- Город

Лучше изменить мужу, чем парикмахеру

Сергей Собянин рассказал о программе модернизации столичных поликлиник

Суд арестовал второго подозреваемого в подготовке убийства в саратовской школе

Анастасия Ракова: Создаем новую современную инфекционную службу

Камера сняла побег напавшего с ножом на учительницу школьника

«Это конец эпохи»: как иностранные СМИ отреагировали на уход Шараповой из тенниса

Вильфанд посоветовал россиянам забыть о целине

Чем грозит закрытие сахарных заводов российской экономике

Россиянам напомнили о длинных выходных в марте

«Польша — бандит, а Россия — милиционер»: Марков о высказывании Дуды

Россияне назвали главные причины отказа от предложенной работы

Психологи рассказали о требованиях женщин к современным мужчинам

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Роспотребнадзор предупредил о необычном поведении клещей

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

Лучше изменить мужу, чем парикмахеру

Хочешь ближе узнать женщину — намыль ей голову

[i]...Сотворил Бог небо и землю. И увидел, что это хорошо. И отделил тьму от света. И это было хорошо. И сотворил Бог человека, по образу своему, по подобию своему. И это тоже было очень хорошо. И сотворил Бог женщину... Посмотрел Бог на дело рук своих, задумался... Вздохнул, устало махнул рукой и сказал: «Ну ничего. Она накрасится»... Во все времена Богу и женщине было ведомо все, что последняя проделывает с собой, любимой. Но потом появились парикмахеры. И дамы самозабвенно стали выплескивать наболевшее: долгое сидение «под ножницами» располагает к исповедям... [b]Тамара Ивановна Груздева [/b]— парикмахер опытный. Уж она точно знает, что подобрать прическу — нешуточное дело. Кому-то подберешь сразу, а с кем-то придется повозиться. Например, Людмиле Зыкиной к лицу было совсем не то, что Наталье Сац. Тамара Ивановна стригла и ту, и другую. А также неисчислимых телеведущих, актеров, академиков... Хотя работала в самой обычной парикмахерской на Красной Пресне. Сейчас на пенсии, и лишь изредка стрижет своих самых давних знакомых — по дружбе.[/i] [b]— Тамара Ивановна, «звезды» в парикмахерском кресле, конечно, капризничали? [/b] — Сац всегда очень торопилась. Ко мне она приходила красить волосы, одновременно ей делали маникюр. В руках она обязательно держала сумку, где у нее всегда лежала заветная книжка — «Герои социалистического труда». Я говорила: «Давайте я уберу ее в шкаф». «Нет, — отвечала она, — куда-нибудь еще пропадет». Вообще с Натальей Ильиничной было связано много забавного. Как-то раз, помню, сидят клиентки в коридоре, толкуют о том, как надо воспитывать детей. Одна женщина говорит: «Я считаю, ребенку надо помогать до самой пенсии». «А мы с мужем, — вставила Наталья Ильинична, — помогаем и после пенсии». «Сколько ж лет вашему чаду?» — недоуменно спрашивают женщины. «Семьдесят один»... Сац была мудрой и представительной женщиной, ей всегда требовалась хорошая прическа: она часто ходила к членам правительства, просила увеличить зарплаты работникам театра, еще зачем-то. Красилась в черный цвет. Но седина постоянно «вылазила» на корнях. Поэтому она всегда носила в сумочке пробку и спички, жгла эту пробку и закрывала этим свое, как она говорила, «темное прошлое». [b]— Посыпала голову пеплом?! [/b] — Именно. Седина сразу пропадала. То же самое советовала делать концертмейстерше Зары Долухановой. Та долго не соглашалась, но потом очень благодарила... Что вы смеетесь? Это сейчас женщины хорошо живут, а раньше мы, знаете, как жили? Парикмахерам приходилось изобретать не только прически, но и вспомогательные средства. [b]— То есть? [/b] — Да все что угодно. Ведь даже такая привычная вещь, как шампунь, появилась совсем недавно. Первыми им завладели, естественно, парикмахеры. Мы его берегли. Помню, послала пузырек своей родственнице, так она спрятала его в сарай. Нашли через двадцать лет. Уже даже этикетка на нем истлела, а шампунь остался, как был, и аромат на весь сарай. А про изобретения — вот, например, ресницы сами плели. Очень трудоемкий процесс: брали две черные ниточки, мазали клеем БФ-6, между ними плели волосинки, а потом разрезали. Наклеивали на глаза тоже «бээфом». Потом надо было еще сделать так, чтобы они не топорщились отдельно от настоящих ресниц. Поправляли обычным кухонным ножом. [b]— Фу, какая гадость.[/b] — Зато глаза, знаете, как смотрелись! Один раз я так спасла женщину: ей в парикмахерской отхватили полброви (мастер по бровям у нас была близорукая, а очки носить стеснялась). Клиентка вся в слезах, ей завтра докторскую защищать. Я велела приходить ей утром, а сама за ночь сплела ресницы, чтобы акцентировать внимание на глазах, а от бровей отвлечь. Какие у нее стали глаза! А ресницы прямо на бровь вылезли. Она пришла ко мне вечером, благодарила, сказала, что ходила в церковь, поставила мне свечку... Кстати, БФ еще очень хорошо было мазать на ногти — тогда лак на них держался гораздо дольше. Правда, ногти потом немножко желтели, так что без лака на улицу лучше всего было не выходить... В самом деле вы правы — всю эту парфюмерию мы делали из всякой гадости. Лаки, например, варили из рентгеновской пленки. Смывали изображение, а пленку растворяли в ацетоне. Потом добавляли краплаки. А лак для волос! Я всегда покупала одеколон, не «Тройной», который у нас чаще всего продавали, а какой-нибудь хороший, подороже, и толкла туда канифоль. Если на высокую прическу, то канифоли надо было побольше, чтобы волосы стояли, и тогда лак получался темно-коричневый. А если на обычную стрижку, тогда поменьше, и он был светло-желтенький. А если надо было сделать челку, то добавляли специальную краску, которой ограды красят, «серебрянка» называлась. И ваточкой наносили на челку, получалась «седина перышками». Парикмахеры и маляры узнавали друг друга на улице, потому что большой и указательный пальцы и у тех, и у других были коричневыми: краска «первый номер» въедалась в ногти и смыть ее до конца было невозможно, была видна даже под маникюром (я всегда в магазине высыпала горсть монет, не разгибая до конца пальцев, чтобы не позориться). Мы этим «первым номером», делая разную концентрацию, красили во все цвета радуги. [b]— Что-нибудь у женщин своего, ненакладного, неприклеенного, оставалось? [/b] — (смеется) Очень мало. Сейчас самая разнообразная мода на волосы: и кудрявые, и прямые, и шпилечки, и косички, и стрижки... А в нашу молодость причесок было две: шиньон, если не хватает своих волос, и, если хватает, «хала» — прическа, похожая на булку. Выходишь в коридор и кричишь: «Вы все на халы?». В очереди смеются: «Мы, — говорят, — не нахалы». «Хала» — такая высокая прическа. Наверху делалась видимость косичек, точнее, их начала, и все это лакировалось. Получалось, как будто волос очень много и уложены в корону. На самом деле достаточно было длины до плеч. И во-от, делаешь всем одну и ту же прическу – как булки печешь, я могла хоть с закрытыми глазами. В торжественных случаях «булки» украшались искусственными камушками, цветными ленточками и так далее. Со всеми этими причиндалами ходили много дней, не мыли голову и не расчесывались. Или шиньоны: прикалывались, границу между своими волосами и чужими закрывали челочкой. Правда, с ними часто случались казусы. Одна клиентка моя шла по улице, машинально челку назад откинула, а шиньон и откололся. Она тихонечко так через него переступила и дальше пошла. Жалко, шиньон дорогой был, но нагнуться, поднять то, что минуту назад было вроде как своими волосами, — это было выше ее сил. [b]— Ух, как интересно жили! Сейчас парикмахерам, наверное, скучно? [/b] — Сейчас легче. [b]— А тогда — неужели все довольствовались шиньоном или «булкой»? [/b] — Нет, почему? Прически смотрелись хорошо, а делались проще простого. Сбоку вот тут все начесала, спереди подняла, сделала вот такую волну, сзади шпилечкой заколола бараночку. Так женщина восемнадцать дней ходила, рассказывала потом: «Я в море входила, не окуная головы, спала так же. Волну эту расчесочкой вот так вот поправляла, и мной весь отпуск все восхищались: «Нина! Вы неотразимы». И она потом всегда ко мне приходила и просила: «Тамара! Сделайте мне прическу, ну ту, с которой я неотразима». [b]— Наверное, были случаи, когда от стильной прически зависела судьба женщины? [/b] — Ко мне часто ходили клиентки перед всякими ответственными выступлениями. Однажды пришла знакомая, ей предстояло защитить докторскую. Я сделала ей шикарную прическу. Вечером приходит еще раз и говорит: ну почему тебя там не было? Все так хвалили мою прическу, а диссертацию никто и не читал. Вообще меня часто приглашали с собой на всякие вечера и приемы — продемонстрировать автора прически. [b]— И вы ходили? [/b] — Более того. У меня всегда был ухоженный вид, красивая голова. Одно время я работала секретарем в кунцевском Совете народных депутатов. Обычно депутаты во время сессии зевают, читают газеты, болтают. Но однажды все вдруг стали такими внимательными! Когда председателя потом спросили, с чего вдруг такая перемена, он ответил: «У меня очень красивая секретарша. Когда она сидит рядом, все в порядке, потому что они, не отрываясь, смотрят на нее и никто не отвлекается. И теперь я всегда сажаю Тамару рядом с собой». [b]— Вы сами себя стригли? [/b] — Нет, только делала прическу. Себя стричь не очень удобно. [b]— Вы гордитесь своей профессией? [/b] — У моей знакомой отец был академиком. У него был личный портной. Шил действительно превосходно. Однажды академик позвал его с собой на какой-то ужин, а Ваня застеснялся: там будут сплошные ученые, а я кто такой? И вот тогда этот академик ему говорит: «Все мы зависим от тебя: не пойдут же доктора наук на прием голыми. Ты академик в своем деле. Потому иди и гордись своим умением. Мы без их изобретений можем прожить — жили же раньше. А вот без костюма…». С этим вряд ли поспоришь. [b]— Парикмахеры делятся друг с другом секретами? [/b] — Однажды я ездила в Лейпциг. Там как раз была ярмарка. Вся наша экскурсионная группа пошла смотреть ярмарку, а я думаю: дай зайду в местную парикмахерскую. Правда, не знаю языка, не понятно, как буду общаться. Но все-таки пошла. Захожу — и вдруг вижу там свою давнюю клиентку. Она приехала сама по себе. Мастер говорит ей: «Фрау, у вас хороший парикмахер, хорошая модная стрижка, нужно только уложить». Тут она неожиданно замечает меня, входящую, в зеркало и говорит: «Вы можете пообщаться с ней лично». А парикмахер пожилой такой, солидный, на неуместную шутку оскорбился. Она начинает объяснять, что это не шутка, просто мир действительно тесен. И мы долго сидели беседовали с этим мастером, а моя клиентка переводила. [b]— Что-нибудь ценного рассказал? Надо полагать, Запад был более продвинутым в прическах? Например, поведал, что нельзя спать «на бигудях». Он знал, что советские женщины поголовно накручиваются на ночь. Оказывается, волосы на висках при этом выдергиваются вместе с волосяным мешочком и больше не восстанавливаются. Рассказал еще много всего про покраску волос, химию, шампуни... Нам все это было в диковинку.[/b] — Парикмахеры обычно разговорчивы. Насколько «разговаривается» человек во время сидения «под ножницами»? Говорят, женщины доверяют свои секреты двум людям: врачу и парикмахеру. Рассказывают обычно много, откровенничают. Причем независимо от того, что это за клиент в социальном плане. Зыкина советовалась со мной по поводу того, как ей передать деньги к свадьбе племянницы. А мама теледиктора Балашова ходила к нам за шампунем, поскольку все тогда пользовались только мылом. Кстати, про Балашова ходили слухи, что волосы у него не свои, а пересаженные. Могу заверить — свои... За годы работы я стала хорошим психологом, научилась улавливать суть людей. Женщине необязательно что-то говорить. Вот она вошла, вот села — и я уже четко знаю, кем она работает: садоводом или учительницей, в учреждении или на заводе... Если это учительница, то она положит руки на подлокотник и сложит красиво. У фабричной работницы руки лежат совсем по-другому. Еще больше узнаешь о женщине, когда моешь ей голову. Если даже она секретарь или бухгалтерша, но работает в одном здании с фабричным помещением, у нее и волосы соответствующие: они пропитываются разными веществами настолько, что даже после мытья остаются специфическими на ощупь. [b]— Я так понимаю, что ваша клиентура стриглась у вас и только у вас? [/b] — Обычно, придя ко мне, клиентки уже не уходили. Моя знакомая, секретарь нашего исполкома, стриглась у меня, а красилась у мастерицы в салоне напротив гостиницы «Украина». И всегда — в ядовитую блондинку. Ей явно не шло и придавало какой-то жутко дешевый вид. Когда я предложила сделать цвет, соответствующий ее должности, она, естественно, испугалась — резко менять внешность всегда пугаются. Но потом решилась, привыкла и стала ходить только ко мне. Но бывало и наоборот. У меня всегда стриглась врач, заведующая операционным отделением. Как-то раз она лечила генеральскую жену. И вот генеральша решила ее как-то отблагодарить. «Скажите, — говорит, — где вы стрижетесь?». Та отвечает, что у Тамары Ивановны, к которой вся ЦКБ ходит. «А я, — говорит генеральша, — стригусь только в «Чародейке» [b](фешенебельный салон на Калининском проспекте, простым смертным вход воспрещался. Ныне именуется «Веллой колор». — Н. С.), [/b]и вам советую». Взялась делать доброе дело до конца — записала ее на прием. Муж этой заведующей узнал, задумался. «Ты, — говорит, — храни это в секрете: Тамара узнает — обидится». Она согласилась и пошла. Отпросилась с работы ненадолго — скоро операция должна была быть. А в «Чародейке» публика степенная: если уж приходит, то никуда не торопится... А у той время поджимает, больше сидеть с намазанной головой не может. «Ну достаточно», — говорят ей и снимают с головы чехол. Угадайте, что было под ним? Какие-то безумные ядовито-оранжевые волосы! Она прибежала в операционную, шапочку нахлобучила до бровей. Держится мужественно, на внимательные взгляды санитаров старается не реагировать. После операции эту шапочку быстро поменяла на меховую и побежала домой. Муж: «Верочка, давай шапку». Она: «У меня очень голова болит, Сереженька». Ужин, сели чай пить, а она так и сидит в шапке и еще больше на уши надвигает: простудилась, боится сквозняка и прочую белиберду несет. Но уж спать в шапке ей муж не позволил. Пришлось все рассказать. И показать. Он остолбенел: «Вера, ты что? Ты же участник войны, заведующая отделением!». На утро они пришли ко мне вместе, умоляли ради Христа что-нибудь сделать. А у меня как раз сидит клиентка. Смотрит на это дело и мрачно так замечает: «Лучше изменить мужу, чем парикмахеру. Не так бросается в глаза». [b]— Если парикмахерам доверяют так же, как врачам, они и «врачебную тайну» должны хранить так же ответственно? [/b] — Мастера по стрижкам еще ладно. У меня вот подруга на Арбате работала, делала эпиляцию. Один раз пришлось удалять бородавку мужчине с его, простите, мужского достоинства. Вот вам смешно, а ей каково было! Там заведующий такой старикашка был, сидел с утра до вечера и всех, кто входил-выходил, знал, тем более мужчин: они редко в косметику заходят. А этот постоянно — бородавку ведь за один сеанс не выведешь. И они все время, естественно, запершись сидят. Заведующий стучится, кричит: «Что ты делаешь с клиентом?! Открывай немедленно! Уволю!!!». Что ей делать? Она же чуть ли не поклялась этому мужчине, что не скажет никому. [b]— Парикмахеры — интеллигентные люди? [/b] — Сейчас более или менее. А в наше время в парикмахеры шел в основном рабочий класс. Однажды пришла к нам девчоночка Анечка — молоденькая, симпатичная, умненькая, работала лучше всех, потому и смотрела на этих допотопных теток несколько свысока. И вот Женя (та, которая сбрила клиентке полброви) как-то говорит: «Анечка у нас такая гордая, прямо Васса Железнова». Мне смешно стало, я спрашиваю: «Жень, а кто такая Васса Железнова?». Она подумала и выдает: «Ну... это почти как Зоя Космодемьянская». Вся парикмахерская визжала от восторга. [b]— Кто сподвиг вас стать парикмахером? [/b] — Двоюродная сестра. Она стригла солдат в Нарофоминском гарнизоне.

Новости СМИ2

Алиса Янина

Анти-Грета: у экоактивистки появилась конкурентка

Виктория Федотова

Не портите блинами на кефире ваши отношения

Анатолий Горняк

«Географ глобус пропил»: за что уволили трудовика

Дмитрий Журавлев, политолог

Можно ли считать Эрдогана другом

 Александр Хохлов 

Каждый мужчина должен уметь стрелять

Георгий Бовт

Как высокие налоги мешают нам жить

Мехти Мехтиев

Работы много, народу мало

Солнечное угощение

Талантливый модельер строит успешный бизнес

Любимое варенье писателя

Больше читайте о разных странах и народах