Капуста и спирт

На Смоленке были холод, сырость и мрачный прохожий, который кому-то говорил в телефон: «Да. Не уважаю я тебя, брат. Ты мне 15 тысяч на мобилу переведи сначала». Но явился Геворкян: «Мерзнете? Еще бы, не май месяц. А скоро весна». Сразу видно — поэт. Мы купили закуски и отправились в библиотеку.

Через час я пожалел. Я сидел в последнем ряду в читальном зале библиотеки, рядом со стеллажом. Внизу лежали потертые стопки журналов «Наша дача» и «60 лет — не возраст», наверху — тоненькие романы с многообещающими названиями типа: «Злопамятный бумеранг» и «Врешь, особист!» Перед первым рядом выступали поэты, но не трогали меня стихи. Мне было скучно. Я выразительно посмотрел на Синякова, потом на окно, имея в виду, что «Лучше б на улице пили». Синяков мне телепатически отвечал: «Там холодно, но пойдем». Захватив в гардеробе закуску, мы тихо удалились в подворотню.

В подворотне тоже были стихи. Белые, на кирпичной стене аккуратным почерком: «Отцепите, пожалуйста, корейцев, которые повсюду смеются, из-за корейца Славы. Насильника детей в прошлом». Мы выпили и закусили за поэзию, тихо вернулись в библиотеку, уселись на места, и тронула наконец меня поэзия.

Поэт с тяжелым взглядом прочитал трогательные стихи про мертвую бабушку. Стеснительная девушка прочитала короткие стихи про проститутку Танью и штабс-капитана Рыбникова. Тут Синяков раздухарился, вспомнил юность и полез в айфон искать свой длинный старый стих про стриптизершу, чтобы с ним выступить, но от волнения не нашел. Организатор вечера Дмитрий Каледин разными голосами спел песню про Пьеро. Огромный поэт Дмитрий Три попросил выключить запись («У меня договор с издателем») и прочитал про Буратино, который проткнул носом холст, а за ним — пустота. Серж Былинский, потомок французского кавалериста графа де Шашни, изложил московский взгляд на маркиза де Сада.

Мы с Синяковым вышли еще на пару минут в подворотню. Вернувшись, с удовольствием послушали стихи поэта Сергея Геворкяна про аиста, который приносит детей: «Попался бы мне тот аист, мой крестный и мой должник». После строчки: «Я спирт закусил капустой, в которой меня нашли» вечер закончилcя, а мы с поэтами пошли в гастроном.

Как выпивают поэты на улице? Почти так же, как обычные люди, — из горла, но все-таки деликатничают: постеснялись пить на пустой детской площадке, а прижались к трансформаторной будке. Разговоры тоже обычные, Серж после очередного тоста задумался и сказал: «Знаете, иногда хочется любви, в смысле женщину».

Духовно обогатившиеся, мы с Синяковым ехали по домам на Сходненскую. Поэзия не отпускала. Мы взяли еще и недолго поговорили о поэзии в любимом месте района — на рельсах железной дороги. Напоследок я купил букет жене и поздно ночью ввалился домой.

Утром я нашел себя и нераспакованный букет в прихожей. Поэзия — штука крепкая.

ОБ АВТОРЕ

Игорь Ивандиков - старший фотокорреспондент «Вечерней Москвы». В газете работает с 1991 года. Поклонник рок-н-ролла и Кирила Бонфильоли