- Город

«Я не единственный, просто я самый известный»

Участие в «Московской Масленице» примут около 100 реконструкторов

Сергей Собянин рассказал о мерах по предотвращению появления коронавируса

Путин оценил шансы на дружбу между Россией и Украиной

Минпромторг предложил увеличить налог на старые автомобили

Пугачева рассказала, почему в советские годы отказалась петь на Западе

Forbes назвал самую богатую женщину России

Дибров объяснил, почему упал в обморок в кинотеатре

Названы самые желанные подарки к 23 Февраля и 8 Марта

Дмитрий Шепелев ушел с Первого канала

Диетолог назвала главную опасность современной тушенки

Лев Лещенко озвучил размер своей пенсии

Синоптики рассказали об ухудшении погоды в Москве в День защитника Отечества

«Обитель любви народной»: Киркоров показал свой VIP-вагон изнутри

«Я не единственный, просто я самый известный»

Мишель Уэльбек – «Вечерке»

[i]Москву посетил один из самых читаемых и скандально знаменитых писателей мировой литературы – француз Мишель Уэльбек; он представил в России свой четвертый роман, «Возможность острова». Сквозь толпы желающих к автору «Элементарных частиц» и «Платформы» пробился наш корреспондент.[/i] [b]– Как вам нравится в России? Здешние читатели чем-то отличаются от остальных?[/b] – Не уверен… Кажется, вы отличаетесь от остального населения Земли меньше, чем вам самим представляется. Правда, есть у вас одна особенность: проблемы с исламом. Но и тут вы не одиноки ([i]Смеется[/i]). Не так уж меня самого интересует этот вопрос, но меня почему-то постоянно спрашивают об исламе. [b]– Название «Возможность острова» отсылает к острову Ланцароте, где частично происходит действие, или к Ирландии, где вы сами живете? Или это метафора?[/b] – В большей степени метафора. «Возможность острова» – слова из стихотворения, которым заканчивается вторая часть романа. Стихотворения, крайне важного для понимания книги. [b]– Ваша поэтическая ипостась для вас важнее прозаической[/b]? – Для меня важно то, чем я занимаюсь в данный конкретный момент. Начинал я как поэт, так что… К тому же работать я не очень люблю, а стихи требуют меньше работы, чем проза. [b]– Вас не удивляет, что успех вам принесли романы, а не стихи?[/b] – Что же тут удивительного? Поэты во Франции вообще малоизвестны. [b]– Говорят, время поэзии ушло. Как вы думаете, почему?[/b] – Не знаю. Алексис де Токвиль дал неплохое объяснение, когда писал об искусстве для аристократии и искусстве для народа. Но все еще может измениться, и снова настанет время писать стихи. [b]– Ваша поэтическая активность распространяется и на музыку, вы выпустили несколько альбомов. Это важная часть вашей деятельности?[/b] – Как и все прочее, это важно, когда я этим занимаюсь, а когда прекращаю – перестает быть важным. [b]– А какую музыку вы сами любите?[/b] – Музыку моей молодости, Pink Floyd, Джимми Хендрикса... Сейчас таких талантов уже нет. И у меня нет достаточного таланта, чтобы следовать за ними. [b]– Когда вы заканчиваете роман и он поступает в продажу, вас не волнует, как он продается? Работа-то закончена?[/b] – Именно так, закончена. Нет, цифры не важны. Денег у меня и так достаточно. Но я рад за моих издателей, что книги продаются хорошо. [b]– Перейдем от поэзии к науке. В «Возможности острова» вы рассуждаете о клонировании. Представляется ли вам клонирование человека возможным и необходимым?[/b] – Оно, безусловно, возможно и, несомненно, не необходимо. Но здесь встает вопрос общественного согласия, и не мне его решать. [b]– Однако вы в этом романе довольно радикально противопоставляете два пути – самоубийство и вечную жизнь. Вы-то сами к чему больше склоняетесь?[/b] – Существует необходимая и неизбежная писательская шизофрения. В тот момент, когда я пишу о герое, выбирающем самоубийство, я согласен с ним, а потом начинаю защищать другую позицию… [b]– Вам не кажется, что люди все чаще смешивают ваших персонажей и их суждения с вашими собственными взглядами?[/b] – Люди постоянно смешивают одно с другим и делают это намеренно, а не по случайности. Скандальность необходима средствам массовой информации, чтобы повысить коммерческие показатели. Я не единственная их жертва; просто я – самый известный за рубежом. [b]– Никогда не хотелось объясниться, что ваши герои не равны вам?[/b] – Необходимость объяснять столь элементарные вещи кажется мне оскорбительной. [b]– А вам самому скандалы не нужны?[/b] – Да они мне только неприятности приносят! Судебные процессы, например. Издатели сходят с ума – ведь продажи книг могут быть приостановлены, и надолго. Это может в буквальном смысле убить книгу. Как я мог бы к этому стремиться? Если бы мне были нужны скандалы, я бы ходил в прямой эфир скандальных телепередач, куда меня постоянно приглашают. А я не хожу. [b]– Вы хотели бы пожертвовать цифрами продаж ваших книг ради того, чтобы вокруг вас не поднимали скандалов?[/b] – Мое желание ничего не меняет. Книги Орианны Фалаччи об исламе вызвали скандал именно из-за того, что их продавали гигантскими тиражами, в противном случае никто не поднимал бы шума. Если бы я был автором, не известным никому, и стал бы кричать что-то скандальное, никто бы не стал меня слушать. В любом случае, это вопрос технологии скандала, а не идейных дебатов. Мела Гибсона после «Страстей Христовых» в чем только не обвиняли – даже раскопали слова, сказанные его отцом в молодости… [b]– Вас расстраивает, когда влиятельные люди, в том числе уважаемые вами, обвиняют вас в чем-то, признаются в нелюбви к вашим книгам?[/b] – Честно говоря, мне на это плевать. [b]– И еще о любви. В «Возможности острова» вы назвали домашнюю собаку «тренажером для любви». А у вас самого есть собака?[/b] – Да, есть. Но собака – не обычное домашнее животное. Ее с другими не сравнишь. И вообще, не надо думать, что все животные равны друг другу в нравственном плане! Медведь, например, находится в самом низу иерархии… Его мы первого и уничтожим ([i]Смеется[/i]). [b]– Недавно в Берлине с большим шумом представили фильм по вашему роману «Элементарные частицы». О вашем отношении к нему ничего не сообщалось. Вы вообще его видели?[/b] – А где бы я его увидел? Во Франции он пока не вышел. Никто меня не приглашал его посмотреть. Наверное, они сразу решили, что фильм мне не понравится. Но я на них не в обиде. [b]– А мне режиссер Оскар Роллер сказал, что вам просто неинтересно его смотреть.[/b] – Да он даже не попробовал меня позвать! На самом деле я был соавтором сценария другого фильма по тому же роману, но мы с режиссером так и не нашли финансирования. Режиссером должен был быть Филипп Арель, постановщик предыдущего фильма по моему первому роману – «Расширение пространства борьбы». Ничего у нас не вышло. [b]– «Платформу» пока не экранизируют? Ее же наградили специальным призом как роман, заслуживающий экранизации?[/b] – Нет, ничего не слышал о планах ее экранизации. Вернее, слышал, но от всех предложений, поступавших до сегодняшнего дня, пока отказался. [b]– С Михаэлем Ханеке не пытались наладить контакт? Я знаю, что вы преклоняетесь перед его фильмами.[/b] – Да, я его поклонник. Но о совместной работе с ним я не думал, в том числе в связи с вероятной экранизацией «Возможности острова». [i]Вступает директор издательства «Иностранка» Сергей Пархоменко. Для переиздания «Платформы» ему необходима фраза, чтобы вынести ее на обложку; он спрашивает совета у автора. Задумавшись, тот констатирует, что «Платформа» – не лучший его роман. А потом вспоминает удачную фразу: «Я знаю, что счастье существует».[/i] [b]– Если не «Платформа», то какой ваш роман – лучший?[/b] – Новый, «Возможность острова».

Новости СМИ2

00:00:00

Анатолий Горняк

Трусы, носки и галстук. Мужики, с праздником!

Алиса Янина

Сон или явь: почему россияне не высыпаются

Антон Крылов

Очень хочется тишины

Михаил Бударагин

Сурков уходит. Сурков остается

Мехти Мехтиев

Ипотека-2020: жилье станет доступнее

Георгий Бовт

Как не допустить новой донбасской войны

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

Как будет судить Христос

Примеры решают верно, а геометрию знают плохо

Химия помогает изучать планеты

Пролетевшая в небе звезда. К 170-летию со дня рождения художника Федора Васильева

Летающие поезда скоро станут реальностью