Говорят, в центре Москвы спрятаны несметные сокровища, и подсказать, где именно, может мудрая птица. «ВМ» решила попытать счастья и отправилась на экскурсию с вороном по кличке Тор.

Приятную тишину, что обычно наполняет двор лютеранской церкви, громким карканьем прогоняют вороны. Несколько птиц серой тучей нависают над экскурсоводом Сергеем Ярцевым и его помощником — большим черным вороном Тором.

— Ворон вороне не муж, как многие ошибочно считают, и даже не товарищ, — объясняет поведение птиц Ярцев. — В естественной среде они — заклятые враги.

Ворон хохлится, стряхивая с себя то ли капли воды, то ли неприятные воспоминания.

— А у Пушкина в «Капитанской дочке» ворон живет 300 лет, — делится своими знаниями светловолосая девчушка.

— Сказки, — откликается орнитолог, учитель ворона Сергей Уклюдов. — А вот что это умная птица — чистая правда.

Нашему Тору всего два года, но, чтобы достать вкуснятину из банки, он ее перевернет.

Тайны Покровки и Маросейки Тор знает как свои два огромных крыла, размах которых не меньше метра. Вот только жаль, что птичий язык мы не понимаем. А болтать на человеческом — говорят, что Тор знает русский и немецкий — ворон был не настроен.

— Эти палаты построены в XVII веке, — отдувается за двоих Сергей Ярцев. — В свое время в них жил дьяк Никита Павлов. Он служил у Якова Брюса, якобы чернокнижника, который летал по городу в облике ворона.

Тор встрепенулся, резко сорвался с руки и, шумно хлопая крыльями, на несколько секунд повис в воздухе. По спине пробежали мурашки.

— Воронов часто связывают с нечистой силой, но наш ворон безобидный, — говорит Ярцев, вытягивая руку немного вперед, чтобы желающие могли погладить птицу. — Тор воспитан человеком, поэтому ощущает себя одним из нас.

Как только Тор успокоился, Сергей продолжил:

— Впрочем, знаменит дьяк Павлов тем, что украл из казны 200 тысяч рублей.

Уголовное дело закончилось ничем: деньги так и не нашли. И в каком закоулке Павлов спрятал свои сокровища, неизвестно до сих пор. Никто не знает, где зарыл свои сокровища и проклятый князь Александр Долгорукий. Его дом стоит за церковью.

— Может, и здесь, — машет рукой Сергей Ярцев в сторону детской площадки, расположившейся на задворках старинного особняка. — А, может, под развалинами флигеля.

Кто знает? Но ворон каждый раз в этом месте ведет себя как-то странно.