В Ариэле, что раскинулся на желтых холмах Самарии, праздновали восемнадцатилетие Саши Левина.Было это совсем недавно, в январе, я был в числе приглашенных.В Израиле есть песенка: «Пришла зима, и все зазеленело». Поэтому в широкое окно заглядывали розовые соцветия флоксов, за ними угадывалась темная гряда недалеких гор… Именинник заканчивал школу, и, как и всякого израильского парня, его ждала военная служба. И вот тут-то и была заковыка: Саша во что бы то ни стало хотел служить на флоте, причем не просто на флоте, а исключительно на подводных лодках. А их в ВМС Израиля всего три.Откуда у вполне сухопутного мальчишки (он вырос в Оренбурге, от Ариэля до моря тоже было далековато) такая любовь к подплаву, я никак не мог взять в толк, однако терпеливо отвечал на расспросы Сашиных родителей. Как-никак на подводных лодках ходил — и немало. При этом, естественно, я уверял, что на лодках не в пример легче, чем, скажем, в пехоте или авиации.И надо же было случиться такому, что в тот же день и в том же Ариэле я встретил у других своих знакомых офицера… с израильского военного корабля! И, разумеется, потащил его к Саше. И молодой офицер заверил, что попасть в подплав никакого труда не составит.Словом, мое пребывание в Израиле приняло вполне военно-морские очертания. И тут я неожиданно вспомнил, что впервые столкнулся с ВМС Израиля еще 44 (!) года тому назад. И не где-нибудь, а в столице Балтийского флота.Впрочем, по порядку.В те далекие годы я в звании инженер-капитана 3 ранга служил на крайнем западе России — в Балтийске. Холодная война набирала обороты, едва ли не каждую неделю по городу мчались оповестители, собирая «товарищей офицеров» к месту службы, на кораблях гремели колокола громкого боя. Но выдавался и свободный вечер, и тогда наши красивые молодые жены накрывали стол, и мы говорили уже не только о службе.Вот в один из таких дней я и пригласил к себе в гости капитана 2-го ранга Гришу Гильмана.Гриша жил со мной в одном доме на Морском бульваре, и отличало его от остальных офицеров разве только то, что был он гораздо старше нас и в своем звании перехаживал, наверное, второй срок.И еще: в Балтийск его перевели из Москвы, и не откуда-нибудь, а из Главного штаба ВМФ, где он служил в разведке — случай, прямо скажем, редкостный. Балтийск — не Севастополь, наглухо закрытый гарнизон, и служить в нем особой радости не доставляло. Впрочем, расспрашивать о таких вещах было не принято. Гриша оказался вполне свойским человеком, и этого было достаточно… Так вот, сидели, как водится, уже не один час (моя Майя испекла тогда замечательный пирог), выпили, разумеется, не по одной, и вдруг Гриша говорит: — А знаешь, Марк, а ведь был военно-морским министром Израиля.Если бы он сказал, что был солистом балета Большого театра, я бы, наверное, удивился меньше. По-моему, я даже протрезвел.В 1958 году в столице дважды Краснознаменного Балтийского флота, в двух шагах от причала, где стояли в готовности боевые корабли, пить водку с министром… Израиля! Угадав мое настроение, Гриша рассказал следующее.Как известно, Советский Союз был одной из стран, которые поддержали после Второй мировой войны создание в Палестине еврейского государства. Делалось это далеко не бескорыстно. Сталин рассчитывал, что в самом подбрюшье у британского льва образуется еще одна страна народной демократии.С этой целью в Москве было срочно сформировано правительство будущего Израиля во главе со старым большевиком Соломоном Лозовским. А военно-морским министром назначили Гришу Гильмана. Фамилия подходящая, всю войну в разведке… Самолет с министрами уже прогревал моторы во «Внуково», как поступило сообщение: в Тель-Авиве уже сформировано свое правительство во главе с Бен-Гурионом. А вскоре и политика Сталина повернулась на 180 градусов. В СССР была инспирирована широкая антисемитская кампания, в результате которой и Лозовский, и все его коллеги по Еврейскому антифашистскому комитету, созданному в годы войны с фашизмом, были арестованы.Гриша отделался испугом: несостоявшегося военно-морского министра Израиля сослали в Балтийск. Где я и встретился с ним в доме на Морском бульваре.Вскоре после того памятного вечера Гришу по выслуге лет проводили в запас, и дальнейшая его судьба мне неизвестна.[i]Иерусалим—Москва, январь 2003 года[/i]