Из проблемы — в доходную статью бюджета: почему в России задумались о легализации онлайн-казино
В поисках новых источников пополнения казны российские власти обратили внимание на гигантский теневой сектор интернет-ставок. Министерство финансов выступило с инициативой, которая уже вызвала острую дискуссию: легализовать онлайн-казино под государственным контролем, превратив их из проблемы в доходную статью бюджета. Подробнее — в материале «Вечерней Москвы».
Согласно предложению, направленному министром Антоном Силуановым на рассмотрение президенту Владимиру Путину, на рынок может быть допущен единственный оператор, назначенный указом главы государства. Его ключевой обязанностью станут ежемесячные отчисления в бюджет — не менее 30 процентов от выручки. По расчетам ведомства, это может приносить федеральному бюджету порядка 100 миллиардов рублей ежегодно.
Фоном для таких оптимистичных прогнозов служат впечатляющие объемы нелегального оборота. По оценкам Минфина, в запрещенном сегодня сегменте онлайн-казино, где работает около сотни площадок, ежегодно крутится более 3 триллионов рублей. Для сравнения, легальный рынок ставок у букмекеров и тотализаторов Минфин оценил в 1,7 триллиона рублей за 2024 год.
Однако инициатива встретила резкое сопротивление в парламенте. Депутаты Госдумы уже окрестили потенциальную легализацию «порочным шагом», проведя параллели с узакониванием проституции, и предупредили о рисках для финансового благополучия и здоровья граждан.
В ответ на переживание парламентариев Минфин включил в предложение ряд защитных механизмов. Планируется установить возрастной ценз для игроков — не менее 21 года. Администрирование и контроль должны осуществляться через «Единый регулятор азартных игр» (ЕРАИ), которому вместе с оператором вменят в обязанность меры по профилактике игровой зависимости. При этом самим регулятором, ЦБ и другими ведомствами будут ужесточены меры против остающихся нелегальными сайтов: их планируется блокировать, а переводы средств в их пользу — запрещать.
Так государство пытается найти баланс между фискальной выгодой и социальными рисками, предлагая взять под контроль и обложить налогом то, что уже существует в теневом поле. В случае одобрения играть в рулетку или покер онлайн можно будет только через госплощадку, а альтернативой традиционным игорным зонам вроде сочинской «Красной Поляны» или крымского «Золотого берега» для россиян станет виртуальный кабинет, щедро пополняющий бюджет.
Риск — дело благородное
К этой идее можно относиться по-разному, но нельзя отрицать одно: инициатива — лишь очередная глава в долгой и непростой истории взаимоотношений российского государства и общества с игрой на деньги. Волны запретов и легализаций сменяли друг друга на протяжении столетий, а аргументы «за» и «против» звучали удивительно похоже — от угрозы «нравственному здоровью» до привлекательности «легких денег» для казны. Чтобы понять, насколько новым на самом деле является сегодняшний спор, стоит обратиться к историческому контексту, который напоминает: за каждым законодательным решением стоит не только экономический расчет, но и культурный код, меняющийся вместе со страной.
Своим взглядом на эту многовековую динамику делится историк, эксперт общества «Знание» Юлия Шувалова.
По ее словам, в дореволюционной России азартные игры, от карт и костей до ставок на скачках, были повсеместны, но строго делились по сословиям. Дворянская среда культивировала сложные карточные игры, в то время как простой народ предпочитал более доступные забавы. Однако риск разорения был демократичен — он угрожал всем, что заставляло и Церковь, и государство вводить запреты.
— Отношение власти всегда было двойственным, — поясняет историк. — С одной стороны, азарт противоречил христианским добродетелям. С другой — он же мог служить инструментом пополнения казны. Петр I, например, разрешал карты, но без денежных ставок. А при Екатерине II карточная игра стала почти обязательным атрибутом светского салона.
Вопрос о том, была ли знаменитая «русская хандра» питательной средой для азарта, эксперт рассматривает через призму социальных трансформаций. Юлия Шувалова указывает на ключевой перелом — манифесты второй половины 18 века, освободившие дворянство от обязательной службы. Обретя вожделенную свободу, но далеко не всегда — новые цели и таланты, часть помещиков погрузилась в состояние праздности. Карточный стол в этом контексте стал не просто развлечением, а неким социальным ритуалом: он создавал иллюзию сосредоточенности на деле, давал острые ощущения и компенсировал экзистенциальную скуку. Таким образом игра превращалась в своеобразное лекарство от той самой хандры, которую перенимали вместе с европейскими модами и литературой.
— Важно разводить понятия «азарт» и пресловутый «русский авось», — подчеркивает эксперт. — «Авось» — это скорее надежда на удачу в трудном деле, упование на интуицию. Тогда как азарт — это именно неспособность остановиться, патологическая жажда быстрой наживы, ведущая к саморазрушению. Традиционная культура это не поощряла.
В завершение беседы Юлия Шувалова проводит историческую параллель с современностью. По ее мнению, проблема лудомании отчасти наследует старые паттерны, но проявляется в новой, гипертрофированной форме в обществе потребления. Там, где традиционные опоры в виде труда, семьи и веры ослабевают, а культ «легкой и быстрой наживы» усиливается, азартная игра закономерно превращается в опасную замещающую деятельность, несущую риски не только для самого игрока, но и для его окружения.
Без обмана и иллюзий
Не понаслышке об этом знает следующий эксперт, более 25 лет работающий с патологическими зависимостями. Если в прошлом игра часто была уделом праздных аристократов, то сегодня она трансформировалась в тотальную и доступную каждому ловушку для мозга. О том, как именно азартные игры захватывают сознание и почему их механизм сравнивают с наркотической зависимостью, рассказывает врач-психотерапевт, психиатр-нарколог, автор программы «Помоги измениться» для родственников зависимых людей Илья Кислер.
Он отмечает, что главный двигатель лудомании не жажда денег, а мощнейшее ожидание награды. Самым коварным триггером вы ступает ситуация «почти выиграл», которая, несмотря на формальный проигрыш, создает иллюзию близости успеха и заставляет сделать новую ставку. На физиологическом уровне этот процесс управляется дофамином, который маркирует действие как «важное» и подталкивает к повторению, и норадреналином, добавляющим ощущение азартного возбуждения.
— Похоже ли это на наркотики? Частично, потому что «хочу» запускается похожим образом, — объясняет Кислер. — Разница в том, что наркотик бьет по химии напрямую, а азарт делает хитрее: дрессирует мозг ожиданием награды.
Эксперт подробно разбирает, как у игрока формируется иллюзия контроля — мозг, не терпящий хаоса, начинает выстраивать ложные причинно-следственные связи, запоминая редкие случаи выигрыша как доказательство рабочей системы и отсеивая многочисленные проигрыши. В терапии эту иллюзию разрушают не уговорами, а фактами: предлагая клиенту формализовать свою «стратегию» в проверяемые прогнозы, а затем вместе анализировать, почему они не срабатывают.
Отдельно Илья Кислер выделяет революционное влияние онлайн-формата на природу зависимости.
— Они (онлайн-казино и букмекерские конторы) сняли тормоза. Раньше нужно было куда-то идти, были паузы. Сейчас казино живет в кармане, — говорит врач. — Игра превращается в волшебную кнопку «снять напряжение», доступную на любой случай: скучно, нервно, устал. Это выглядит «невинно», потому что происходит короткими, почти незаметными рывками — ставочка между делами, две минуты в очереди, быстрый раунд перед сном. Но именно такая микродозированность азарта и становится самой коварной ловушкой. Мозг не успевает включить внутренний стоп-сигнал, не фиксирует момент перехода из развлечения в навязчивый ритуал. В результате эти «кусочки» сливаются в сплошную, выматывающую полосу, которая по сумме выедает не только деньги, но и сон, и способность ясно мыслить, оставляя после себя только тревожную пустоту и непрерывный внутренний диалог о следующей ставке.
На вопрос, является ли лудомания принципиально иной, «нехимической» зависимостью, эксперт отвечает, что сходства куда глубже различий.
— Я вижу те же механизмы: тяга, потеря контроля и неизбежное продолжение, несмотря на последствия, — перечисляет эксперт. — Но и различия имеются: нет вещества, которое напрямую бьет по органам. Однако если говорить о социальных последствиях, тут иногда все даже жестче, потому что в случае с лудоманией появляются долги, стыд, ложь, разрушение доверия.
Ключевой проблемой, по словам психотерапевта, остается тот факт, что за помощью люди обращаются слишком поздно. Приход к специалисту почти всегда отмечен печатью острого кризиса — когда рушится семья и звучит слово «развод», когда долги превращаются в неподъемный снежный ком, или когда психика, не выдержав напряжения, дает сбой в виде панических атак или глубокой депрессии. В этой точке отчаяния, по словам Ильи Кислера, стратегия должна быть предельно конкретной и практичной.
— Первые шаги — это про создание своеобразного «защитного периметра»: технические блокировки, исключающие легкий доступ к играм; передача управления финансами на время доверенному лицу для разрыва порочного круга «получил — проиграл — занял»; и, наконец, подключение специализированной терапии, которая будет работать не со следствием, а с причинами, помогая распознавать триггеры и выстраивать новые, здоровые модели поведения и реагирования на стресс, — объясняет нарколог.
В основе такого подхода лежит не морализаторство и не попытка вызвать чувство вины, а возвращение к объективной реальности. В терапии человек учится смотреть на цифры в выписках, суммы долгов и часы, проведенные в приложениях, без самообмана и иллюзий.
— Факты же обычно не обвиняют и не ругаются, они просто показывают, как обстоит дело, — резюмирует Кислер.
Восстановление возможно, но его фундаментом должен стать мужественный, честный взгляд на разрушения, которые оставила после себя зависимость: в банковском счете, в распорядке дня и, что самое сложное, в доверии близких.
Мы не торгуем азартом
На дискуссию об онлайн-азарте интересно посмотреть и с другой стороны: изнутри легального бизнеса, который уже работает с риском и вовлечением. Как здесь видят тонкую грань между увлечением спортом и опасной зависимостью? Об этом в эксклюзивном комментарии «Вечерней Москве» рассказала управляющая пользовательским опытом ВИП-направления крупного легального отечественного букмекера Дарья Шитова.
Она предлагает взглянуть на геймификацию не как на цифровое изобретение, а как на древнейший торговый механизм, оттачивавшийся веками — от клубных книг почета в казино Монте-Карло до программ лояльности в авиационной индустрии. В этом контексте ставки на спорт предстают закономерной «второй монетизацией» спортивного зрелища, превращающей болельщика из пассивного зрителя в интерактивного участника.
— Сейчас без индустрии ставок профессиональный спорт просто не выжил бы, особенно в России после отстранения от международных соревнований. Мы — одни из немногих, кто продолжает спонсировать клубы, когда западные бренды ушли, — констатирует Шитова.
С точки зрения механик принципы вовлечения в букмекерских приложениях — турниры, рейтинги, игровая валюта — мало чем отличаются от инструментов крупных маркетплейсов или банков с их квестами на кешбэк.
Все это, по словам эксперта, «дерево метрик», где конечными плодами являются экономия, заработок или приумножение. Разница, по ее словам, лишь в награде: в ретейле ты получаешь чехол для телефона, а в ставках — чувство правоты.
— Я бы сказала так: мы помогаем сформировать привычку поддерживать спорт, — уточняет Дарья Шитова. — Это не про «заманивание», а про создание связи с событием. Для большинства пользователей работают простые ритуалы: ежедневные задания, квесты, турниры. Это как утренний кофе с просмотром новостей — часть рутины. Но для ВИП-клиента все иначе: здесь мы выстраиваем эксклюзивный сервис — персональный менеджер, закрытые трансляции, приглашения на мероприятия. Это уже не геймификация, а скорее клубная культура, где ценность измеряется в доступе и статусе.
Эксперт отмечает, что в нынешних условиях, когда налоговая нагрузка на отрасль стала одной из самых высоких, а конкуренция с нелегальным сегментом обостряется, такие инструменты удержания аудитории — вопрос выживания бизнеса.
— Но важно понимать: сам по себе инструмент — нейтрален, как молоток. Им можно собрать книжную полку, а можно... в общем, вы понимаете. Все зависит от того, в чьих руках он находится и какие цели преследует. Мы как легальный оператор заинтересованы в долгосрочных, осознанных отношениях с клиентом, а не в том, чтобы «снять все сливки» за один вечер, — подчеркивает Дарья Шитова.
Главное — уметь отличить увлечение от зависимости. По словам Шитовой, их бизнес — не про азарт ради азарта, а про эмоции от спорта. Для обычного болельщика именно он первичен, а ставка — лишь инструмент, добавляющий остроты восприятия. Перелом наступает, когда мотивация смещается с интереса к игре на навязчивую потребность доказать свою правоту.
В таком состоянии сознание человека подвержено характерным искажениям. Формируется магическое мышление — вера в «знаки» и приметы. Срабатывает селективная память, вытесняющая болезненные про игрыши и гипертрофированно сохраняющая моменты побед. Развивается опасный синдром погони за потерями, когда желание «отыграться» заглушает рациональное мышление. И, что особенно ярко проявляется в спортивных ставках, возникает иллюзия контроля: глубокое погружение в статистику и аналитику создает ложное ощущение влияния на случайный исход события.
— Мы, как ответственный продукт, обязаны этому противостоять, — подчеркивает Дарья Шитова. — Поэтому в наших приложениях есть целый арсенал инструментов: самоисключение, лимиты на депозиты и ставки, возможность взять «тайм-аут». Но ключевая ответственность лежит в честности позиционирования: мы продаем исключительно развлечение, а не рабочую стратегию заработка. Об этом нельзя забывать ни на секунду.
