Графини спасают художников
[b]Выставка «Новая жизнь рисунков старых мастеров», которая проходит сейчас в Третьяковке в залах графики, посвящена не Брюллову, Кипренскому, Кустодиеву, etc., работы которых на выставке демонстрируются, а сотрудницам двух отделов ГТГ: графики и ее реставрации.[/b]Их называют «графинями». У графинь, правда, сейчас есть один граф – реставратор Владислав Нефедов, но вообще-то восстановление сангин, пастелей, карандашей и прочая, и прочая – традиционно женское дело: нужны осторожность, нежность и хорошая интуиция. Эти качества передаются по наследству. Буквально.Отдел реставрации графики ГТГ основала Елена Дивова (1906–1981), ученица одного из самых именитых отечественных реставраторов Елизаветы Костиковой. А теперь отдел возглавляет Алина Тейс, дочь Костиковой. В ее отделе – семь сотрудников.Что им приходится делать? Например, надо брать микробиологические пробы – на наличие грибка, который может «сожрать» работу.Надо дублировать поврежденную работу на новую бумагу – причем особую, бескислотную. Нужно учитывать, что пергамент хранит «память о покоробленности» (то есть даже тщательно разглаженный и зареставрированный, он может при малейшей перемене влажности и температуры опять «поползти» и собраться в гармошку). Иногда следует проверять работу подкрахмаленной бумагой – на отсутствие хлора. Наконец, надо просто бережно укреплять «красочный слой»: те же рисунки пастелью при малейших сотрясениях «пылят» и осыпаются, а доморощенные способы пастель сохранить-зафиксировать остаются довольно варварскими (отечественные художники, например, до сих пор любят распылять на пастель… женский лак для волос, от чего работа, разумеется, фиксируется и осыпаться перестает, но безнадежно темнеет).О результатах героической борьбы реставраторов с тленом можно судить тут же, на выставке. Увы, сравнить состояние работ «до» и состояние «после» довольно затруднительно: чтобы оценить, допустим, подвиг молодой реставраторши Анны Исайкиной, которая спасла из небытия рисунок Бромирского, нужно бегать от стеклянной витрины в центре зала к стене и обратно.Впрочем, полюбоваться на выставке стоит не только на то, как здорово очищена от мушиных экскрементов старинная бумага, но и на сами рисунки. Александр Иванов в набросках – свободный и непринужденный. Василий Суриков в эскизе к неосуществленной картине «Клеопатра» – неистовый романтик. Даже работавший в России в 80-х годах XVIII века портретист Иоганн Барду (широко известные пастельные портреты московской аристократии начала XIX века, кстати сказать, принадлежат не ему, а его родственнику Карлу Вильгельму), художник холодноватый, кажется нежным влюбленным и тонким знатоком «загадочной русской души».Еще в залах графики можно найти Марка Шагала и Михаила Ларионова, Павла Федотова и Михаила Врубеля.
