«Красный павильон» вольется в сегодняшнюю палитру города

[i][b]На 1-й Фрунзенской улице намечается воссоздать павильон СССР, выставлявшийся на Международной выставке декоративных искусств в Париже в 1925 году.[/b][/i]Тогда этот «Красный павильон» произвел фурор в Европе. Его автор Константин Мельников (1890–1974) не только завоевал Гран-при, он ворвался метеором на арену мирового зодчества. Его небольшое сооружение привнесло в мировую архитектуру букет идей. Публика поражалась – как это может быть? Через «лепестковую» крышу видны открытое небо и кроны деревьев, а капли дождя в павильон не попадают.Сколько таких находок было у зодчего! Только он мог построить, например, дансинг из струй фонтанов, под которыми можно было танцевать, не опасаясь испортить фрак или бальное платье.О творчестве Константина Мельникова корреспондент «ВМ» поговорила с [b]профессором Московского института коммунального хозяйства и строительства Вадимом СЕМЕНОВЫМ [/b]и [b]академиком Международной академии архитектуры Юрием ПЛАТОНОВЫМ[/b].– Мы давно мечтали воссоздать «Красный павильон» на родине архитектора, – рассказывает Вадим Семенов. – Прежде чем ехать в Париж, павильон выиграл у нас конкурс, в жюри которого были Луначарский, Маяковский, другие яркие личности молодой республики.[b]– Что стало с «Красным павильоном»?[/b]– Французы не только приняли его с восторгом, но и бережно сохраняли до 1950-х. И это несмотря на то, что выставочный павильон из стекла и дерева не был рассчитан на долгую жизнь. После завершения выставки павильон перенесли на другое место, а улице, где его поставили, дали имя Мельникова. Когда сооружение стало ветшать, французы тщетно обращались к нам с предложением принять участие в его судьбе, предоставить чертежи для воссоздания. Обращения повисали в воздухе. В ту пору конструктивизм в СССР, мягко говоря, не признавался.[b]– Как жил классик авангарда в это время?[/b]– Тогда он, архитектор с мировым именем, вынужден был преподавать черчение в нашем институте. При этом, как человек верующий, который не стеснялся ходить в церковь, он мог запросто лишиться и этой преподавательской работы. Разумеется, участвовать в судьбе своего шедевра Константин Степанович не мог. В итоге павильон разобрали, но до сих пор в Париже поговаривают о его восстановлении. Теперь, похоже, мы это сделаем быстрее.[b]– Ваша идея нашла поддержку?[/b]– Ее не только поддержали. Создан проект воссоздания «Красного павильона», которым руководят главный архитектор Москвы Александр Кузьмин и президент Международной академии архитектуры Юрий Платонов. Уникальное сооружение станет «узловым» пунктом на пешеходном туристическом маршруте «Нескучный сад – Москва-Сити». Мне в проекте восстановления доверены историко-архивные и научно-реставрационные исследования.[b]– В Москве, я знаю, сохранились другие постройки Мельникова – например, клубы «Каучук» на Плющихе, имени Русакова на Стромынке, гаражи, его собственный дом. Их состояние, скажем так, не лучшее. Может, правильнее реставрировать уже существующие здания, чем воссоздавать парижский павильон?[/b]– Одно другому не мешает. Мы все будем в выигрыше, если воздадим должное наследию мастера.Академик Платонов сейчас реализует проект всепогодного прогулочного маршрута «Стеклянные улицы». В этот проект на редкость удачно вписывается идея восстановления «Красного павильона». Этот маршрут пролегает по крытым пешеходным мостам через Москву-реку и во многих местах проходит под светопрозрачными кровлями. Начало пути – знаменитая Шуховская башня на Шаболовке. Это символично, потому что блестящий инженер Владимир Шухов сотрудничал с Константином Мельниковым, был его соавтором при строительстве Бахметьевского гаража недалеко от Сущевки.Пройдя через Нескучный сад и Пушкинский мост, пешеходы окажутся на 1-й Фрунзенской улице, напоминающей тенистый бульвар.– Это место, – уверен Платонов, – пластически и ландшафтно очень похоже на тот уголок Парижа, где когда-то стоял «Красный павильон». Наш мэр поддержал предложение устраивать в воссозданном павильоне выставки Международной академии архитектуры. Вечерами витрины, смотрящие внутрь, будут гореть. В этом пространстве всегда будет жить авангардное зодчество, которое вот уже почти 100 лет ассоциируется с удивительным взлетом российского архитектурного искусства.[b]– Какое место, Юрий Павлович, вы отводите Мельникову?[/b]– Его нельзя поставить в ряд конструктивистов. Все они прекрасные мастера, но он – особый. Он драматический конструктивист. Его проекты не были засушенно-функциональными, они были удивительно пространственны, рассчитаны на творческое восприятие света, пластики, композиции, художественные ассоциации, фантазию. Благодаря моему отцу, художнику и архитектору, я еще маленьким мальчиком бывал в доме Мельникова в Кривоарбатском, лазил там по деревянной лестнице, удивлялся необычным окнам. Та незабываемая игра пространств осталась со мной на всю жизнь.[b]– Реально ли воссоздать в наше время стеклянно-деревянное сооружение? Или, может быть, «поезд ушел»?[/b]– Это будет настоящее научно-реставрационное воссоздание, и проект использования павильона будет максимально повторять обстановку в интерьере и вокруг, какой ее видел автор. Все сделаем по чертежам Мельникова и по рабочим чертежам, которые выполнила французская компания «Парижские плотники». Конечно, деревянные конструкции будут клееными, с современной противопожарной пропиткой и с металлическими скрепами, а стекло, вероятно, будет лучше того, что было в 1925 году. Используем стеклопакеты. Но вся графика, все размеры будут повторены абсолютно точно.После строительства павильона пешеходная эспланада получит завершенный вид на значительном участке от Ленинского проспекта до Комсомольского с выходом к станции метро «Фрунзенская».[b]СПРАВКА «ВМ»[/b][i]Малоизвестно, что в 1950–1960-е годы Константин Мельников поддерживал дружеские отношения с художниками и поэтами – представителями так называемого второго русского авангарда. Они вспоминают, как на Пасху менялись с архитектором крашеными яйцами, оформленными в супрематистском духе а-ля Малевич, а-ля Лисицкий. Тогда Мельников нередко показывал свои давние проекты, выполненные для Парижа. Например, неосуществленный стеклянный гараж над Сеной, в котором впервые блестяще был использован «эффект невидимости». Паркинг-гараж должен был висеть над рекой туманным призраком, отражая облака и рябь воды. Жюри вывело этот проект за рамки конкурса с интересным комментарием: «Работа опережает время и достойна осуществления в XXI веке».[/i]