- Город

Как художник художнику: что у нас сегодня на ужин?

Сергей Собянин рассказал о программе модернизации столичных поликлиник

Суд арестовал второго подозреваемого в подготовке убийства в саратовской школе

Анастасия Ракова: Создаем новую современную инфекционную службу

Камера сняла побег напавшего с ножом на учительницу школьника

«Это конец эпохи»: как иностранные СМИ отреагировали на уход Шараповой из тенниса

Вильфанд посоветовал россиянам забыть о целине

Чем грозит закрытие сахарных заводов российской экономике

Россиянам напомнили о длинных выходных в марте

«Польша — бандит, а Россия — милиционер»: Марков о высказывании Дуды

Россияне назвали главные причины отказа от предложенной работы

Психологи рассказали о требованиях женщин к современным мужчинам

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Роспотребнадзор предупредил о необычном поведении клещей

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

Как художник художнику: что у нас сегодня на ужин?

«Миссис мама», когда идет к холсту, обязательно перекрестится

[i]Художница [b]Виктория Афонская [/b]стала «Миссис мамой». Точнее, «миссис» она уже довольно давно, а «мама» — даже трижды: две дочки и сын. Просто префектура Северного округа проводила конкурс на самую-самую лучшую жену и маму, где Вика и заняла первое место. Кстати, на днях у «миссис Афонской» открывается новая выставка с чуть легкомысленным названием «Ангел с цветком», на которой будут не только ее работы, но и — естественно! — работы ее мужа Сергея, тоже художника. Впрочем, вопрос еще — кто из них «тоже» художник. Они просто работают рядом. Последний цикл Афонских — христианский. Опустошенный Иисус, геенна огненная, ангел, плачущий кровью, болезненное рождение мира — нервный экспрессионизм, разбавленный страданием передвижников.[/i] [b]Христа я писала с мужа — Откуда у ваших работ такая тяжесть? Сергей: [/b]«Тяжесть»? А что, они действительно так тяжело воспринимаются? Мне ведь еще преподаватели в Суриковке выговаривали: это что за чернота, вы другими красками пользоваться в принципе не умеете... А я даже не знаю, откуда что берется. Во всяком случае — не из меня. [b]— Что, библейские сюжеты все за вас решают? С.: [/b]Пожалуй, христианской истории как таковой у нас в полотнах нет. Скорее — наше ощущение этой истории или ощущение мое и Вики. Мы ведь так уж «вместе» не работаем (чтобы жена «красила» правый верхний угол холста, я — нижний), каждый пишет свое. [b]Виктория: [/b]Конечно, Сергей мне может что-то посоветовать. Я ему могу сказать, как отношусь к его новой работе. Но никаких драм по поводу «плохо ты нарисовал лошадь» у нас не возникает, и отношения строятся ни в коем случае не на основе «как художник художнику». Иногда, конечно, бывает какая-то кооперация. Вот «Христа в Гефсиманском саду» я с Сергея писала. [b]— Вика, вы случайно не пессимист? В.: [/b]Я? Нет, что вы! Просто сидит во мне глубокое ощущение: ничто в этой жизни не бывает «просто так» и «задаром», и за все абсолютно приходится платить: иногда больше, иногда меньше, но приходится. Кроме того, женщина изначально склонна все в жизни драматизировать. Она в основе своей ближе к земле. К интуиции, к предсказанию, к переживанию... Нет, это ни в коем случае не значит — «ниже». Женщина (как и земля) изначально ориентирована не на то, чтобы отдавать (или создавать, если хотите), а на то, чтобы брать. Земля ведь питается солнечным светом и уже потом может родить сама. Поэтому мужчина и должен быть — главный. [b]— Художник, в общем-то, — мужская профессия... В.: [/b]Я знаю... Поэтому мне и страшно. Поэтому каждый раз, когда подхожу к холсту, обязательно перекрещусь... Все-таки писать — Божественное начало — в любом варианте... Есть ли такое право у человека? Не знаю... [b]— Никогда не было желания подумать над образом дьявола? В.: [/b]Нет, никогда. Это все равно что призывать его, впускать в свою душу. Художник ведь всегда общается с тем, кого пишет, ведет с ним какой-то диалог. Врубель потому и кончил так страшно, что всю свою жизнь думал о дьяволе, писал его... Если все время представлять себе, как выглядит зло, как может себя вести, какие черты у него могут быть... Душа изнутри разрушается, ее начинает разъедать — ненавистью, неудовлетворенностью... [b]Качественный брак — Как, собственно, у вас все случилось? С.: [/b]Довольно-таки просто. А главное — неожиданно. Мы, в общем-то, довольно долго учились рядом друг с другом и никакого внимания «на предмет» не обращали. Было это в институте, там вполне достаточно «жизненного материала». Учились себе и учились, а на третьем курсе вдруг оказались рядом на практике в Гороховце. Когда я туда уезжал, было четкое ощущение: так больше нельзя — ни жить, ни писать. Просто потому, что ничего «своего» не было, а писать, как все, штамповать картины одну за другой уже сил не было. В Гороховце мне сказочно повезло: встретить духовного учителя — это не каждому дается. За несколько недель общения со случайно встретившимся мне христианином, старцем Борисом, во мне что-то... сломалось. Как прорвало, как будто мир изменился. И домой я приехал с «подарком»: между прочим, дорогие родители, у меня через три дня свадьба! Хотя уезжал, сказав между прочим: знаешь, мама, я, наверное, еще очень долго не женюсь. [b]— Вам не страшно было вот так вдруг менять жизнь? С.: [/b]Страшновато — как бросаться головой в омут. Но зато мы точно знали одно: если уж у нас получится — то получится. Если нет — то нет, и никаких «попробуем», «а может быть»... [b]В.: [/b]Видите ли, просто до определенного момента живешь так, как будто весь мир — только для тебя. Но потом проходит время, рождаются дети, и ты понимаешь: ничего подобного. Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь: мир не мне подчиняется. Просто что-то происходит — и все. Мы ведь ничего не планировали. Никто из нас не думал: вот, надо «завести» именно троих детей... [b]— Они какие? В.: [/b]Разные. С нашим средним были большие проблемы. Он родился слабеньким, с высоким внутричерепным давлением, и очень долго было страшно за него. Вера — она вся в себе. И характер в них был виден с самого первого дня. [b]— И как они относятся к тому, что папа с мамой — художники? С.: [/b]Никак, по-моему... [b]В.: [/b]Ну, это тебе кажется, что никак. Да, действительно, они пока слишком уж маленькие, но вот у Веры уже есть желание рисовать самостоятельно, она учится потихоньку. И у Вани тоже. Как-то Вера спросила младших: «Вы кем хотите быть? Я — художником». «И я», — сказал Ваня. Сашка долго думала и выдала: «Женой». Для них наши занятия вполне естественны. Точно так же они восприняли бы и родителей-автотехников. Они не слишком часто видят наши работы, которые очень долго просто лежали одна к одной где-то в темной комнате. Их ведь не повесишь в спальне, чтобы любоваться по вечерам на какой-нибудь «Старый пруд» в дубовой раме... Не та аура. А картины «под интерьер» — ну что делать, жить-то как-то надо, надо продавать работы. Так что и «Старые пруды» пишем.

Новости СМИ2

Алиса Янина

Анти-Грета: у экоактивистки появилась конкурентка

Виктория Федотова

Не портите блинами на кефире ваши отношения

Анатолий Горняк

«Географ глобус пропил»: за что уволили трудовика

Дмитрий Журавлев, политолог

Можно ли считать Эрдогана другом

 Александр Хохлов 

Каждый мужчина должен уметь стрелять

Георгий Бовт

Как высокие налоги мешают нам жить

Мехти Мехтиев

Работы много, народу мало

Солнечное угощение

Талантливый модельер строит успешный бизнес

Любимое варенье писателя

Больше читайте о разных странах и народах