Главное
Карта городских событий
Смотреть карту

Бессмертным человека делает не Бог, а документ

Общество
Бессмертным человека делает не Бог, а документ

[b]После ухода из жизни от нас, помимо доброй памяти, останутся три документа: свидетельства о рождении, браке и смерти. Все они будут аккуратно сложены в пакет и отправлены в архивы. Кстати, на сегодняшний день в российских архивах хранятся 240 миллионов дел вечного хранения. В течение последнего десятилетия архивы горели, выбрасывались на свалки, их топило водой, они банально уничтожались. Что происходит с архивами?[/b]Наш собеседник – [b]руководитель Федеральной архивной службы России, член-корреспондент Академии наук, профессор Владимир Петрович КОЗЛОВ[/b].– У меня есть для вас один час десять минут, – сказал профессор и выключил семь своих телефонов.– Ситуация сейчас дает основания для сдержанного оптимизма, – начал Владимир Петрович. – А несколько лет назад положение было близко к катастрофе. Примеры? Сколько угодно. Зимой 1997 года в архивном городке на Пироговке было отключено отопление. Документы погибли.Из нашего помещения на Профсоюзной все оборудование было выброшено на улицу и вывезено в чистое поле. Когда я пытался помешать этому, на меня был наставлен автомат охранника. В нашем здании теперь японская фирма торгует автомобилями. Сейчас нам на федеральном уровне стали налаживать финансирование. Что отнюдь не компенсирует того удара, который был нанесен нам за десять лет.[b]– Почему вы решили посвятить себя архивному делу?[/b]– Я родился на Куликовом поле. Все дело в этом. В детстве находил там осколки войны, рисовал себе романтические картины. Во время Великой Отечественной там тоже было сражение.[b]– Окончили школу и приехали поступать в Москву?[/b]– В Историко-архивный институт, имея о профессии, которую выбирал, представление примитивно-романтическое. Хотел постоянно чувствовать биенье ушедшей жизни и писать об этом книги.[b]– Жизнь над мечтами посмеялась?[/b]– Вы знаете, в том, что касается книг, – нет. Я написал и выпустил восемь книг по отечественной истории. А в представления о профессии корректировки были внесены. Дело в том, что архивы – это, помимо прочего, следы деятельности власти, и далеко не всегда они позитивны. Когда мы первыми вошли в здание ЦК КПСС после августовской революции 91-го года, чтобы спасти архивы ЦК, то увидели коридоры, покрытые измельченной бумагой. ЦК спешно уничтожал документацию.Все, правда, уничтожить не удалось. В октябре 1993 года мы были едва ли не первыми, кто вошел в Белый дом. Мы спасли архивы Верховного Совета РСФСР, вывезли их и затем обработали. Конечно, когда учился, я представлял себе будущую профессию в несколько ином ключе.[b]– А когда вы учились?[/b]– Это был конец шестидесятых, золотой век Историко-архивного института. Преподавали такие люди, как Буганов, Чистякова, Пережогин, Кудрявцев, Зимин, Шмидт. После событий в Чехословакии, когда группа наших студентов в знак солидарности с чехами приковала себя на Лобном месте, в институте начались чистки, многие из этих людей были вынуждены уйти. А поскольку в любом деле все держится на личностях, вместе с ними стала уходить и та атмосфера, которая тогда в институте присутствовала… [b]– Совсем ушла?[/b]– Сейчас она окончательно уничтожена. Причем сознательно и на методологической основе.[b]– Что же это за атмосфера такая?[/b]– Знаете, какое главное качество должно отличать архивиста? Уважение к документу. Документ – это святая святых истории и государства. И порядка, кстати, тоже. Нас учили боготворить документ как исторический источник и как носитель информации. А сейчас ректор нашего института, уважаемый историк Юрий Николаевич Афанасьев, во главу угла ставит общее гуманитарное, культурологическое образование. А во главе угла должна стоять профессия как таковая. Умение обращаться с документом. А не культурная разносторонность, которая, конечно, хороша, но специализацией никак не является.[b]– Всякая наука имеет своих отцов-вдохновителей. Портреты на стенах вашего кабинета, конечно, не случайны?[/b]– Это герои моих книг, люди, без которых невозможно представить себе архивное дело России. Первый – Николай Михайлович Карамзин, чья «История государства Российского» – блестящий сплав чисто научного исследования и формы его подачи. Фигура Карамзина – одна из самых трагических в нашем отечестве. Он был не понят ни современниками, не потомками. В советские времена он была оболган и облит грязью. Декабристы не любили его, потому что он был монархистом. Монархисты, напротив, причисляли его к якобинцам. А между тем он был первым бесцензурным историком отечества и патриотом, что и тогда и сейчас редкость. К реабилитации этого великого человека приложил руку и ваш покорный слуга.[b]– А второй портрет?[/b]– Это граф Мусин-Пушкин, крупнейший московский коллекционер рукописей по истории России. К сожалению, во время пожара Москвы в 1812 году его бесценная коллекция сгорела. Отцом отечественной архивистики можно смело считать летописца Нестора. Кроме того, из мрака истории встает некая таинственная фигура, осуществившая по просьбе Иоанна Грозного, первую опись государственного архива России. Опись эту история сохранила, в отличие от имени ее составителя.[b]– Каковы самые заметные находки архивистов последних лет?[/b]– Документы о кампании по плановому изъятию церковных ценностей. Мы рассекретили архивы политбюро, из которых следует, что все богатства церкви перешли в специально созданный фонд в ведомстве политбюро. Что-то из ценностей шло на переплавку, что-то в Гохран, что-то – в музеи, что-то – на продажу за рубеж. Продажи были массовые. Был создан спецотдел, который этим занимался.[b]– И чьи подписи стояли на документах о продажах?[/b]– Самые разные, из состава политбюро.[b]– А какие вопросы еще открыты?[/b]– Лично для меня остается открытым главный вопрос. Почему наш богоносный, как его называли великие русские философы девятнадцатого века, народ не восстал против измывательств? Этого я лично для себя объяснить не могу.[b]– А вы верующий человек?[/b]– Нет. Я воспитан так, и профессия моя требует обязательного доказательства любого факта, процесса и явления. Бессмертным человека делает не Бог, а документ. Существуют так называемые записи вечного хранения. Это метрики рождения, смерти и регистрации брака. Человек рождается, строит дом, выращивает детей, много чего еще совершает – и все это уничтожается временем. А документы вечного хранения остаются. И в большинстве случаев только эти три – рождения, брака, смерти.[b]– А в меньшинстве?[/b]– Люди выдающиеся, конечно, оставляют большую память. Это рукописи, ноты, письма, дневники, фотографии. В архивном деле есть специальный отдел, который занимается собиранием таких частных документов, представляющих историческую ценность. Но на вечное хранение берется не более трех процентов всех документов, создаваемых обществом.[b]– А можно через архив узнать свою родословную?[/b]– Вполне. И достаточно недорого. Если, конечно, обращаться непосредственно в архивы, а не к посредникам. Которые берут за такую услугу в десять раз большую сумму, чем сам архив. Самое непостижимое – их услуги востребованы! Я даже название одной такой фирмы помню – «Литера М».[b]– Вы были в архивах иностранных государств?[/b]– В тридцати или сорока. И каждый раз серьезно расстраивался. В Стокгольме, например, архивное хранилище вырублено в скале. Там – миллионы дел с абсолютно автоматизированной системой хранения, поиска, доставки дела. Мы впереди только в одном – у нас люди самые талантливые.

Подкасты