[b]Он был еще и пианистом, и дирижером, и автором юмористических книг, и непревзойденным мастером розыгрышей, чьи шутки передавались от поколения к поколению, обрастая легендами и «входя в фольклор».[/b]Он носил звание народного артиста СССР и был им в действительности – композитором, песни которого пела вся страна. Не только на фестивалях и концертах, но и – что куда почетнее – в застольях, на студенческих вечеринках, у туристического костра.Да, он был композитором советской эпохи, но в отличие от многих своих собратьев по песенному цеху он не написал ни одной официозной ноты, ни одной песни «на заказ». Счастливый человек, он всю жизнь писал только то, что хотел. В стране заседали партийные съезды и пленумы, отмечались юбилеи вождей, а он писал «Темную ночь», «Любимый город», «Ты ждешь, Лизавета...», «Спят курганы темные», «Шаланды…», «Давно не бывал я в Донбассе», «Три года ты мне снилась…», «Песню московского извозчика», музыку к фильмам «Самогонщики», «Пес Барбос и необыкновенный кросс»...За всю свою жизнь он лишь однажды был на официальной службе – в молодости, после окончания Ленинградской консерватории, пару месяцев числился вторым дирижером в оперетте, но сорвал спектакль ради свидания с девушкой и с тех пор не служил. Не служил – и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Живя в тоталитарной стране, он писал свободно и естественно, как дышал. Потому и были любимы естественные и задушевные мелодии его песен. Не случайно и «Темная ночь» – этот без преувеличения мировой шедевр – была написана им сразу, с ходу, «с листа» – без малейших «мук творчества»: он сочинял ее ровно столько минут, сколько она звучит. Однако – вот парадокс! – сам композитор не считал эту песню лучшим своим произведением. Любимым для него был «Романс Рощина» из кинофильма «Разные судьбы» («Почему ж ты мне не встретилась…»). Даже в своих самооценках (возможно, ошибочных) он стремился отстраниться от пафосного признания.Кстати, о самооценках. Известное восклицание Белинского, адресованное автору «Бедных людей»: «Да понимаете ли вы, что вы написали!», вполне годится и для Богословского. Он как-то признавался, что ему, например, активно не нравилась написанная им песня «Помнишь, мама моя, как девчонку чужую…» «Ерунда какая-то получилась!» – морщился он. Но стоило этой «ерунде» выйти в народ, как она тут же стала хитом на многие годы.Страна пела Богословского независимо от того, что думал он сам и что говорили о нем штатные музыковеды. Прекрасная песня «Три года ты мне снилась», после того как попала в разгромное постановление ЦК, была объявлена музыкальными критиками «пошлой» и «кабацкой». Кто помнит сейчас этих критиков? Людская память – лучшая оценка. Богословский написал музыку к 52 спектаклям и 58 фильмам. Забылись имена сценаристов, режиссеров, да и многие фильмы, а песни Богословского как пелись, так и поются.И будут петься. Во всяком случае, что касается журналистов «Вечерки», – это бесспорно. История дружбы нашей газеты с Никитой Владимировичем – очень давняя и очень добрая. Он был не только автором «Вечерней Москвы», чьи «Заметки на полях шляпы» первыми публиковались на страницах «ВМ», но и самым строгим нашим критиком.Выписывая «Вечерку» еще с довоенных лет, он читал каждый номер, что называется, от корки до корки, и если находил какой-нибудь «ляп» (а их у нас, увы, хватает), непременно звонил главному редактору: «Ну как же вы так?!» Но и хвалил, не скупясь, если ему что-то нравилось.Как жаль, что все это уже позади! Что уже не будет его фантастически смешных розыгрышей, его привычных саркастических шуток. Вот самая последняя из них, о которой рассказала нам жена Никиты Владимировича композитор Алла Сивашова-Богословская. «Когда я пришла к нему в больничную палату, – рассказывает Алла Николаевна, – он был без сознания, но потом пришел в себя.«Никита, – говорю я ему, – ты был без сознания». – «Без классового?» – спросил он».В этом весь Богословский.«Вечерка» скорбит. «Вечерка» поет его песни. Прощайте, Никита Владимирович![b]Р.S.[/b] [i]О месте и времени траурной панихиды и похорон мы сообщим в завтрашнем номере газеты.[/i]