Главные достоинства аудитора Яковлева

Главные достоинства аудитора Яковлева

Общество

Солдатскому сыну Гавриле Яковлеву пришлось пробиваться в жизни с самых низов. Он был из «кантонистских детей» и учился «наукам» в особых «кантонистских школах» при полку, где его науками не слишком перегрузили. До самой смерти он худо знал грамоту и читал по слогам печатное, а рукописное и вовсе не разбирал. Должность аудитора была введена в армии Петром I – аудиторы занимались расследованиями обстоятельств дел, подлежащих суду. К этому занятию у малограмотного писаря обнаружился талант – он ловко находил преступников. Эту способность начальство оценило, сделав Яковлева московским следственным приставом. Таких чиновников, расследовавших уголовные преступления, в Москве в те времена было всего четверо. От докучливой писанины Яковлев был избавлен – ему разрешили нанимать помощников. На него работали несколько писцов, которыми командовал старший письмоводитель, уродливый горбун, большой дока по части судейского крючкотворства. Когда-то он был судейским чиновником, и его с треском выперли со службы за взятки. Но Яковлев, «не обратив на эти обстоятельства» внимания, подобрал его и пригрел, сделав своей правой рукой. Впрочем, и сам Яковлев красотой не блистал: был силен физически, но невысок, пузат, а лицом неприятен… Об этом самом лице современники выражались определеннее – «харя, помеченная следами пристрастия к горячительным напиткам»: одутловатая, сине-багрового цвета, со склеротическими прожилками, засыпанная следами угрей... Особым умом Яковлев, как отмечали знавшие его люди, не блистал, но дело знал отменно. Он, как никто другой, в то время умел наладить работу сыска, создать, по-современному выражаясь, «агентурный аппарат». На него работала целая свора агентов, набранных из уголовников. Они содержали притоны, воровали вместе с остальными, но хозяином признавали только Яковлева. Подобно литературному Шерлоку Холмсу, Яковлев очень любил «театральность»: использовал грим, переодевался, чтобы проникать в самые опасные места. В облике нищего он стоял на паперти, прося подаяние; терся среди пропойц, сходившихся утром к дверям кабаков на опохмелку... Под чужой личиной посещал самые опасные притоны. Не всегда подобные вылазки приносили успех – иногда Яковлева «расшифровывали» и тогда на его долю перепадали чувствительные побои. Несколько раз только его громадная сила и везение помогли избежать смерти. Когда после провала операции ему приходилось отлеживаться, «зализывая раны», лечился он не у докторов, а сам, натирая ушибленные места «хлебным вином». Эту же «микстуру» Яковлев принимал и внутрь. Он был от природы жесток. Впрочем, особой деликатности от него и не требовалось – он должен был «ловить и стращать». Немудрено, что и увлечения у него были подстать ремеслу: любил медвежью травлю, сам держал свору псов, натасканных на медведя. Не пропускал Яковлев и публичных экзекуций; водил знакомства с московскими «катами», среди которых слыл знатоком палаческого инструмента… Слава о сыщике по Москве шла дурная, мамаши пугали Яковлевым непослушных детишек. Впрочем, его имя гипнотически действовало на опытных преступников: стоило следователю пригрозить на допросе подозреваемому, что он сейчас кликнет на помощь Яковлева, как тот, пав на колени, просил «не беспокоить Гаврилу Яклича понапрасну». И сознавался. Рассказывали, что не чурался Яковлев и провокаций: через своих людей организовывал «дерзкое преступление», а когда начальство поручало ему поиски, арестовывал «с поличным» всех, кого втягивали в дело его клевреты. Так строилась карьера, выведшая солдатского сына в коллежские советники, что в переводе на армейские чины равнялось званию полковника. Грудь Гаврилы Яковлевича украшали несколько орденов, кроме которых ему было пожаловано множество перстней, табакерок, денежных премий и прочих знаков отличия. Но все нажитое пошло неизвестно кому, когда на исходе шестого десятка, в 1831 году, главный московский сыскарь умер от холеры. Потомства он не оставил. Из праха вышел, в прах и отошел.

Google newsYandex newsYandex dzen