[i]Парадного интервью, интервью-отчета не получилось.Она говорила так, словно выпускала пар из котла, боясь, что я сейчас встану и уйду. А ей надо было кому-то все рассказать… Она — это [b]Коптелова Таня[/b], победитель конкурса «Женщина — директор года». Она же и все остальное — заместитель директора, бухгалтер, завхоз, снабженец и девочка на побегушках маленького молочного завода в поселке Федюково Подольского района. Завода, отобравшего у нее мужа, здоровье, но не веру в людей, удивительную после того, что она рассказала.[/i]После восьми классов федюковской сельской школы Тане пришлось оставить и школу театральную при Щукинском училище, которую посещала в надежде стать знаменитой и самостоятельной. В семье без отца было трое детей, и девушка пошла за профессией в кулинарный техникум: говорили, повара хорошо зарабатывают, да и с продуктами будет легче.Первое место работы — Ярославский вокзал. Там, в дорожном ресторане, увидела театр, который называется жизнью, со всей его скабрезностью и непроходящим запахом «полтавских» котлет.Потом замужество, первая дочка, поступление в Плехановский. А через месяц после родов Таня попала в больницу. Четырнадцать (!) операций на сердце и клиническая смерть. В Подольскую больницу завода Орджоникидзе, где она оказалась, тогда, в апреле 80-го, привезли парнишку с пулевым ранением головы. Из Афганистана, из разгоравшейся там войны. У него была задета нервная система, и солдату грозило остаться в лучшем случае калекой. По линии Министерства обороны ему выделили дорогое и дефицитное лекарство.Восемнадцатилетний мальчишка отдал его Тане, спасая ее и подписывая смертный приговор себе… Когда вышла из больницы, ребенку остававшемуся с мужем, уже исполнилось 10 месяцев. Опять работа: сначала в ресторане аэропорта «Домодедово», потом в зиловской столовой. «Артистическое» прошлое давало о себе знать: многочисленные награды на конкурсах поваров, достижения, достойные Книги рекордов Гиннесса, — заливное высотой в метр двадцать с «плавающими» внутри рыбками, как в аквариуме.Приглашение работать заведующей производством комбината питания Института экономики открыло возможность для самовыражения.Очень скоро там появились уютное кафе, сауна с бассейном, стали захаживать известные артисты. Пришли достаток, устроенность, уважение — чего еще надо? Но хотелось самостоятельности. И Татьяна Петровна вскоре ее получила полной мерой… В ее родном поселке несколько лет стоял памятником ушедшему социализму недостроенный мясомолочный завод. На стройке сменились уже три директора, пока она окончательно не заглохла и не стала разворовываться: сначала оборудование из нержавейки, затем трубы, полы, рамы… Даже крыша была демонтирована местными жителями на свои сараи и гаражи.Таня в то время жила в одном доме с директором совхоза «Путь Ильича» А. Г. Сидоренко. Нет-нет, да и встречала его, предложив как-то раз совместными усилиями реанимировать завод. Директор отшутился, но упорная женщина продолжала его терзать, пока наконец через год не услышала: «Ладно, занимайся!».И она начала заниматься… Бросила прежнюю безбедную работу, зарегистрировала свое предприятие, подписала договор о совместной деятельности с совхозом. Затем взяла в фонде поддержки предпринимательства кредит на 18 месяцев под 50 процентов, что очень удачно, наняла приезжих строителей — и дело закипело.Люди работали не за страх, а за совесть, получая не бог весть какие деньги. Ковыряясь лопатами в глиняной жиже котлована осенью, когда экскаватор просто не мог подъехать ближе, накрывая разрытую яму пленкой и подсвечивая себе ночью, работяги видели постоянно ее, отвечающую теперь за деньги, взятые в кредит, за украинцев и молдаван, кормящих свои семьи, за себя: «Стыдно будет перед односельчанами, если не получится».Но получилось. В конце декабря 1994 года построенный по сути заново за шесть месяцев завод принял первое молоко. И первые федюковские сырки, творог, сметана пошли в местные и московские магазины. Видя ожившее молочное предприятие у себя под боком, соседние подольские и домодедовские совхозы повезли сюда свою продукцию. Таня Коптелова, поверившая в свои силы, строила планы на будущее… Но она забыла об одном русском чувстве, которое просыпается в нас, когда мы видим, что кому-то хорошо.Это зависть. Умные люди направляют это чувство во благо себе, начиная «крутиться», чтобы жить не хуже соседа, глупые думают, как сделать «везунчику» плохо, чтобы жил, как все, и не высовывался.К последним, видимо, относился директор совхоза А. Г. Сидоренко.Поначалу, как и было записано в договоре, он поставлял молоко на завод, бесплатно внося свою долю в совместную деятельность. Разделив, конечно, потом прибыль от готовой продукции с заводом. Но позже это ему показалось несправедливым, и он выставил счет на кругленькую сумму за поставленное в течение нескольких месяцев молоко. Для только задышавшего предприятия это была удавка. Посыпались организованные директором совхоза вызовы в прокуратуру. Но, поскольку ни законов, ни договоров Коптелова не нарушала, придраться было не к чему.Тогда совхоз решает по-своему — он отключает электроэнергию. По словам Татьяны, это был самый страшный день в ее жизни. На дворе январь 97-го. Оборудование встает, трубы размораживаются, цеха в воде. Но странное дело, люди, построившие этот завод и теперь на нем работающие, не уходят. Они сами днем и ночью охраняют мертвое предприятие, не давая его опять разворовать и отогреваясь в каптерке паяльной лампой, теряя при этом сознание от удушья.«Не думала, что переживу это, — говорит Татьяна, — хотя больше десятка операций на сердце перенесла. Две недели повыла, а потом поехала в Подольск в Мосэнерго просить помощи». И ведь помогли. Женщине, не имевшей в то время ни копейки, государственная организация за две недели смонтировала свою подстанцию. Электрики по три часа сидели на столбе в 20-градусный мороз, заскорузлыми пальцами соединяя не только провода, но и чужих, в общем-то, людей, одни из которых решили помочь другим.Видя, что рядом с гибнущим совхозом предприятие вновь стало расцветать, аграрный босс отключает через несколько месяцев воду. Летняя жара, молоко портится, котлы мыть нечем. Татьяна Коптелова договаривается с дорожниками возить воду в автоцистернах, по 10 «бочек» в день. Завод не стоит.Истерзанная душа завистника такого перенести не смогла. На принадлежащие заводу 2 гектара земли загоняются бульдозеры и сметают все очистные люки и котлованы, оставляя детище хрупкой женщины без канализации. Отходы молока, не имея выхода, потекли на землю. Образовалась огромная зловонная лужа. Местные жители тут же примчались с колами, требуя порядка. Совхоз немедля вызывает СЭС, которая и закрывает завод.Первым не выдерживает муж.Татьяна вместе со школьницами-дочерьми оставляет квартиру ему и перебирается в баню — единственное сооружение на планируемом когдато дачном участке. «Я вдруг заметила тогда, — признается Татьяна, — что дочери стали ходить на цыпочках и бояться приближаться ко мне. Я поняла, что должна что-то сделать или сказать себе, что это предел».…Потратив два месяца и залезая в новые долги, Коптелова роет свою артезианскую скважину и строит свои очистные сооружения. А заодно и покупает свой радиотелефон, «добивающий» до местной АТС, так как провода, проходящие по территории совхоза, перерублены.В предпоследний день 1998 года завод запускается вновь. Вот уже три месяца он работает нормально. Соседние совхозы, которым Татьяна Петровна задолжала за молоко и которые на время ушли к другим, снова вернулись в Федюково. Отозвав свои претензии из судов, они поверили ей, женщине, живущей в баньке с детьми и приносящей постоянно свежие цветы на могилу воина-интернационалиста, отдавшего ей вместе с лекарством свою жизнь. Женщине, посвящающей работе двадцать часов в день и уверяющей, что хороших людей на земле гораздо больше, чем плохих…