«Ночные бабочки» на Тверской летали стаями

[b]17 октября полицейская техно-строительная комиссия осмотрела перестроенное здание лианозовского театра в Камергерском переулке, предназначенное для МХТа. Комиссия признала здание «удовлетворительным и пригодным» для эксплуатации.[/b]На следующий день та же процедура повторилась с новым зданием театра Шарля Омона «Декаденс» на Большой Садовой (на месте нынешнего Театра им. Моссовета). И этот театр очень понравился комиссии: много выходов, более 30 гидрантов, кроме того, на случай пожара была устроена водяная завеса, разделяющая зрительный зал и сцену. Но обоим театрам не повезло с самого начала: в Художественном провалилась первая постановка «Мещан» М. Горького, а в «Декаденсе» во время спектакля в вестибюле вместе с люстрой обвалился огромный кусок потолка. По счастью, люди не пострадали.А 12 октября «абоненты московского Общества электрического освещения были поставлены, как писали газеты, благодаря небрежности и халатности администрации» компании чуть ли не в «критическое положение». Звучит громко, но «критическое положение» продолжалось не более 15 минут из-за небольшой аварии в кабельной сети. Случилось это в полвторого ночи, когда большинство потребителей спало.На фоне электрических выкрутасов последнего десятилетия все это выглядит невинной шуткой.Впрочем, жителям досаждали не столько издержки технического прогресса, сколько свои же соседи. Участок от Филипповской кофейни на Тверской улице до бульваров, а также весь Страстной бульвар, вплоть до Петровских ворот, представляли собой примерно то же самое, что Тверская в наши дни.«Сомнительные феи» собирались здесь в настоящие стаи и нагло приставали к прохожим. Не отставали от них и «кавалеры без определенных занятий». То и дело слышались неприличные шутки и остроты, вульгарный смех, особенно пронзительный в ночной тиши, а временами дикий нечеловеческий визг, заставляющий вздрагивать прохожих и бежать без оглядки. Нередко феи и кавалеры «принимали импровизированные, но довольно циничные позы и устраивали «подвижные игры» непозволительного характера…» По сравнению с этим кошмаром эксгибиционист-одиночка выглядел просто миролюбиво.Впрочем, слова этого в России еще не знали и называли его просо сумасшедшим. Странный субъект небольшого роста, одетый в широкий плащ, постоянно крутился вблизи женских гимназий.Подойдя близко к какой-нибудь гимназистке, он внезапно широко распахивал плащ, под которым ничего не было. Остолбеневшая девушка не могла вымолвить даже слово, не говоря уж о том, чтобы позвать городового.Субъект, впрочем, был совершенно вменяем, поскольку из-за страха быть пойманным постоянно менял внешность, перекрашивая волосы, отпуская бороду или обриваясь наголо.А у Варварских ворот задержали человека, вокруг туловища которого была обмотана железная проволока. Когда у него спросили, зачем ему это нужно, он «на голубом глазу» ответил, что решил носить вериги. При проверке будущий отшельник оказался обычным воришкой, похитившим проволоку со стройки дома на Старой площади.Воровали не только обыватели, но и городские чиновники. Один из торговых смотрителей украл деньги. Причем ему долго не могли предъявить обвинение, не зная, как квалифицировать преступление: как растрату или как денежный недочет? И даже сумму похищенного смогли определить лишь приблизительно — от 7 до 10 тысяч рублей. Виновный, собирая городские налоги, выдавал вместо узаконенных квитанций самодельные расписки, а иногда и ничего не выдавал. Определить, кто платил правильно, а кто нет, оказалось просто невозможным…