Средь шумного бала порочна…

[b]«Дама с камелиями» Дж. Верди — В. Корчагин.Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Хореограф Д. Брянцев [/b][i]Балетмейстер Дмитрий Брянцев очень любит музыку оперы Верди «Травиата», поэтому он и решил перенести на балетную сцену оперный сюжет. Однако после всех манипуляций, произведенных с музыкой композитором Владимиром Корчагиным, искренность этой любви вызывает некоторые сомнения. Человека, хорошо знакомого с «Травиатой», мелко трясет на протяжении всего спектакля: настолько произвольно и алогично соединены предварительно безжалостно разорванные ткани оперы. Некоторые эпизоды дописаны, а шлягерные классические мотивы лихо аранжированы в духе незатейливой попсы.[/i]Наталия КОЛЕСОВА Сочинение Дмитрия Брянцева — произведение сугубо самостоятельное, лишь отдаленно связанное со знаменитым сюжетом. Тем более что герои его постановки — не Виолетта и Альфред (как в опере Верди), а Маргарита и Арман (как в «Даме с камелиями» Александра Дюма-сына). Брянцев идет своим путем — упрямо, не признавая авторитетов. Поэтому считает героиню своего спектакля не несчастной жертвой обстоятельств и болезни, а циничным и порочным продуктом своей среды. Своеобразной Манон Леско начала ХХI века. Героев в спектакле трое: страстная и нервная Маргарита (Наталья Ледовская), рафинированный эстет Арман (Георги Смилевски) и зловещий, развратный и всесильный Лысый (Антон Домашев), покровитель Маргариты. Мужчины символизируют два полюса души героини: на одном — стремление к большой и чистой любви, на другом — грубая власть порока.О, что только не рождается в возбужденном мозгу хореографа: инвалидная коляска как символ неизлечимой болезни героини (хотя Маргарита, помнится, умирала от чахотки, а не от сифилиса и паралича), аскетичный катафалк, влекомый похоронными агентами на заднем плане — настойчивое напоминание о смерти, повторяемое раз восемь на протяжении спектакля! Здесь и кушетка, на которой Маргарита предается утехам группового секса средь шумного бала, и дьявольские взрывы (пиротехнические эффекты), и морг, откуда героиня отправляется в последний путь, а Лысый в красных чулках с подвязками — прямиком в адское пламя преисподней. Среди всей этой вакханалии режиссерских «находок» и аляповатого кордебалета, с одинаковой бессмысленностью танцующего и канкан, и пасторальные танцы во время краткой идиллии любовников, выгодно выделяются солисты.Наталья Ледовская, балерина феноменальных возможностей, жертвует статью классической прима-балерины если не с радостью, то с азартом и риском экспериментатора. От привычек дорогой куртизанки она через страдание и прозрение переходит к лиризму и вновь обрушивается в водоворот порока. Даже грим — утрированные черные тени, как на лицах «ночных бабочек» с парижской Пляс Пигаль ранним утром, — не портит ее. А что уж говорить о технической стороне роли, с которой балерина справляется превосходно. Особенно удаются дуэты — сладострастное танго с Лысым (с медленными, как в фигурном катании, вращениями), и пронзительное адажио с Арманом из второго акта.Раздвоение личности героини, отрицающей любовь и в то же время мечтающей о ней, показано Ледовской очень точно. Кульминация роли в этом смысле — страшная разрушительная истерика, заставляющая Маргариту бежать от счастья в сельском уединении к вожделеющей ее толпе светских стервятников и пошляков.Драматизм ситуации подчеркивается постоянным присутствием на сцене антагонистов — циничного Лысого и романтичного Армана, занимающих места в ложах напротив друг друга (так распорядился сценическим пространством Валерий Левенталь, усиливший таким приемом и багряным занавесом театральный аспект спектакля). Блестящая работа Антона Домашева, танцовщика гротескного и пластически чрезвычайно выразительного, — образ неискоренимого порока, свившего гнездо в сердце героини. Постановщику в связи с концепцией он чрезвычайно дорог. Поэтому возвышенный и нездешне красивый Арман отпущен им в свободное плавание. Вечная судьба положительных героев. К счастью, Георги Смилевски со всем темпераментом молодости небезуспешно отстаивает право своего героя на естественные страсти.Дмитрий Брянцев, безусловно, не ошибся в выборе солистов.Они поддержали своими талантами и артистизмом конструкцию его авторского замысла, находящегося не в самых близких отношениях с искусством режиссуры. Хореография же «Дамы с камелиями» нет-нет да и напомнит «Призрачный бал» Брянцева в лучших своих моментах и скверный кафешантан — в спорных. Но, похоже, спектакль ожидает успех у широкой публики, жадной не только до грандиозных скандалов, но и до маленьких скандальчиков.