У России была своя Нобелевка

В отличие от Альфреда Нобеля Христофор Леденцов (1842–1907) завещал не поощрять уже состоявшихся ученых, а поддерживать новаторские проекты на этапе разработки. Сегодня тех, кто вкладывается в такие проекты, называют бизнес-ангелами. Но чтобы инвестировать в науку, да еще зная, что ты никогда не увидишь результатов, — надо быть «бизнес-святым». Или юродивым.

Мы разыскали родственников великого мецената и выяснили, почему его имя было забыто почти на целый век, и ни на одном московском здании нет даже памятной таблички.

ЛЮБИТЬ НАУКУ ЗАВЕЩАЛ МЕНШИКОВ

Российские меценаты предпочитали вкладывать деньги либо в искусство (всем известный пример — Павел Третьяков), либо в то, что мы сейчас называем «социальной сферой». Почему бы и набожному купцу Леденцову не завещать свое состояние больнице или приюту для нищих? Его бы грела мысль, что «несчастненькие» будут возносить за него молитвы.

Но зачем, скажите на милость, поддерживать ученых? Это же смутьяны, некоторые, представьте себе, твердят, что и Бога нет!

— Леденцов давал деньги и на «социалку» тоже, — говорит правнучка мецената Нина Луковцева. — Когда был городским головой в своей родной Вологде, построил первый ломбард, чем здорово разозлил местных ростовщиков: раньше они могли драть с бедняков три шкуры. Но больше всего в жизни он ценил науку. По семейной легенде, наш предок Иван в XVII веке торговал леденцами с лотка, а рядом продавал пироги некий Алексашка Меншиков. Через много лет они встретились: Иван — преуспевающий купец, Александр — сподвижник Петра I. «Учи детей! И потомкам завещай!» — наказал другу Меншиков.

Сам Леденцов объяснял: он хочет не исцелять «язвы людей, случайно опрокинутых жизнью», а ищет дело, которое «должно коснуться самого корня человеческого благополучия».

О КАЖДОМ СОБРАНИИ ДОКЛАДЫВАТЬ ПОЛИЦИИ

К 1903 году Христофор Леденцов разработал устав «Общества содействия успехам опытных наук и их практических применений». Оно должно было открыться при Императорском Московском техническом училище (сейчас — МВТУ имени Баумана) и Московском университете. Задачей Общества было давать экспертизу научным проектам и исследованиям, выделять средства на опыты и построение моделей, оборудовать лаборатории и библиотеки.

Казалось бы, такое общество должны были с радостью зарегистрировать: оно собиралось помогать развитию науки и не просило ни копейки из государственного бюджета. Однако Министерство народного просвещения стало выдумывать препоны. А вдруг там беспорядки учинять изволят? Видимо, в нервозной атмосфере накануне Первой русской революции любая «неправительственная организация» вызывала подозрение.

— Чтобы о каждом собрании докладывали полиции! — стучал по столу московский генерал-губернатор Федор Дубасов.

Христофор Леденцов к этому времени был уже болен. В апреле 1905 года он составил завещание. Двум сыновьям доставались только проценты с 200 тысяч рублей, проценты с остальной части капитала отходили Обществу. Купец уехал лечиться в Швейцарию и оттуда уже не вернулся.

ПОМОГАТЬ НЕ ПОСЛЕ УСПЕХА, А ДО

17 мая 1909 года, через два года после смерти купца, Общество было открыто. Собрания проводились в Малом Харитоньевском переулке, 4. При Обществе работало 8 комиссий по разным отраслям науки.

Претендовать на пособие могли авторы разработок, «которые при наименьшей затрате капитала могли бы принести возможно большую пользу для большинства населения». Причем помощь должна была «содействовать осуществлению и проведению в жизнь… открытий, а не следовать за ними в виде премий, субсидий, медалей».

— В этом принципиальное отличие подхода Леденцова от подхода Нобеля, — говорит писатель и журналист Евгений Панов, автор статей об «Обществе…» — Леденцов пошел путем, наверное, более органичным для России, где изобретатель обычно нищ.

Чтобы у руководителей Общества не было соблазна снять роскошный особняк и напечатать золоченые визитки, а потом оправдываться, что денег, мол, в кассе мало, Леденцов включил в завещание и такой пункт: на канцелярские и почтовые расходы, содержание помещений, отопление и освещение тратить не больше 10 процентов дохода.

ЖЕМЧУЖНОЕ ЗЕРНО В НАВОЗНОЙ КУЧЕ

Заявки проходили экспертизу в течение месяца. Никакой волокиты. Одобрялось в среднем около 20 процентов из них. Некоторые отвергнутые самоучки, изобретатели «вечных двигателей», бурчали: мол, так бы сразу и сказали, что здесь устроили «кормушку» для профессоров.

Выдающийся физик Николай Умов, профессор Московского университета, один из главных деятелей организации, терпеливо разъяснял через прессу:

— Самородный ум, не опирающийся на научное знание, только в очень редких случаях может создать полезное изобретение. Общество вменяет себе в заслугу, что разбором подобных проектов, нередко представляющих большие затруднения в улавливании или идеи, или ошибки изобретателя, оно получает возможность охранять от бесплодных затрат труда людей заблуждающихся.

ВОЙНА — НЕ ПОМЕХА НАУКЕ

Даже во время революции и Гражданской войны Общество содействия успехам опытных наук не переставало поддерживать ученых: например, уже в начале 1918 года субсидию получила лаборатория знаменитого биофизика Петра Лазарева. А 8 октября 1918 года президиум Высшего совета народного хозяйства постановил: национализировать капиталы Общества и передать их в ведение научно-технического отдела ВСНХ. Лаборатории и оборудование были отданы Народному комиссариату во военным делам РСФСР.

ОБЩЕСТВО ПОМОГАЛО КАК ПРОФЕССОРУ, ТАК И ВЧЕРАШНЕМУ СТУДЕНТУ ИЛИ ЧУДАКОВАТОМУ САМОУЧКЕ ИЗ ПРОВИНЦИИ

Подопытным собакам нужна тишина

Иван Павлов, физиолог, создатель учения о высшей нервной деятельности, лауреат Нобелевской премии 1904 г. 

В 1910 г. попросил 50 тыс. рублей на два года для проекта по изучению функций головного мозга. На них он построил «Башню молчания» в Петербурге — лабораторию с толстыми стенами, где животных не беспокоили звуки. Когда в октябре 1917 г. Павлову понадобились дополнительные приборы, он снова обратился в Общество — и оно выделило ему 10 тыс. рублей, и это при тогдашней разрухе.

Перевозить грузы по небу на дирижабле из металла

Константин Циолковский, один из пионеров космонавтики, в начале ХХ в. — учитель из Калуги

Почти глухой самоучка без высшего образования больше 20 лет носился с идеей — построить цельнометаллический грузовой дирижабль объемом в два с лишним раза больше, чем самые крупные тогдашние модели. В 1910 г. ему выделили 1000 р. на получение патентов в 9 странах и еще 400 — на постройку модели. В 1914 г. Общество оплатило доставку модели в Москву, но эксперты заключили: «пока еще весьма мало разработанная идея».

Испытывали винты, а получился институт

Николай Жуковский, великий механик, математик, создатель аэродинамики как науки

В 1904 г. при финансовой поддержке Общества соорудил при механическом кабинете Московского университета одну из первых в Европе аэродинамических труб, а потом и целую лабораторию. В 1910 г. организовал лабораторию по испытанию гребных винтов и моделей при Императорском московском техническом училище, из которой потом вырос Центральный аэрогидродинамический институт. Жуковский возглавлял в Обществе Комиссию по воздухоплаванию.

Время собирать камни, которые излучают свет

Владимир Вернадский, естествоиспытатель, философ, создатель радиогеологии и биогеохимии

Обратился в Общество в 1911 г. за субсидией на исследование радиоактивных минералов Российской империи. Нужно было организовать экспедицию по их поиску в Западной Сибири, на Кавказе и Азии, а затем лабораторное исследование. На эти деньги была оборудована геохимическая лаборатория при Академии наук в Петербурге. На ее базе возник Государственный рентгенологический и радиологический институт.

Уксусную кислоту дешевле гнать из винного спирта

Лев Карпов, организатор советской химической промышленности, похоронен у Кремлевской стены

Его обучение в Императорском московском техническом училище растянулось на 15 лет: Лев занимался политикой, несколько раз бывал в ссылке. В 1910 г. он защитил дипломную работу о дешевом способе получения уксусной кислоты из винного спирта. Для его испытания в промышленном масштабе получил от Общества шестимесячное пособие (50 рублей в месяц) на исследования и 100 рублей на материалы и оборудование.

Лаборатория переехала вслед за физиком

Петр Лебедев, создатель российской научной физической школы, исследователь светового давления

Профессор Московского университета. В 1911 г. был вынужден подать в отставку из-за конфликта с министром просвещения и лишился возможности проводить намеченные эксперименты в университетской лаборатории. Общество выделило ему 15 тыс. рублей, и Лебедев организовал физическую лабораторию и рентгеновский кабинет при Московском народном университете имени Шанявского.

ПОСОЛ СИРИИ СОБИРАЛСЯ СВОИМИ РУКАМИ ПОВЕСИТЬ НА ДОМЕ ПАМЯТНУЮ ДОСКУ

Оба сына Христофора Леденцова стали инженерами. Младший, Максимилиан (1874–1938), был расстрелян. Его наследники живут в Германии. Старший, Христофор (1864–1925), тоже подвергался репрессиям, сидел в тюрьме, но умер своей смертью на свободе.

А вот его сын Дмитрий был арестован по абсурдному обвинению и в 1938 году был забит насмерть в вологодской тюрьме. Жена с дочкой Ниной бежала из дома в Мансуровском переулке, 4, который в свое время был куплен Христофором Леденцовым-старшим, и скиталась по родственникам. Естественно, при такой жизни было не до того, чтобы интересоваться знаменитым прадедушкой.

Только к 1979 году Нина Луковцева  стала восстанавливать историю своей семьи.

— В нашем бывшем доме сейчас посольство Сирии, — говорит Нина Дмитриевна. — Когда посол узнал, какой великий меценат здесь когда-то жил, он сказал: «Я готов залезть на лестницу и сам прибить к стене памятную доску». Но нам не удается ее согласовать…

Другая забота Нины Луковцевой — часть капиталов Леденцова, которая до сих пор хранится в Нью-Йоркском страховом обществе «Эквитабль». Документы на долю, которая принадлежит потомкам купца, исчезли при аресте отца Нины Дмитриевны. А чтобы получить долю, завещанную Обществу, нужно согласие правопреемников. А МГУ и Бауманский университет по каким-то причинам себя правопреемниками объявлять не спешат.

КСТАТИ

В 2002 году Нина Луковцева попыталась возродить Общество, под названием Фонд содействия развитию опытных наук. Однако за 13 лет никого не удалось поддержать материально.

— Мы отрабатываем системный метод поддержки изобретателей, — говорит сопредседатель, руководитель исполнительного Фонда Олег Лупаина. — Совместно с Молодежным союзом экономистов и финансистов РФ мы проводим олимпиады для ученых по всем отраслям науки, учредили Конкурс фондосопряженного венчурного инвестирования (долгосрочные, связанные с риском вложения в наукоемкие разработки. — «ВМ»). Ведь Леденцов фактически стал основоположником венчурного финансирования, задолго до того, как и это слово, и эта практика вошли в обиход. У нас нет капиталов, мы можем оказывать только моральную и организационную поддержку. Но и это немалого стоит.