Автор

Галина Виноградова

Высокий статус академии

Институту сферы социальных отношений присвоен высокий статус Академии (АССО). Так отмечена успешная работа вуза по подготовке специалистов-профессионалов, высокий уровень профессорскопреподавательского состава (более 80% имеют ученую степень, причем треть – доктора наук) и достижения, в том числе научные, его студентов. В Академии главенствует «педагогика сотрудничества», при которой студенты становятся активными участниками учебного процесса. Такой подход развивает в них самостоятельность мышления и позволяет максимально реализовать творческий потенциал личности.Более 10 лет АССО успешно работает на рынке образовательных услуг. Специальности охватывают все сферы социальных и экономических отношений: экономика, финансы и кредит, управление и менеджмент, юриспруденция, психология, а также сервис машин и оборудования. Здесь реализуется программа непрерывного образования: колледж – Академия – аспирантура. В колледж при вузе поступают школьники после 9-го и 11-го классов. В аспирантуру принимаются лица с высшим образованием в области теории права и государства, истории правовых учений и ряда других специальностей.Несомненное преимущество учебы в Академии – это возможность выбора формы обучения, уровень цен (в 1,5–2 раза ниже, чем в среднем по Москве) и наличие гибкой системы скидок. В Академии представлены очная, вечерняя, заочная формы обучения, причем группы выходного дня особо удобны для работающих студентов. Вуз позволяет получить первое или второе высшее образование, поэтому нередко в Академию приходят учиться целыми семьями. Для них предусмотрена система специальных скидок (до 50%). Ежегодно 3 лучшие студента вуза, обучающиеся по очной форме, получают именные стипендии правительства Москвы.Особое место в Академии занимает научная работа. Уже со 2-го курса все желающие могут участвовать в работе научного общества. Лучшие работы направляются на Всероссийский конкурс, на котором только за последние 5 лет студенты Академии удостоились 15 золотых и нескольких серебряных медалей. При этом ежегодно в конкурсе принимают участие до 30 вузов страны и представляется до полутысячиработ по 10 специальностям.Такие высокие результаты стали реальностью во многом благодаря тому, что ректору Академии, д. п. н., профессору Марии Карелиной удалось собрать в вузе сильную команду преподавателей, настоящих профессионалов своего дела. Среди них – д. э. н., автор ряда монографий и учебников, профессор Наталья Круглова, д. и. н. Станислав Давыдов, д. ю. н. Валерий Кувалдин и многие другие. Преподаватели Академии успешно сочетают педагогическую, научную и практическую деятельность в учреждениях самого высокого ранга, принимают участие в разработке и экспертизе законопроектов и экономических программ развития страны. Ряд преподавателей имеют богатый опыт работы в зарубежных учебных заведениях.Материальная база Академии активно способствует учебному процессу и овладению студентами прочными знаниями. Она включает компьютерный класс, обширную, постоянно обновляемую учебную библиотеку и даже свою типографию, где издаются написанные преподавателями вуза учебные пособия.В Академии успешно ведется активная воспитательная работа. Студенты участвуют в фестивале «Фестос», занимаются различными видами спорта, бальными танцами, вокально-инструментальным творчеством и др.Учеба в АССО позволяет ее студентам не только получать надежные профессиональные знания, но и почувствовать радость и полноту студенческой жизни.Адрес: Москва, ул. Смольная, 10.Тел. (495) 788-90-79/94-06.

Брежнев жил на кладбище

[b]Многие историки Москвы считают, что изображения этой церкви не сохранилось. Но вот недавно моя родственница (и тезка) Галина Ивановна Виноградова покопалась в своем безразмерном семейном альбоме и нашла крошечную любительскую фотографию, совсем обесцветившуюся от времени.[/b]С помощью разных компьютерных ухищрений ее удалось «вытянуть», и теперь можно увидеть старую церковь, которой вот уже полвека как не существует…На обороте старого снимка аккуратным почерком Галиной мамы написано: «Наш двор. Можайское шоссе, д. 74/92. Бывшее кладбище. Весна 1948 года».Адрес этот мало что подскажет нынешнему москвичу: сейчас он у дома совсем иной – Кутузовский проспект, 26. Этот адрес «знаменит»: именно здесь жили Л. Брежнев, Ю. Андропов и другие партийные боссы. А теперь немного семейной истории.Сразу после войны началась активная застройка Можайского шоссе, которое тогда было чуть ли не окраиной Москвы. В бывшем селе Дорогомилово стали строиться красивые «элитные» дома, оформленные в том самом стиле, который позже окрестили «сталинским». Но на первых порах тут получали квартиры партийные и советские работники не самого высокого ранга, а «первые лица» стали перебираться сюда лет через двадцать…В сороковых годах получил тут квартиру и мой будущий свекор, вызванный из глубинки на работу в ЦК КПСС. Чтобы построить новые дома, старые, естественно, сносили. Под нож бульдозера пошли полисаднички, церкви, а также бывшие тут два огромных кладбища – православное и еврейское…Дом 26 как раз и стоит на месте старого Дорогомиловского кладбища, устроенного тут в 1771 году, после печально знаменитой эпидемии чумы. Позднее оно стало «обычным», весьма почитаемым у московского купечества средней руки и горожан.Второго января 1773 года при кладбище была освящена церковь Св. Елисаветы, построенная «под смотрением» самого В. И. Баженова. В 1839 году церковь перестроили, «осовременили», добавили два придела… Именно такой она и сохранилась на нашей фотографии. И новая церковь, и само кладбище стали своеобразным памятником Бородинской битве.Именно на Дорогомиловском были похоронены русские воины войска Кутузова, скончавшиеся от ран в московских госпиталях. Рядовые – в братской могиле, а офицеры – каждый в своей. В 1849 году над братской могилой соорудили высокую стелу, увенчанную главой и изображением «всевидящего ока». Деньги на нее пожертвовал владелец Трехгорной мануфактуры, известный меценат Прохоров.В советское время «купеческий подарок» уничтожили, а на сооруженной вместо него скромненькой пирамидке написали: «Сооружен Мосгорисполкомом в 1940 году». Уже в послевоенное время, в годы окончательного уничтожения кладбища и начала строительства «нового» Кутузовского проспекта, воинов из братской могилы перезахоронили к Кутузовской избе. Туда же, в Фили, перенесли и пирамидку; там она и сейчас стоит.Когда мы, еще студентами журфака МГУ, бывали здесь у нашего товарища, жившего с родителями в том самом доме, мы подолгу бродили по порушенному кладбищу, среди разбитых на куски мраморных памятников, поставленных на могилах русских офицеров, героев войны 1812 года. Обломки надгробий складывались в слова: поручик такой-то, капитан от артиллерии, полковник…Их, «царских офицеров», даже перезахоранивать не стали – закатали под асфальт дорожек, спрятали могилы под детскими площадками дворов. А тогда нам то и дело встречались кости, обрывки мундиров, отороченных золотым позументом. А рядом с русскими воинами были похоронены и их тогдашние противники – французы, тоже умершие от ран в московских госпиталях. И на кусках мрамора – французские слова: «колонель», «женераль»… На этих костях и росли, как грибы, элитные дома.А недавно, когда я фотографировала во дворе дома место, где когда-то стояла церковь, ко мне подошла женщина. Разговорились, и она рассказала: прошлой осенью рыли у них во дворе траншею для коммуникаций и вырыли совершенно целый обелиск из красного мрамора, украшенный какими-то камнями… А потом приехали какие-то люди – вроде бы из музея! – и памятник увезли. Я обзвонила несколько профильных музеев, но о той находке никто и слыхом не слыхивал.Кто были эти расторопные люди? Не на даче у какого-нибудь нового русского красуется теперь этот экзотичный экспонат? Может быть, кто-то из читателей что-нибудь слышал?Сейчас старое (но реставрированное) фото украшает стенд районного музея «Дорогомилово». Его работники по крупицам собирают осколки исторического прошлого нашего района, унесенного куда-то временем, а чаще – волей властей, стремившихся заставить нас забыть наше прошлое. А оно – не забывается…

«Членовоз» с шашечками

[b]Сегодня маршрутные такси, микроавтобусы, развозящие пассажиров, конкурируя с другим общественным транспортом, стали явлением самым обычным. Их и замечаешь-то, только когда они тебе нужны. А полвека назад они казались нам, москвичам, самым настоящим чудом комфорта…[/b]В 1958 году жила я, молодая журналистка, на улице «Правды», рядышком со знаменитым газетным комбинатом, а работала у «Маяковки», на фабрике «Дукат». Там была своя редакция радиовещания, там я и «вещала». А при фабрике был детсад, куда я «забрасывала» сына.Хотя народу тогда в Москве было не в пример меньше, чем сегодня, впихнуться в троллейбус в «час пик», да еще с ребенком было мукой превеликой! И тут однажды (как в сказке) напротив здания «Правды» появилась табличка: «Маршрутное такси.«Улица «Правды» – Пушкинская площадь». И стали подъезжать к остановке не обычные машины «с шашечками», а длинные, элегантные черные ЗИМы. Из тех, что позднее стали называть не очень благозвучным словом «членовоз». Потом мы узнали, что они уже отслужили свой век высоким начальникам, и их решили «спустить в народ».Для нас с сынишкой эти маршрутки стали просто подарком – прямо от дома до работы. Да еще оказалось, что останавливается этот вид транспорта не на остановках, а где пассажиру нужно! В первые дни пассажиров было мало: не верил народ, что эта почти правительственная машина – для нас, грешных. Да и стоил проезд гораздо дороже, чем в троллейбусах и автобусах, – что-то около двух рублей! Но скоро к маршруткам привыкли.По утрам у остановки стала даже собираться небольшая очередь. Машины нашего маршрута № 2 ходили строго по расписанию. Сначала пустили один ЗИМ, потом их стало два, три… Утренние пассажиры быстро перезнакомились друг с другом.Были тут и правдисты, отработавшие ночную смену, и жители ближайших домов. Стали даже занимать очередь для припоздавших постоянных спутников! И все старались попасть на машину, которую водил симпатичный и приветливый Борис, человек средних лет. Он был с того самого, «пробного» ЗИМа. Всех водителей мы знали по именам, но Борис был «первооткрывателем» и нашим любимцем.ЗИМ был шестиместной машиной: три пассажира на заднем сиденье, один рядом с водителем, а двое – на откидных местах. Но скоро на откидные места стали усаживать по 2–3 человека, да еще парочка детей на коленях – как сельди в бочке! Но ругани и обид не было никогда. А на перегруз тогдашняя милиция внимания не обращала… В дороге нередко выяснялось, что кто-то не успел позавтракать; ему совали конфеты, бутерброды… Но чтобы вытащить еду из сумки, приходилось скукоживаться, а это вызывало смех.Когда через несколько лет мы переехали в другой район, а ЗИМы сменились микроавтобусами, попадая на Пушкинскую, я всегда старалась дождаться именно Бориной машины. Просто так, чтобы поприветствовать старого знакомого и разузнать: как там «наши»? Нередко кто-то из «новеньких» начинал ворчать: «Ну сколько можно болтать? Когда же поедем?» И Боря терпеливо объяснял: «По расписанию; через две минуты. Может быть, еще кто-то подойдет?..» А сам смотрел на меня грустно: видишь, какой расклад нынче – вроде бы и с людьми, а все равно один, просто – обслуживающий персонал…