Есть ли в России аристократия? Оказывается, есть

Впрочем, прелесть ее была такой вкрадчивой, неброской, не усиленной никакими дамскими ухищрениями, вроде сурьмы и помад, что, повстречай я такую барышню просто в аллеях Нескучного сада, вряд ли бы обратила на нее внимание. Такая красота раскрывается подобно цветку лишь при пристальном взгляде, задушевной беседе. Сопровождавший девицу юный граф в этом смысле был более притягателен для случайных взоров. Присутствовала в его внешности некая завораживающая экзотичность – нездешняя смуглость, тонкость черт…

Впрочем, Дима Шебалин не одобрил бы того, что я раньше времени приписываю ему титул. А Маргарита Волкова, предводитель молодежной секции Российского дворянского собрания (РДС), скорее всего, предпочла бы, чтобы я рассказывала о деятельности ее подразделения, а не о том, как она была одета в день нашего знакомства. Но ведь и это интересно, правда?..
Встреча, которую не забыть

Лет 17 назад журналистская судьба подарила мне встречу со 101-летней Архелаей Леонидовной Федоровой. Ее, разумеется, давно нет на свете. Не существует уже и крохотного дома престарелых в центре Нижнего Новгорода, в чьей столовой мы беседовали. Маленькая сухонькая голубоглазая старушка, родственница князей Долгоруких, выпускница Смольного, любимица императрицы Марии Федоровны, рассказала мне тогда о прекрасной дореволюционной жизни, о том, что было после, о гибели близких, о коммунальной комнатке, в которой ютилась с парализованной сестрой… Рассказывала просто, легко, лишь потому что я задавала вопросы. Из-за сестры не вышла замуж. Вся радость – в учениках, которым она преподавала иностранные языки. Французский, немецкий, английский. «Я и сейчас еще консультирую», – говорила с гордостью. Произношение у нее было потрясающее: «У нас в Смольном институте этому придавали большое значение. Жаль, за границей так и не довелось побывать…»

Меня эта женщина потрясла. В ней не было ничего, что говорило бы о старости, кроме телесной немощи. Ясный ум, прекрасная память, красивая речь, какое-то спокойное достоинство, хотя условия жизни в «богадельне» тогда, в середине 90-х, к этому не располагали. Вопрос, не обижена ли она на судьбу, Архелую Леонидовну откровенно удивил: «Как можно обижаться на судьбу? Знаете, есть такое выражение – amor fati – любовь к участи. Надо любить свою участь, какой бы она ни была». Возвращаясь с интервью, я думал: «Что это? Благородная кровь? Неведомое нам воспитание?» Решила – и то и другое. А года через два так же по работе столкнулась с другим представителем благородного сословия – очень активным господином средних лет, стремящимся объединить вокруг себя потомков дворян одного небольшого российского города. Ах, как он пиарил себя и свою «миссию»! Всеми возможными способами. И сам был какой-то «ряженый», и азарт его в достижении цели был замешан на чем угодно, только не на стремлении бескорыстно служить Отечеству. Во всяком случае, мне так показалось.

…Собираясь на встречу с Маргаритой и Дмитрием, я боялась, что увижу таких же не настоящих дворян. Откуда, мол, взяться в этих ребятах "тому" воспитанию, да и хорошей порции благородной крови, что, возможно, способна определять мировоззрение? Трудно было представить, что современные молодые люди могут пройти долгую и сложную процедуру вступления в члены РДС (убедиться, что это так, можно, зайдя на сайт Собрания и прочитав рекомендации «соискателям»), движимые исключительно благородными целями. Да и какими они, эти благородные цели, могут быть? Наученное горьким опытом сознание подсказывало лишь один мотив: хотят ребята возвеличиться за счет, возможно, и вправду достойных предков. А потом кичиться своим происхождением. И только.

Но был момент, который вселял робкое радужное сомнение. Маргарита, а именно с ней я вела предварительные телефонные разговоры, вела себя на удивление ответственно: надо что-то узнать – узнавала, обещала перезвонить – перезванивала. От этого веяло старорежимным благородством! Я переживала, что назначенная встреча отменится - жара в тот день в Москве стояла страшная - нет! Рита и Дима пришли в назначенный час, сказали: «Пойдемте в Нескучный сад. Это любимое место прогулок московского дворянства. Правда, фонтаны там почему-то не работают…» И мы пошагали, легко беседуя. Они мне сразу понравились. От души отлегло.

Маргарита, 20 лет, студентка:

– В 9 лет я увлеклась историей. И почему-то именно историей российского дворянства, хотя не знала, что к нему принадлежу. Родители ничего не рассказывали. Я восторгалась семьей нашего последнего императора: какие все они были добрые, приветливые, всем помогали! Хотелось на них походить. А потом как-то случайно, разбирая бабушкин архив, старинные дореволюционные открытки, обратила внимание, что к моим предкам в них
обращаются "ваша светлость", "ваше сиятельство". И стала задавать вопросы.
Окончательно все прояснила книга, также найденная у бабушки, – «Венок на могилу Муромцева». Оказалось, Сергей Андреевич Муромцев, председатель Первой государственной Думы, наш родственник. Мой прадед, Сергей Николаевич Муромцев, был с ним в близком родстве. Прадед был чиновником лесного ведомства. А прабабушку звали Антонина Михайловна, в девичестве Сахарова. Они поженились в 1912 году. Счастливо пожили совсем немного – до революции. Среди старых фотографий, которые тоже хранила бабушка, есть снимки тех лет. На одном из них Сергей Николаевич сидит на даче в беседке с сестрой Чехова, Марией. А моя дальняя родственница Вера Муромцева была замужем за Иваном Буниным. Недавно я наконец осуществила мечту – побывала в Париже и первым делом посетила их могилы на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа…

После революции прадеду и прабабушке пришлось уехать из Москвы в Калугу. В 40-м году Сергея Николаевича, а ему не было и 60 лет, расстреляли. Собираясь вступить в Дворянское собрание, я работала в архивах с документами и наткнулась на бумагу, в которой говорилось, что он реабилитирован в 2000 году. Это было сделано без всякого нашего обращения. Прабабушка дожила до 80 лет. В войну потеряла сына.
Остались две дочери, одна из которых стала моей бабушкой.

Дмитрий, 16 лет, школьник:
– У меня русские дворянские корни по маминой линии. Хотя и семья отца внесла свой вклад в историю страны, в ее культуру. Мой дед, Виссарион Яковлевич Шебалин, выдающийся советский композитор, ректор Московской консерватории. Хотя, возможно, я дворянин и по отцовской линии, но – французский. Есть такое семейное предание, бабушка рассказывала: будто бы среди ее предков были герцоги Д'Эпине. В истории этот род довольно известен, имел большое влияние при дворе Людовика XIV. Во время Французской революции, чтобы избежать гибели, Д'Эпине уехали в Россию и сменили фамилию на Эпинатье. А после революции 1917-го года, тоже из соображений безопасности, их потомки трансформировали фамилию на российский манер – Эпинатьевы. Такую фамилию и носила бабушка, мать моего отца. Но разбираться с этим я буду, наверное, только на старости лет. Сейчас нет времени. Я русский, люблю Россию, поэтому моя главная задача - документально подтвердить принадлежность к российскому дворянству. Надеюсь, к октябрю процедуру завершу.

Мою бабушку по материнской линии звали Вера Николаевна Брянская, в девичестве Луговая. Ее отец, химик, занимался теорией химических волокон и за научные достижения получил чин действительного статского советника. Это подразумевает дворянский титул. Но и его мать была дворянкой, имела большое поместье в Орловской губернии, и отец, Вот тут снова интересно. Отец моего прадеда был итальянский граф, родом из Милана. Звали его Николлино Мацуолани. Я надеюсь найти документы, подтверждающие это родство. Буду ли я выбирать между титулами графа и герцога?
(смеется) Тут выбора не может быть: герцог гораздо выше, вообще второй после короля. Но мне важнее зваться просто русским дворянином.
… На вопрос, зачем им понадобилось доказывать свою родовитость и вступать в РДС, Маргарита и Дмитрий ответили одинаково: «Дворянство – это не привилегии, а обязанности. Главная из них – служить Отечеству. Подтвердив документально свою принадлежность к сословию, с которого всегда много спрашивалось, и встретив единомышленников, эту миссию можно выполнять более полно».

«Дворярнска стать»

– Маргарита, как давно вы предводитель дворянской молодежи?
– С конца 2008-го. А в октябре этого года я только вступила в РДС. Пыталась это сделать еще в 2006-м, думала, что собрала все необходимые документы. Оказалось – нет. Еще два года работала по архивам. Государственная библиотека, бывшая Ленинка, вообще стала родным местом. Там хранятся родословные книги. Но через это все проходят, кто хочет стать членом Собрания.

– Сколько в РДС людей моложе 35 лет?
– Всего, включая региональные и зарубежные отделения, самые большие из которых в Австралии и Болгарии, около 15 тысяч. Можете представить, сколько среди них молодых людей? Активная же часть, которая принимает участие в мероприятиях, это человек 100.

– О каких мероприятиях речь?
– Мы посещаем интересные выставки, концерты. Было несколько встреч с Патриархом. У нас вообще очень тесные связи с Церковью. Проводим беседы о православии, слушаем лекции об истории дворянства, о культуре поведения. У нас уже 15 лет существует танцевальная группа. Ее участники разучивают не только современные танцы, но и старинные – полонезы, мазурки, воспитывают в себе дворянскую стать. Это важно, ведь мы устраиваем балы.
– Те самые, на которых дамы в бальных платьях, мужчины во фраках?
– Да-да. Балы проводят и наши коллеги за границей. Вот в Варшаву пригласили, скоро поеду…

– Как я понимаю, вы занимаетесь самообразованием и самосовершенствованием. А как же служение Отечеству?

– Начинать нужно с себя, с создания образа дворянина, достойного подражания. Глобальные задачи ставить пока рано. Но мы уже начали сотрудничать с другими общественными молодежными организациями, будем посещать дома престарелых, помогать малоимущим. От выручки с каждого бала (а его участники покупают билеты) часть денег идет на оплату аренды зала, а часть – непременно – на благотворительность.
Маргарита учится на экономическом факультете. Теперь она еще и главный бухгалтер Дворянского собрания. О выбранной профессии не жалеет, хотя мечтала стать историком, но вовремя поняла – в этой сфере реализовать себя будет трудно. Она знает английский и немецкий языки, собирается учить французский, смеется – «Как же без него русской дворянке!»

Диму тоже учили языкам, музыке, танцам, хорошим манерам. Все-таки сохраняется в семьях «с корнями» эта важная преемственность - особое внимание к воспитанию и образованию. И результат чувствуется. Хотя у меня, как у человека взрослого, пожившего, возник страх за будущее моих новых знакомых. Все-таки они производили впечатление этаких прекраснодушных идеалистов. Да, сладко было слышать с искренним чувством, без ерничества да еще из юных уст произносимые слова – «Родина», «Отечество», «служение», но каково таким ребятам, пока молодым, не оперившемся, будет столкнуться с большой жизнью, где царят «законы джунглей»?

Впрочем, что о современности! Еще Пушкин, восторгаясь лучшими качествами дворян, говорил, что жизнь, увы, «может их развить, усилить – или задушить». Не хотелось бы, чтобы Дмитрий и Маргарита оказались в этом плане хрупкими. Впрочем, может, какие-то испытания они уже выдержали?
 

Маргарита:

– О том, что я дворянка, знают лишь две близкие подруги. Я стараюсь об этом не говорить, потому что однажды сказала, и столкнулась со странной реакцией. На меня стали как-то не так смотреть. Я поняла: теперь будут отслеживать, правильно ли я сажусь, говорю, будут шутить на эту тему. Я увлекаюсь историей и участвую в некоторых общественных мероприятиях –- вот все, что теперь знают обо мне знакомые.

Дмитрий:

– Я не скрываю, что дворянин. Вообще, я очень активный. Организовываю в школе разные мероприятия, например, два года назад провел вечер, посвященный дню рождения государя императора, его 140-летию. Стараюсь просвещать одноклассников в вопросах русской истории, русской монархии. У нас ведь тут с уроками не все гладко: на Великую Отечественную войну - 3 часа, на войну 1812 года тоже очень мало… Сначала и на меня смотрели странно. Потом перестали, заинтересовались тем, что я говорю, даже появились единомышленники. Но, в общем, ничем другим я от одноклассников не отличаюсь. Белой вороной себя не чувствую. Может, мне просто повезло с классом.

– Сейчас многие молодые, увы, хотят уехать жить за границу. Вы не из таких?
Дмитрий:

– Моя Родина – Россия, зачем куда-то ехать? Недавно отдыхал с родственниками в Хорватии, там очень красиво, но были минуты, когда я очень скучал по дому. Думал: вот бы сейчас оказаться в Москве, на воскресной службе в православном храме! Знаете, я положил на музыку стихи одного эмигранта. Очень они легли мне на душу: «Ведь нам не заменят Парижа бульвары и сумрак туманных лондонских дней родные до боли Арбата кварталы и дали щемящих родимых полей». Получился романс.
– Станешь музыкантом, как дед и отец?

– Нет. Хочу заниматься общественной деятельностью.

Байкеры и металлисты

В прошлом году Маргарита познакомилась с Великой княгиней Марией Владимировной. В этом – с ее сыном, Великим князем Георгием Михайловичем, будущим главой дома Романовых. Осталась под сильным впечатлением. Признается, что в каком-то смысле монархистка, но понимает: монархия в России сейчас невозможна, тем более, абсолютная, как до 17-го года. Да и была бы она шагом назад. Как экономист считает: несмотря на определенные трудности, страна развивается нормально. Однако в том, что императорский Дом должен существовать, убеждена: «Будет он – будут и дворяне. Так уж устроено».

– Бывают случаи, что в наше время глава императорского Дома дает кому-то дворянский титул?

Маргарита:

– Бывают, но очень-очень редко. И только за особые заслуги. Но такой человек не может сразу стать членом Дворянского собрания. Сначала он должен пройти ряд собеседований. На этом пути есть много серьезных ограничений.

– А существуют ли какие-нибудь ограничения для молодых дворян, посещающих ваши мероприятия? Можно ли девушкам приходить в шортах?

– Как таковых запретов нет. Но девочки мне часто звонят, спрашивают, как одеться. Шорты, джинсы не приветствуются. Но если человек пришел после занятий, тренировки и не успел переодеться – прощается.

Дмитрий:

– По-моему, одна из отличительных черт русского дворянина – та, что он тонко чувствует, как ему одеться в той или иной ситуации, какую манеру речи выбрать, чтобы правильно себя подать…

– Будете ли вы радеть за чистоту благородной крови, когда придет время создавать семьи?

Маргарита:

– Когда меня выбирали предводителем, старшие наставники сказали: главная цель молодежной секции – дворянские браки. Потому что дворянская составляющая в крови уменьшается. Согласна – это важно. Но, наверное, не настолько, чтобы искать себе в мужья или жены исключительно дворян. Главное – чтобы человек был хороший.

Дмитрий:

– Мы же не царской, не королевской крови – для нас тут нет строгостей.

– Короли сейчас, по-моему, запросто идут на мезальянс. Недавно шведская кронпринцесса вышла замуж за тренера по фитнесу, монакский князь Альберт II женился на пловчихе…

Дмитрий:

– Я не одобряю такие браки. Царскую кровь надо беречь.

Маргарита:

– К счастью, у Романовых с этим строго. Остались прежние законы. Сын Марии Владимировны должен жениться на королевской особе, девушке одного с ним статуса, иначе он не сможет быть главой императорского Дома.

– Ребята, а есть ли среди ваших соратников те, кто не считает ниже своего достоинства, скажем, работать на заводе? Кто, например, страстный байкер или убежденный металлист?

– Дворяне – такие же люди, как все. Судьбы у всех разные. Есть и такие, кто на заводе работал. Байкеров не знаю, а вот тех, кто слушает металл – да. Впрочем, может, и байкеры есть. Только в стенах Дворянского собрания они эту сторону своей жизни не афишируют. Одно могу сказать: все люди интересные. Одаренные. Кто музыку сочиняет, кто стихи, кто хочет написать исторический труд. Происхождение все равно чувствуется. Правильно говорят: «Князь – это порода, «бывшим» он быть не может».

– Кстати, титулованные особы среди ваших подопечных есть?

– Да, есть у нас юные княжны. Но титулованных, конечно, мало. Вот вы говорите – носить титул, быть дворянином престижно. Но разве в этом дело! Недавно слышала, как одна дама по телевизору рассказывала: «Я купила титул баронессы, а потом поняла, что он мне не нужен, и решила выгодно продать». Занимается такой торговлей организация, к которой мы не имеем никакого отношения. Подобные речи слышать больно. Такие поступки – отвратительны.

Дмитрий:

– Невозможно купить душу. Невозможно купить предков, которые всю жизнь верой и правдой служили государству, чем внесли свой вклад в его историю. И перед нами, их потомками, стоит такая же задача.