Некоторые зрители-католики сочли фильм не только кощунственным, богохульным, но и лично оскорбительным. В прокуратуру Венеции 3 сентября был подан иск об оскорблении чувств верующих против Ульриха Зайдля, а также против его продюсеров, исполнительницы главной роли Марии Хофштеттер и администрации кинофестиваля.

Как отмечает официальный сайт Ватикана, фильм «пронизывают непристойности, которые отвлекают внимание зрителей от реальной цели». Споры о картине не утихают, верующие (а Италия остается католической страной) убеждены, что это нападение на религию - прямое богохульство.

«Режиссер Ульрих Зайдль, актриса Мария Хофштеттер, а также все лица, причастные к производству фильма и его демонстрации, в частности - Венецианский фестиваль, путем демонстрации кощунственных и откровенных сцен нарушили статьи 403 и 404 уголовного кодекса Итальянской Республики», - говорится в иске, поданном адвокатом Пьетро Гверини, возглавляющим одну из радикальных католических ассоциаций Италии.

Напомним, статьи 403 и 404 говорят об оскорблении религиозной конфессии «путем глумления над людьми либо злоупотребления предметами».

В данном случае зрители сочли кощунственными и возмутительными многие сцены в фильме, особенно эротический эпизод с распятием. По словам же самого Зайдля, любовь Анны-Марии к Иисусу все время растет, и, в конце концов, «естественным образом перерождается в сексуальную», что и демонстрируется в картине с участием распятия.

Напомним, «Рай: Вера» - второй фильм трилогии Зайдля о любви и женском теле. Героиню зовут Анна-Мария, она живет в одиночестве в просторном доме, работает медсестрой в рентгенологии. Свой отпуск дама проводит за богоугодными делами: молитвенными собраниями, проповедями и призывами к покаянию. А еще регулярно занимается самобичеванием и ношением тяжелых и колючих вериг. При этом влюбленная в Христа героиня абсолютна холодна и даже жестока по отношению к мужу-инвалиду.

Еще несколько дней назад Ульрих Зайдль заявлял, что «никогда не уклоняется от показа вещей, в которые никто на самом деле не хочет верить, и от нарушения табу». Но делает это не ради «встряски зрителя». Свои творческие цели и задачи, которые он преследовал, показывая столь скандальные сцены (видимо, целью было обличение современных вариантов фарисейства и фанатизма) режиссеру придется скоро объяснять в суде. Надо ли говорить, что никакой «Золотой лев» теперь и близко не подберется к его «райским кущам»?