Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Звезды, которые стали блондинками

Звезды, которые стали блондинками

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Память сердца. Мы печатали сводки Совинформбюро

Общество
Память сердца. Мы печатали сводки Совинформбюро

[i] Слово «война» возвращает мою память в те давние грозные годы, которые суждено мне было прожить на заре моей юности.[/i][b]Прерванный «Демон»[/b]Стояла я, тощенькая деревенская девочка, в то утро на ярко освещенной сцене клуба в городе Калинине. Там проходил конкурс чтецов-декламаторов по Лермонтову, и моя Максатихинская средняя школа на этот конкурс направила меня. И только я, собравшись с духом, начала: «Печальный демон, дух изгнанья…», как вышедший на сцену мужчина отстранил меня, и я замолкла на полуслове, а он коротко сообщил присутствующим о нападении фашистской Германии……Почти сразу же ушел воевать отец на свою вторую, после финской, войну. И была надежда на его скорое возвращение, потому что и детям было известно, что «Красная армия всех сильней!» Но первые же месяцы войны принесли страшные вести: как быстро растянулся фронт от Балтийского до Черного моря! Как покатилась вражеская лавина по нашей земле, как один за другим наши войска оставляли города...Очень скоро в сводках обозначился Западный фронт, наш областной город Калинин был захвачен врагом, и стала наша деревушка считаться прифронтовой, потому что от фронта ее отделяло всего 50 километров. Уже доносился гул орудийной стрельбы, и немецкие самолеты пунктуально и методично бомбили, правда, без особого успеха, железнодорожные мосты через Мологу и Волчину. А заодно немецкие асы, видимо, ради потехи и острастки населения, прошивали пулеметными очередями стены домов окрестных деревень или занимались охотой за идущими по дорогам людьми.Черные это были дни, черные, беспросветные, голодные.[b]200 граммов хлеба[/b]…А жизнь нашей семьи продолжалась, вернее, борьба за выживание. Мама – Воронина Анна Степановна, сельская учительница, и трое детей, из них старшая я – подросток. За исключением мамы, каждому из нас по иждивенческой карточке положено было по 200 граммов хлеба – вязкого сырого месива из муки пополам с картошкой.Маме давалось чуть больше, впрочем, она все делила поровну. И всю свою жизнь мама потом нередко говорила мне, что вряд ли удалось семье выстоять перед натиском голода, если бы мне не довелось стать учетчицей в тракторной бригаде, и в течение двух сезонов зарабатывать немного продуктов на мои трудодни. При этом зимой я продолжала учиться в школе, но уже с апреля и в 42-м, и в 43-м уходила на свой «трудовой фронт», являясь лишь на экзамены в качестве экстерна. Низкий поклон праху моих учителей Максатихинской средней школы! Наверное, они мне много прощали, когда, пройдя 15–20 километров, я приходила сдавать экзамены…[b]Ответственный секретарь[/b]К осени 1944 года, после окончания десятого класса, я была приглашена на работу в районную газету «Призыв Ильича» в качестве ответственного секретаря. Судите сами, много ли я понимала в этом деле? Но туда меня рекомендовала школа, поскольку знанием русского языка и литературы я всегда отличалась. Газета выходила на одном небольшом листе, она была чуть ли не единственным источником информации и, главное, мы печатали сводки Совинформбюро.Словами «От Советского информбюро…» начинало свои передачи радио в годы войны, и люди слушали их, затаив дыхание. Однако в нашей местности далеко не в каждой деревне были радиоточки, да и работали они с большими перебоями, и тут свое слово доносила газета. В редакции был маленький приемник на батареях, которые работали на пределе возможностей.Фронтовые сводки для газет с 5 до 6 часов утра, при этом диктор читал текст медленно, а названия населенных пунктов выговаривал по буквам, так что записать текст труда не составляло.Но я и сейчас со страхом вспоминаю те зимние ночи, когда через два дня на третий меня будила мама, я выходила в молчаливую стужу и шла по занесенной сугробами дороге полями, перелесками и спящими деревнями.Дорога была совершенно пустынна, но небезопасна, и однажды я повстречала волка. Правда, разошлись мы с ним по-доброму, но с того времени мама стала давать мне с собой газетный жгут и спички военного образца, наклеенные на картонку. В редакции же в дни своего дежурства я заночевать не могла, потому что помещение промерзало так сильно, что моя работа начиналась с разогревания заледеневших чернил.Ближе к весне в сводках появились названия немецких городов, и мы с восторгом узнавали, что Москва салютует победителям иногда по пять раз в день.Трижды раненый, но живой и воюющий, отец писал уже из «В. Пр.» Этими буквами в обход военной цензуры он давал понять, что он в Восточной Пруссии. А я, принимая ночную сводку, узнавала, что в конце января 44 года наши войска в Восточной Пруссии с боем овладели городами. И тут я должна хотя бы несколько слов сказать об отце своем, Ярцеве Константине Ивановиче. До войны он был сотрудником газеты и на фронте сохранил привычки журналиста – письма писал яркие, интересные. У меня сохранились 24 его фронтовых письма, их я и сейчас иногда перечитываю, удивляясь, радуясь и скорбя.[b]«Дочка, мы победили!»[/b]А потом наступила весна 45-го, и деревня готовилась к севу. Картошку все эти годы сажали сообща: 7–8 женщин тащили плуг вместо лошади, а самая бойкая и сильная понукала своих подружек, да еще и с шутками.9 мая вышла я, как обычно, в пятом часу утра, и в путь, к редакционному приемнику. Шла свои пять километров полем да рощей, через соседнюю деревню, которая в то время всегда была безмолвной, а тут вдруг почувствовала я нечто необычное – возгласы, хлопанье дверей, непонятное оживление. И вдруг – какой-то мужчина кидается ко мне:– Дочка, мы победили! Сейчас по радио объявили, а я тебе это говорю! Победили, слышишь?! Не забудь, Егор мое имя…Когда я вернулась домой, мама уже все знала. Мы сели с ней рядышком, обнялись и заплакали. Мы оплакивали погибших со стороны мамы: дядю Сашу, сбитого над Северным морем; дядю Симу, погибшего под Москвой; дядю Степу, который оказался потом живым у партизан. Мы оплакивали погибших со стороны папы: дядю Сашу второго, погибшего под Москвой; дядю Лешу, принявшего смерть, освобождая Литву; тетю Олю, сгинувшую в блокадном Ленинграде. И в каждой избе плакали в этот день в голос женщины, как будто солнце Победы растопило глыбу накопившегося горя в душах людей. Такой это был день.[b]Майя Константиновна КАРЯКИНА[/b][i][b]Дорогие наши ветераны, фронтовики! Вы обратили внимание на рубрику? «Память сердца» – так мы решили называть эти публикации. Ваши воспоминания о том, какой след в жизни вашей семьи оставила война, о том, что бы вы рассказали своим внукам и правнукам. О том, какой ценой было заплачено за Победу. И каждая такая публикация под рубрикой «Память сердца» означает, что ее автор стал победителем нашего конкурса для подписчиков. Десять писем, десять публикаций, десять бесплатных подписок на газету «Вечерняя Москва». И это – лишь малая толика великой нашей благодарности за вашу жизнь, за ваш подвиг и труд, дорогие наши ветераны![/b][/i]

Подкасты