[i]События, описанные в этом отрывке из воспоминаний Елены Романовны Мушкиной о встречах ее мамы, машинистки «Знамени» Нины Леопольдовны Мушкиной, с замечательными людьми, начинаются на катке. Но речь все равно о тех, кто так или иначе был связан с литературой. Предыдущие публикации – смотри «Вечернюю Москву» за 30 мая, 4 июля и 8 августа.[/i][b]В канун Нового года мама принесла подарок – коньки[/b]. Вообще-то она долго сопротивлялась: руки-ноги переломаю, нос разобью. Да и денег нет! Уговорил ее купить коньки удивительный человек, Самсон Глязер. Но, увидев их, огорчился:– Зачем же снегурочки? Надо фигурные!Самсон Глязер – личность уникальная. Кругленький, толстенький, вечно улыбающийся, он излучал здоровье и хорошее настроение. Помню его курчавым, потом лысым, с хохолком. Брови густые, сросшиеся на переносице, широченные – Брежневу и не снилось. Шаржи на него не рисовал только ленивый. А дикция! Такая каша во рту, что «разжевать» с первого раза не удавалось. Переспрашивали.Всю жизнь Самсон катался на фигурных коньках. И отчаянно пропагандировал этот вид спорта. Он ходил по инстанциям, стучал кулаками, отстаивая свою идею – создать каток с искусственным льдом. И отстоял. Благодаря его усилиям в Москве появился первый искусственный каток в Детском парке Дзержинского района.Однажды он пришел с женой. Маленькая, круглолицая.– Познакомься, – сказала мама. – Это Лия Лазаревна. Про ее сына мы сейчас читаем. Помнишь, как называется повесть?– «Тимур и его команда».Да, это была Лия Соломянская, мать легендарного Тимура. Лия рассказывала, что познакомилась с Гайдаром сосем девчонкой, вожатой пионерского отряда. Сына родила в Архангельске, где жили родители. Хотела назвать Темиром, но Аркадий настоял на Тимуре.Развелись они довольно быстро. Лия вышла замуж за Самсона, а Гайдар женился на Доре Чернышевской, у которой от первого брака была дочка Женя. Так Гайдар увековечил в своей знаменитой книжке обоих детей, Тимура и Женьку. [b]Бывал у нас дома поэт Семен Гудзенко, высокий, красивый парень[/b]. Приехав с фронта, он вваливался в комнату, прямо в кирзовых сапогах, и она сразу становилась маленькой, тесной.– Есть новое стихотворение,– объявлял с порога, вытаскивая из кармана мятый лист бумаги.[i]Он не вернулся.Мне в живыхСчитаться, числиться по спискам.Но с кем я буду на двоихДелить судьбу с армейским риском?[/i]