«Народный дипломат» Нина Попова: невероятная судьба женщины, которая организовала оборону Москвы

30 мая исполняется 32 года со дня кончины Нины Поповой (1908–1994), крупного общественного деятеля и дипломата. В 1941–1942 годах она была председателем Краснопресненского райисполкома (современный аналог — глава управы района). В дни Московской битвы Нина Васильевна сумела блестяще организовать оборону. О том, чего ей это стоило, рассказывают ее биограф Наталья Борисова, профессор Елецкого университета, и документы из архива семьи Поповой, переданные в Центральный государственный архив Москвы.

Октябрь 1941 года. В кабинете холодно, на окнах — кресты из бумажных полосок. За рабочим столом — молодая женщина в гимнастерке, с короткой стрижкой. Напротив — группа ее подчиненных. Хозяйка кабинета старается сохранять спокойствие, но чувствуется, с каким трудом ей дается каждое слово:

— Подполье создается на случай, если немцы все же войдут в город. Мы поменяем вам документы, вы будете вести работу на предприятиях.…

Кто-то подает голос:

— Нина Васильевна, вы понимаете, что в случае разоблачения нас ждут пытки?

— Это какие? — улыбается женщина уголком рта. — Иголки под ногти загонять станут?

И вдруг достает из ящика стола иголку. На глазах у всех втыкает себе под ноготь. Морщится, но не ахает — за нее ахают другие.

— Я проверяла, — тихо, но твердо говорит Нина Попова. — Это можно выдержать.

Пруд пруди проблем

Нину Попову избрали председателем Краснопресненского райисполкома 16 марта 1941 года. Пришлось сразу включиться в подготовку к противовоздушной обороне, которая велась полным ходом. Московские власти следили за тем, что происходит в Лондоне (британскую столицу немцы методично бомбили с сентября 1940 года), и извлекали уроки из горького опыта будущих союзников. Недостаточно настроить бомбоубежищ — надо приучить население быстро выкапывать полевые укрытия, ведь воздушная атака может застигнуть где угодно.

Все понимали, что Красная Пресня — желанная мишень для врага: крайний северо-запад столицы (удобно подлетать), где промышленные предприятия стоят в окружении деревянных хибарок и бараков (идеальное топливо для огненного шквала). Районные чиновники обязаны были подавать другим пример. Однажды после заседания весь состав Краснопресненского райисполкома выехал на окраину Москвы и стал тренироваться копать щели.

«Поначалу дело шло неважно, но потом мы научились эту работу выполнять быстро, с наименьшей затратой сил, — вспоминала в 1966 году Нина Попова. — Незадолго до начала войны каждый член райисполкома был закреплен за определенными домоуправлениями; собирали жителей, выходили с ними на отведенные участки и учили, как делать укрытия».

— По распоряжению Нины Васильевны на Шелепихе были выстроены подземные пекарни, — говорит биограф Поповой Наталья Борисова. — Составлялись графики дежурств у каждого дома, у каждого подъезда. Все же первый воздушный налет, в ночь на 22 июля 1941 года, выявил проблемы, которые никто не предусмотрел. Для тушения пожаров надо было откуда-то брать воду, а естественных источников не хватало. В районе запланировали выкопать 27 прудов. Но как это правильно делать, никто не знал, и вода, залитая в котлованы, быстро просачивалась в грунт. «На помощь пришла инициатива самих жителей: они выбирали такие места, где есть подпочвенные воды, утрамбовывали котлованы глиной, делали асфальтированные водоемы, — писала в воспоминаниях Нина Попова. — Бывало, еле-еле начинает брезжить рассвет, а уже тысячи людей работают...». К августу план даже перевыполнили — вырыли 43 пруда.

Англичане, у которых поначалу учились москвичи, с первых месяцев Великой Отечественной войны сами стали изучать опыт советской ПВО. В августе 1941 года делегация их Британии побывала на Красной Пресне, и история с прудами ее восхитила больше всего.

Убрать последствия

В здании на Миусской площади, где находились райисполком и райком партии, установили кровати — сотрудники перешли на казарменное положение. А Нина Попова была обязана каждую ночь проводить на командном пункте. Ее подруга Лидия Петрова, заведовавшая в райкоме отделом пропаганды, много лет спустя написала наброски воспоминаний — эта не очень разборчивая рукопись хранится в Центральном государственном архиве Москвы. В одной строке явно читается: «КП — ТЭЦ». То есть командный пункт располагался в здании ТЭЦ7, которая работала в 1929–2012 годах на Краснопресненской набережной, 10.

Сразу после очередной бомбежки приходилось быстро разгребать (иногда в прямом смысле) последствия. На площади Никитские Ворота крупнокалиберная бомба разбила трамвайные пути и сбросила с пьедестала памятник Тимирязеву. К утру рельсы восстановили, а монумент водрузили на место. В Мерзляковском переулке бомба разрушила жилой дом, и при этом обломками засыпало полное людей подвальное убежище. Подразделения противовоздушной обороны быстро ликвидировали завал. Даже если не было видимых разрушений, Нина Попова старалась посетить наутро завод или фабрику — проверять, в каком моральном состоянии работники, которых атака застала в ночную смену.

В воспоминаниях Лидии Петровой есть лаконичная запись: «Пресня — район женский». Одним из самых крупных его предприятий была текстильная фабрика «Трехгорная мануфактура». За годы войны процент женщин (и подростков) среди рабочих еще и вырос. Видимо, в управленческой работе Нины Поповой было много психологически трудных моментов.

Дело — труба

К середине октября 1941 года для москвичей наступила самая черная пора: угроза сдачи города казалась совсем реальной. По указанию Московского горкома в каждом районе создалось подполье. На Красной Пресне возглавить его доверили Нине Поповой. Она согласилась без колебаний и попросила руководство города об одном: если она погибнет, отдать ее десятилетнюю дочь Рениту в детский дом. Это при том, что у девочки был отец, пусть и живший уже с другой семьей. Но Попова, рано потерявшая обоих родителей, сама несколько лет провела в детском доме и считала этот опыт коллективного воспитания очень положительным.

— Детский дом являл собою живую модель людского единения, — объясняет Наталья Борисова. — Там все все делили поровну, там можно было найти помощь и поддержку.

Но смерть — еще не самое страшное, что ждет попавшего в руки врагов подпольщика. Потому Нина Попова и проделала на глазах коллег жуткую демонстрацию с иголкой — о ней известно из воспоминаний Лидии Петровой. Впрочем, близкие Нины Васильевны знали о ее умении переносить физические страдания.

— Я был свидетелем того, как много лет после автомобильной аварии в Германии, где она сильно повредила колено левой ноги, ей ежедневно выкачивали жидкость из сустава, что было очень болезненно, — рассказывал зять Поповой, режиссер Юрий Григорьев. — И до конца своей жизни каждое утро она туго перевязывала себе поврежденное колено эластичным бинтом, что давало ей возможность ходить, слегка прихрамывая. А двигаться ей приходилось много.

На какое-то время Нина Попова исчезла из райисполкома: ее коллегам и посетителям заявляли, что председателя командировали на фронт. Квартира Нины Васильевны на улице Горького, 15, стала явочной. Устроили и типографию на улице Заморенова, под одним из строений во дворе. Вход в нее осуществлялся через полуподвальную квартиру № 16 в доме № 12. В одной из комнат надо было снять дно шкафа (!), спуститься по лестнице в траншею, из нее — в канализационную трубу (!!) и по ней ползти до места назначения. В Центральном государственном архиве Москвы хранится альбом с 38 фотографиями этой норы: видимо, его подарили Нине Поповой на память после войны.

Подпольщикам выдавали новые документы, подыскивали другие места жительства и устраивали на предприятия: пока им предстояло прислушиваться к разговорам коллег и докладывать об их настроениях. Ну, а если захват города все же произойдет — вероятно, агитировать товарищей по цеху, организовывать диверсии. Райком сформировал несколько партизанских групп, одной из них довелось принять участие в боях на Волоколамском шоссе. После парада 7 ноября 1941 года напряжение в городе ослабло, и, видимо, Нина Попова вернулась на рабочее место. Но подполье не распускали до весны 1943 года.

Народный дипломат

В августе 1942 года Нина Попова возглавила Краснопресненский райком партии. Опасность от столицы отступила, но, конечно, хлопот меньше не стало. А внимание к партийному начальнику еще более пристальное, чем к главе райисполкома. Ее дочь Ренита с 11 лет стала дежурить в госпитале. После того, как 1 мая 1944 года учредили медаль «За оборону Москвы», девочку включили в список представленных к награде. Нина Васильевна, увидев имя дочери, вычеркнула его: еще подумают, что глава райкома, как тогда говорили, «разводит семейственность».

Нина Попова с Юрием Гагариным и Фиделем Кастро на собрании, посвященном созданию Общества советско-кубинской дружбы / Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС

После Победы в карьере Поповой открылась новая страница. В течение 30 лет, до самой пенсии, она руководила организациями, которые занимались борьбой за мир, налаживанием контактов с международными женскими обществами, установлением культурных связей с заграницей. Это имело особенное значение в эпоху холодной войны, когда у Советского Союза официальные отношения со многими странами были напряженными. Обаяние Нины Васильевны, ее внушающий уважение образ — женщина, мать, борец с фашизмом, защитница целого района советской столицы — позволяли создавать неформальные отношения с крупными иностранными деятелями и на многое влиять «через головы» политиков.

— Нина Попова была близкой подругой Индиры Ганди, — перечисляет Наталья Борисова. — Иосип Броз Тито не принимал ни одного решения, связанного с Советским Союзом, не посоветовавшись с Ниной Васильевной. Она состояла в переписке с Элеонорой Рузвельт. Это было строительством настоящей народной дипломатии, по этому каналу прошло очень много дел, которые формировали гражданское общество. Сегодня, когда наша страна вновь окружена недружественной стеной, такие люди, как Нина Васильевна, снова очень нужны.

ДОСЬЕ

Нина Попова родилась 8 (22) января 1908 года в Ельце. Окончила совпартшколу (1928), училась в Ленинградском педагогическом институте (1930–1931) и Московском институте философии, литературы и истории (1932–1934). Заведовала сектором проверки и контроля зернового института Тимирязевской академии (1931–1932), была замдиректора Университета марксизма-ленинизма научных работников (1934–1938). Инструктор, третий и второй секретарь Краснопресненского райкома партии (1938–1941). Председатель Краснопресненского райисполкома (март 1941 — август 1942). Первый секретарь Краснопресненского райкома партии (1942–1945). Секретарь Всероссийского центрального совета профсоюзов (1945–1957), председатель Комитета советских женщин (1945–1968) и вице-председатель Международной демократической федерации женщин (1945–1969). Председатель правления Международного общества культурных связей с заграницей (1957–1958), председатель президиума Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами (1958–1975). Член ЦК КПСС (1961–1976), неоднократно избиралась в Верховные советы РСФСР и СССР.

КСТАТИ

Дочь Нины Поповой, Ренита Григорьева (1931–2021), стала кинорежиссером, автором документальных и художественных фильмов. В 1985 году вместе с мужем Юрием Григорьевым они сняли мелодраму «Говорит Москва», основанную на фактах военной биографии Нины Поповой (героиню зовут Любовь Борисова, некоторые другие моменты тоже художественно переосмыслены).

Актер Дмитрий Черниговский с дочерью и зятем Нины Поповой, Ренитой и Юрием Григорьевыми / Фото: Татьяна Кузьмина / ТАСС

ЛЮБОПЫТНО

К концу 1943 года на Красной Пресне показатели развития промышленности достигли довоенного уровня, а план был выполнен на 106,5 процента. Производительность труда в 1944 году на 38% превысила результаты 1940 года.