Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Звезды, которые стали блондинками

Звезды, которые стали блондинками

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

И хиппи, и милиционер

Развлечения
И хиппи, и милиционер

[b]Артур Аристакисян – едва ли не самый «трудный» человек в отечественном кино. С одной стороны, знаменитость (его работы отмечала отечественная «Ника» и Берлинский МКФ). С другой стороны, почти персона нонграта: дескать, фильмы у него маргинальные. То, что на их показах люди падали в обморок, – чистая правда.[/b]Герои «Ладоней» и «Места на Земле» (поначалу фильм назывался «Мария») – реальные нищие (обитатели города Кишинева и московского «булгаковского» дома на Садовой, который функционировал как сквот, аналог коммуны хиппи, достаточно долго). Мухи, гнездящиеся в одежде; детские трупики на мусорных кучах. И люди, которые выламываются и выпадают из Системы – только затем, чтобы попасть в новую, в которой нет денег и собственности, но есть все те же болезни, все та же милиция и все та же толпа.Работы Аристакисяна ктото считает «бессмысленнымзловонным откровениемпровокатора-хиппи», кто-то – необходимой прививкой от «комнатного» европейского гуманизма. Наиболее частый эпитет, прилагаемый к творчеству Аристакисяна, -«другой». У Аристакисяна демоническая внешность.Обитает во вполне буржуазной квартире на Чистых прудах – даже слишком благопристойной для человека, который десять лет жил в сквоте. Но на «перебесившегося» и «остепенившегося» не похож.– Твой диктофон хорошо записывает? Я вот тоже диктофоны люблю – хожу по улицам (на окраины почти никогда не езжу, там убить могут), записываю шумы, сам бормочу что-нибудь. Хотя голос свой я не люблю – он лживый какой-то.[b]– Как на тебя, такого волосатого и бормочущего, менты реагируют?[/b]– А что? Нормально. Когда у меня не было регистрации, приходилось изворачиваться. Изображал из себя гомосексуалиста, трансвестита – к ним спокойнее относятся: что с таких взять?..[b]– Ты часто мелькаешь в тусовках?[/b]– Плохо, если так кажется. Просто знакомых заводить надо. Богатых. И только.[b]– Ты легко забываешь людей?[/b]– Уже да. Мне понадобилось тридцать три года, чтобы стать циником.[b]– Почему ты восемь лет поступал во ВГИК?[/b]– Институт действительно один, других не было. Тогда места были заняты детьми режиссеров и актеров, хорошо если были два свободных места на мастерскую. Так что одержимостью это назвать трудно. Ну поступал и поступал. Просто знал, что буду заниматься режиссурой. Для меня в этом была жизнь. Ну как для филателиста она в марках, так для меня она была в пленке, в картинке.[b]– Как ты жил в детстве?[/b]– Старался держаться подальше от сверстников. Я от них никакой информации не получал.[b]– Ты все время говоришь «получал». А отдавать?[/b]– Человек не думает о том, чтобы отдать. Он думает, как получить. И любят для того, чтобы получать. С любовью к своему ребенку – то же самое. Нельзя ведь любить чужого, правда? [b]– У тебя дети есть?[/b]– Нет. Не люблю детей. А впрочем, может, и люблю. Меня всегда тянуло их потискать, поиграть с ними, как с куклами. Мне очень нравятся цыганские дети – те, которые еще не начали работать (в пять лет они уже взрослые), совсем маленькие. Они, как щенки, как котята. Впрочем, животных я тоже не люблю. Я изучаю людей.[b]– Ты подаешь нищим?[/b]– Я наблюдаю за ними, и они это чувствуют. Иногда я сам прошу у них деньги. Чаще дают.[b]– Ты говоришь, что боль связана с удовольствием?[/b]– Один мой знакомый страшно избивает свою жену, а она от этого получает удовольствие. Они любят-ненавидят друг друга. Это ведь одно чувство, только с разных точек зрения. А творческие люди всегда используют боль как источник энергии. Художник только болью и может оживлять «спящую красавицу». Душу. Если человек боится своих страхов, своих патологий, боится показаться «низким» перед своими близкими – то какой из него художник? А никакой. Режиссер обязан над собой и над близкими экспериментировать. Например, принимать наркотики.[b]– Наркотический опыт тебе много дал?[/b]– Нет. Мне вообще опыты давали не слишком много. Я теперь знаю, что люди невежественны, грубы и необразованны – за редким исключением. Я не работаю ни для тех, ни для других. По большому счету, мне это не нужно.[b]– Ты легко идешь на конфликт?[/b]– Нет. Очень боюсь. Любой незначительный конфликт у меня может перерасти в катастрофу. Стараюсь «сглаживать».[b]– Но ты же пошел на конфликт из-за «Марии»?[/b]– Только когда продюсер стал вмешиваться в работу. Мой продюсер Борис Айрапетян решил «сократить» фильм до 90 минут (материала было на 140). Фонд «Новое кино» дал мне 50 тысяч долларов, чтобы спасти фильм. Теперь он все-таки существует в моей версии.[b]– Как у тебя сейчас с деньгами?[/b]– Немного денег у меня есть – от продажи «Ладоней». На еду. Фильм сейчас существует в двух копиях – а больше и незачем. Кинотеатрам эти фильмы не нужны. Актеров я уговаривал сниматься бесплатно.[b]– Прообраз у героя был?[/b]– Был.[b]– Ты сам?[/b]– Причем здесь я? Просто человек населен очень разными персонажами: в нем есть и хиппи, и милиционер. Полицейский, охранник. Надо наблюдать за ним, знать, когда он приходит на работу. Многие хотят «сделать себя лучше». Это бесполезно. Все равно что победить дьявола. За людьми можно только наблюдать.

Подкасты