- Город

Мы не извращенцы. Просто жизнь такая

Синоптики пообещали москвичам «возвращение» зимы

Станцию «Смоленская» закрыли на полтора года

Москва признана самым мужественным городом СНГ

Биатлонист Логинов рассказал, как проходил обыск на ЧМ в Италии

Путин оценил шансы на дружбу между Россией и Украиной

Сергей Собянин рассказал о мерах по предотвращению появления коронавируса

Forbes назвал самую богатую женщину России

Дибров объяснил, почему упал в обморок в кинотеатре

Названы самые желанные подарки к 23 Февраля и 8 Марта

Дмитрий Шепелев ушел с Первого канала

Лев Лещенко озвучил размер своей пенсии

Диетолог назвала главную опасность современной тушенки

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Шеф-повар предложил праздничное меню ко Дню защитника Отечества

Мы не извращенцы. Просто жизнь такая

Александр Виноградов и Владимир Дубосарский: Долгий бег художников впереди трамвая

[i]Художники Виноградов и Дубосарский играючи создают себя как феномен отечественного авангарда — при помощи масс-медиа. Их совместному живописному детищу, чтобы не сказать «ребенку», — пять лет. Как относиться к их работам на новорусско-эротическую тематику (и все у них такое кровожадное!) — еще вопрос. Многие критики занесли их псевдореалистическое «искусство для масс» в свой «черный список». Ну и ладно. Зато «звездность» налицо.[/i] [b]Все для народа Володя: [/b]Недавно в какой-то ТВ-программе составлялся рейтинг (Заминочка.) популярных мужчин. [b]— Секс-символов, что ли? В.:[/b] Вроде. И вдруг появляемся мы... [b]— И что тут такого ужасного? (Хохот.) Саша:[/b] Нет, нас там не было. Просто показали кусочки наших картин вместо иллюстраций: портреты Шварценеггера, Ельцина, Лебедя... Правда, там не было указано, что мы — авторы, потому можно вполне серьезно таскаться по судам со своими авторскими правами. Или еще. В 95-м была у нас выставка в Германии, написали мы картину «Счастливый день»: Гельмут Коль и весенняя Германия. Картину купили, а журнал «Шпигель» заказал еще одну, на ту же тему. Написали. Там был Коль, мы вдвоем — в виде бюргеров... В итоге журнал опубликовал только ее фрагмент (лицо Коля в траурной ленточке). Так что мы вполне можем поиграть в сутяжников, понудеть: вот, нам заказали, мы сделали с любовью к канцлеру, нас извратили, мы подаем в суд, хотим возместить моральный ущерб... Но все-таки это сомнительное немножко занятие. [b]— А к нашим родным политикам не тянуло? С.: [/b]Тянуло. [b]В.:[/b] Несколько лет назад мы решили написать цикл на тему советской шизоидности. В качестве героя захотелось использовать кого-то из политиков. И обратились мы к Жириновскому. [b]— И что, его слово «шизоидность» не ужаснуло? С.: [/b]Нет, «шизоидность» — понятие неподходящее. Скорее, мы просто воплотили бы мечты индивидуума. Написали бы небольшие сюжеты из его снов. А ярче «сюжетов», чем у Жириновского, просто нет. [b]В.: [/b]Чего стоят хотя бы его сапоги в Индийском океане — это же на полотно просится! Жириновский — артист высшей пробы, свой собственный имиджмейкер, он прекрасно умеет собой играть! Жириновскому идея понравилась, но тут нам отказали — даже не он сам, а помощники. Видно, надо было кому-то заплатить, но мы этого не умеем. [b] — Почему вы хотите выставляться в ЦДХ? С.:[/b] Хотим сделать что-то большое и скандальное! Хотя бы потому, что в маленькие галереи ходит одна и та же публика, все все видели, все говорят одно и то же. Уже неинтересно. [b]В.: [/b]Все прекрасно знают, что в ЦДХ нет никакой выставочной политики. Платишь аренду — и вперед. Но зато это публичное место, туда ходятлюди, много людей, самых разных. Если уж мы делаем искусство для народа — то и посмотрим, как ему на народе-то. [b]Суровые будни — Как у вас с «извращенной бедностью духа» — так, кажется, про вас однажды написали? С.: [/b]Это не мы такие извращенные — это жизнь, которую пишем. Да, утрированно , гротескно, но все-таки жизнь. С нашим сознанием это ну никак не связано. [b]— Вам не кажется, что Россия слишком уж забитая жизнью старая женщина, чтобы ее эротикой дразнить? В.:[/b] Ну почему — «старая»? Вон какие девочки на Тверской стоят. [b]С.:[/b] Художник должен шокировать публику. Все время чуть-чуть бежать впереди трамвая, только так, чтобы его из «трамвая» заметили и при этом — не раздавили. Если уж мы сидим по уши в насилии, то и художник не может его игнорировать. Только сделать это насилие надо отличным от газетного. То есть взять на градус выше. [b]В.:[/b] У нас к художникам до сих пор относятся с каким-то пиететом. Мы как бы по-прежнему общаемся с духами... [b]С.: [/b]С Богом, вообще-то... [b]В.:[/b] И с Богом тоже. Вот в какой-нибудь Голландии художник — это такое социально неудовлетворенное существо типа преступника или наркомана, которое разок в год поднатужится и устроит «перформанс». У нас — почти что гуру. И официальный статус имеется. Я, кстати, очень радуюсь тому, что я член Союза художников. [b]— И какая польза от твоей радости? С.:[/b] Польза — в документике! Знаешь, как хорошо иметь «корочку»? Иду я, допустим, ночью по улице пьяным и горланю песню. Притормаживает рядом мент. Ты чего, спрашивает, кричишь. Отвечаю: а я художник, иду с вернисажа. А есть у тебя документ, что ты художник? Есть, говорю. Смотрите. [b]В.: [/b]Как-то раз мы приятеля пошли из отделения вызволять. Долго расписывали свою бурную художественную жизнь. Дежурный слушал-слушал нас, а потом крикнул: «Эй, тут за художником пришли, выпускайте!» Но ты только не путай: мы живописью как таковой не занимаемся. Мы занимаемся современным искусством. [b]— Понятно-понятно. Бремя славы — Как и когда вы «спелись»? С.: [/b]Познакомились, когда нам было пятнадцать. В песочнице практически... То есть на качелях перед училищем 1905 года. [b]— Вы довольно взрослые люди, седины вот практически... В.: [/b]Еще чего! [b]—...не устали от художеств? С.: (Пауза, потом вроде бы серьезно.) [/b]Есть такое ощущение. «Вышел в тираж» — это не то немножко, но в общем... Жизнь идет по проложенной колее... [b]В.:[/b] Конечно, невозможно одно за другим выдавать открытия. Если художник за свою жизнь сделал один шедевр — уже классно. Матисс, допустим, в свои пятьдесят писал очень хорошие работы, которые сейчас высоко ценятся... Но откровением это уже не было! К тому моменту существовали абстракция, Малевич с «...квадратом», перформанс: кто-то прыгал из окна и разбивался насмерть — и это тоже называлось искусством. А Матиссу не нужно было пускать себе кровь — он и так был Матиссом. [b]— Обобществление идей «процесс» не тормозит? В.:[/b] Одна голова хорошо, а две — лучше. Наша работа — это как кинематограф. Да, творчество. Но это и бизнес тоже. Факсы, баксы и мастерские... [b]— С деньгами у вас как? В.: (Воодушевляясь.) [/b]Хороший вопрос. Поначалу было плохо — мы же не работаем нигде. Сейчас более-менее нормально. Стоимость картин не только от нас зависит — артбизнесом занимаются галереи. Да и попробуй заломи цену — реакция будет: рябята, вы чего это водкой по коньячным ценам торгуете? Картина, допустим, продается за две тысячи долларов. Ее купили. Следующая — две с половиной. Потом — три, пять. Однажды продали за восемь тысяч. Понятно, вся Москва тут же об этом узнала, хотя мы, естественно, никому ничего не говорили... Так, стоп, чего-то мы все про деньги и про деньги — ты уж там их местами повычеркивай, ладно? [b]— Вы такие крутые и сексапильные... Женщины на вас вешаются? С.:[/b] Да, кстати, тебя наша крутая амуниция не смущает? [b](Джинсы у обоих очень художественно продублены маслом. — Д.А.) [/b]Нет? [b]— Так как же? С.:[/b] Никак. [b]В.:[/b] Да ну тебя, потом еще насочиняешь чего-нибудь... [b]— Обязательно. С.:[/b] Ну и ладно. Жену люблю свою. И все. Собственно, я никогда не отличался большими успехами у женщин. Если я его, успеха, хотел — то да, было. Важно усилие прилагать. [b]Баловни судьбы с третьего захода — Творческие неудачи были? С.: [/b]Мы не такие уж баловни судьбы... [b]В.: [/b]Ко мне, допустим, сразу ничего не приходит! Я об этом знаю — и спокойно делаю свое дело. Не получилось с первого раза — получится с третьего. [b]— Как насчет перманентного тусовочного расслабона? В.: (С пионерской честностью.)[/b] Никогда! Вот только позавчера — и все. А вообще касательно мифа о современном художнике-наркомане и пьянице, то во-первых... [b]С.:[/b] Во-первых, это немножно устарело... [b]В.: [/b]... а во-вторых, мы в этом плане скромные «середнячки». [b]— На что тратите эмоции? В.: [/b]Не знаю. Я по натуре созерцатель, у меня эмоции где-то очень далеко запрятаны. [b]С.: (Флегматично.)[/b] Ну, иногда у него бывают взрывы... А я сам с собой все переживаю и наружу ничего не выношу. Никогда. Кто-то может носить-носить в себе всю эту муть, а потом взять — и выпеснуть ушат на ближнего. Это не про меня. [b]В.:[/b] Ага, видимо, про меня. [b]— Вы друг в друга случайно не смотритесь как в зеркало? В.: [/b]Боже упаси! Тоже мне зеркало! [b]Досье «ВМ»[/b] [i]Александр Виноградов родился 30 декабря 1963 года. Владимир Дубосарский — 8 января 1964-го. Образование у обоих — Московское художественное училище памяти 1905 года, Художественный институт имени Сурикова. Члены Московского отделения Союза художников. С 1994 года начали работать совместно. Авторы выставочных проектов в берлинской галерее «KAI HILGEMANN», галереях Вены и Нюрнберга, московских «Галерее L», «Файн арт», Марата Гельмана, Малом Манеже.[/i]

Новости СМИ2

00:00:00

Сергей Хвостик

Футбол — не для девочек

Ольга Кузьмина  

Про мужскую логику и женскую любовь

Анатолий Горняк

Трусы, носки и галстук. Мужики, с праздником!

Алиса Янина

Сон или явь: почему россияне не высыпаются

Мехти Мехтиев

Ипотека-2020: жилье станет доступнее

Георгий Бовт

Как не допустить новой донбасской войны

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

Как будет судить Христос

Примеры решают верно, а геометрию знают плохо

Химия помогает изучать планеты

Пролетевшая в небе звезда. К 170-летию со дня рождения художника Федора Васильева

Летающие поезда скоро станут реальностью