Героиня нового киносезона Маша Шалаева «Вечерке»

Героиня нового киносезона Маша Шалаева "Вечерке"

Культура

Всего два игровых российских фильма попали на Берлинский кинофестиваль – «Русалка» Анны Меликян и «Нирвана» Игоря Волошина (они представлены соответственно в «Форуме» и «Панораме» Берлинале). И в обоих играет актриса Маша Шалаева, которую можно с полным правом назвать героиней этого киносезона. Ее биография делает странные зигзаги. Училась во ВГИКе, была отчислена со второго курса с формулировкой «За неспособность учиться в высшем учебном заведении», но именно на вгиковском фестивале получила приз за один из своих первых фильмов. Она снялась в полутора десятке картин, а по-настоящему «выстрелила» именно сейчас. Она обожает путешествовать, есть морепродукты, работала официанткой в клубе «Пропаганда» (владелец клуба всерьез предлагает ей вернуться туда), растит сына Нестора, умеет играть на домре, а те роли, которые она играет, всегда пишутся специально на нее. Еще она блондинка, но это не имеет никакого значения. Потому что Маша – девушка с «лица необщим выраженьем». А у таких девушек волосы могут быть любого цвета, хоть зеленые. В «Нирване», которая в эти дни не только демонстрируется в Берлине, но и выходит в российский прокат, Маша сыграла наркоманку, которая делает все, чтобы не расставаться с любимым человеком. С «Нирваны» мы и начали наш разговор. – Игоря Волошина я знаю давно. Мы познакомились на съемках фильма «Одиссея год 1989» Ильи Хотиненко. Потом долго не виделись. Как-то он позвонил, сказал, что собирается снимать кино. Я была не в очень хорошем расположении духа и, когда читала сценарий, думала: «Господи, не могу! Опять чернуха!» И вдруг в одно мгновение произошел перелом. Героиня говорит о любви к своему парню, наркоману: «Лучше я проживу два года с ним, чем пятьдесят без него!» Она полностью отдается своему чувству. И это совершенно изменило мое отношение к сценарию. Ведь можно всю жизнь проходить в толпе, быть незаметным человеком со средней работой, средней зарплатой и ни разу в жизни не испытать сверхчувства. И Игорь это очень точно понял. Я помню, пробовалась на эту роль с разными актрисами, которых подбирали на вторую женскую роль (ее сыграла Ольга Сутулова. – О. Ш.), и все говорили: «Нет! Это чернуха!» Люди не чувствовали, что Игорь весь негатив, все нарочитое, кричащее, вызывающее, неприятное, все киберпанковские проявления перевел во внешнюю форму – в одежду, прически. А чувства героев, их отношения, любовь он трактует почти как любовь к Богу, тоску по ближнему, попытку уйти от одиночества. – Ты довольна собой в этом фильме? – Не знаю... Мне было важно, что я понимаю то, что хочет сказать режиссер, понимаю героев. Мне вообще эта тема очень важна. Она «ложится» на меня. И Игорь давал мне много возможностей на площадке выражать то, что я чувствовала. Я довольна, что кино получилось, и не рассматриваю себя и свою работу отдельно от фильма. Мне не стыдно за то, что получилось. Когда смотрела фильм первый раз, очень волновалась – я вообще себя на экране с трудом воспринимаю. Так вот, сначала вроде бы идет просто сюжет, но чем дальше, тем больше возникает вопросов о любви к человеку, к Богу. Мне редко хочется посмотреть кино второй раз, а тут захотелось. – А почему ты так тяжело воспринимаешь себя на экране? – Наверное, это чисто актерская реакция. Актеры либо очень любят на себя смотреть – я знаю таких людей. Либо наоборот. Я себя никогда не идентифицирую с тем человеком, которого вижу на экране, поэтому мне каждый раз приходится привыкать к себе. Знаете, как люди иногда записывают себя на пленку, а потом слушают и думают: «Какой у меня противный голос!» Голос-то нормальный, а им кажется, что фальшивый. Вот тут то же самое. Я фальшь вижу на каком-то миллиметровом уровне. – А за какие роли еще не стыдно? – Я люблю «Машу». У меня сложное отношение к «Русалке», не потому, что я ее не люблю, просто она мне тяжело далась. Она такая… вымученная была. Я всем это рассказываю, и никто мне не верит, потому что на экране есть ощущение легкости. – Что именно тяжело давалось? – Все. Я никак не могла понять героиню, найти с ней общий язык. Хотя сейчас ловлю себя на том, что совершаю поступки, которые могла бы совершить Алиса. – За последние несколько лет русское кино стало очень гламурным. И героини, соответственно, в нем действуют гламурные – чистенькие, душистенькие, не смывающие макияж даже ночью. Вам с Анной Меликян, на мой взгляд, удалось создать новый тип героини. В сущности, она неудачница, лузер. А какой тебе самой видится героиня нашего времени? – Падший ангел. Падшая просветленная девушка. Падшая – в смысле жизненного опыта, перемолотая жизнью. Мне кажется, именно таких сегодня не хватает в кино. Вспомни героинь, к примеру, Натальи Гундаревой. Что только у них внутри не творилось! Я как-то снималась с Ириной Розановой, и она сказала, что главная проблема сегодня состоит в том, что актеры боятся играть сильные чувства, стремятся к чему-то нейтральному. По-моему, это очень точно. – Но вернемся к «Нирване». Ты сама попадала когда-нибудь в среду наркоманов, была знакома с людьми, подобными героям фильма? – Конечно, ведь в период моего взросления наркотики были повсюду. В мои 14–16 лет все вокруг кишело этим. Я знала моих ровесников, которых сегодня уже нет в живых. Но ведь в «Нирване» нет ни одной сцены, где моя героиня колется. Фильм вообще не об этом. В данном случае наркотики – это условие, если хотите, правила игры. Их принимаешь и дальше понимаешь, что речь идет совсем о другом. Как декорация, внутри которой развиваются отношения героев, дружба, любовь, то, что по-настоящему важно. – И в «Русалке, и в «Нирване» твои героини – это девушки, которые испытывают беззаветную любовь и ради нее готовы на все, даже умереть. Тебе самой близок тип жертвенной любви? – Ты своим вопросом сложила у меня в голове пазл. Знаешь, когда ничего не сходится, а потом – раз, и картина, которую я никак не могла увидеть, становится цельной. Что касается любви, то я не такой беззаветный человек. Я стараюсь быть неэгоистичной, но на самом деле я более эгоистична, чем мои героини. Но в принципе я не злой человек. Я могу любить и верить человеку долгое время, пока он окончательно не размажет меня по стенке. – Существует актерское суеверие, что судьба героя накладывает отпечаток на судьбу актера. У тебя не было такого чувства? – Это не чувство, это закономерность. Есть опасность перепутать своего героя и себя. Мы же пользуемся собой, когда играем, перерабатываем все эмоции в себе. Почему сейчас многие актеры приходят к вере? Иначе можно сойти с ума. Ты влезаешь внутрь такого количества персонажей! Актер – это в определенном смысле помойка. Да он и должен быть таким! Я часто замечала за собой, что роль уже сыграна и забыта, а послевкусие продолжается. Как будто что-то записывается на подкорку и руководит тобой. – Маша, а какие фильмы ты любишь смотреть как зритель? – В последнее время я начала смотреть русские фильмы, и два из них мне понравились: «Груз-200» и «Простые вещи». Но лучший фильм всех времен и народов, конечно, «Нирвана». А что касается жанров, то мне сейчас интересна научная фантастика вроде «Соляриса». – Как ты переживаешь периоды простоя, когда нет предложений или съемок? – Ну вот сейчас у меня пять месяцев без съемок. Но я так занята! Утром с памперсами бегаю, вечером – в вечернем платье выхожу. То в короткометражке что-то сделала, то мы с друзьями обсуждаем разные проекты. Видимо, у меня сейчас период накопления, развития. Я ведь не могу сниматься конвейером. Иначе меня ни на что не хватит. Мне надо подзаряжаться. – А что в ближайших планах? – С Игорем Волошиным мы затеваем новое кино. А пока съезжу в Берлин, может, там меня заметят.

Google newsGoogle newsGoogle news