Карта городских событий
Смотреть карту

Города вымрут, земля спасет

Общество
22 апреля на всей планете отмечается День Матери-Земли. Еще недавно я бы сказал, что от этой даты веет сермяжностью и посконностью и что не каждый готов пропахнуть луком и, рассупонившись и заколдобившись, промолвить: «Инда ж взопрели озимые!».

Где-то тенью, по касательной прошла информация, якобы размер коронавируса по отношению к человеку, что сам человек по отношению к планете. Люди разные, но копают всем два на метр.

— Вот... Камушки… — начальник из алмазодобывающей конторы на Полярном Урале протянул мне горсть блеклых алмазов в карат каждый.

Драга размером с семиэтажный дом плевалась и рычала, вгрызаясь в берега метровой в ширину речушки, углубляя ее на десяток метров, уродуя ландшафт. Стон, рев и скрежет гремели над лесотундрой. Рабочие как бы отвернулись. Мне предлагалось взять жменю камушков и не показывать на центральном канале, что увидел. Природа здесь зарастет-заживет лет за пятнадцать. Потом опять придет человек, забирая, что не нашел раньше. И оставит в покое, изнасилованной и ограбленной.

Не знаю, как там вирус, а мегаполисы — точно как метастазы на теле Земли. Город на двадцать пять миллионов человек. Зачем?! Некоторые врачи утверждают: не надо бы жить выше второго–третьего этажа — вы теряете связь с почвой. Кстати, вы давно ходили босиком?

— Температура? — переспросил по телефону друг, профессор медицины. — Ты на даче?

— Да.

— Выйди в сад, обними дерево, постой спокойно. Глаза закрой, расслабься. И выключи телевизор.

Я усмехнулся, но послушался. Через полчаса температуры не было и горло отпустило.

Города вымрут, земля спасетЕжегодно 22 апреля люди на всей планете отмечают День Земли / Фото: И. И. Левитан, «Летний пейзаж. Пашня», конец 1880-х — 1890-е гг.

В царской России земельный надел на крестьянскую душу составлял в среднем 3,3 десятины — в зависимости от климата. Десятина — это гектар с лишком. Когда рухнул СССР, всем желающим и живущим в Подмосковье раздавали землю. По четыре гектара.

— Возьмем? — спросили родители.

— Зачем? — ответил я.

Многие взяли и тут же пропили. Сейчас вокруг нашего села на месте клубничных полей и яблоневых садов — россыпь коттеджных поселков.

— Землю не продавайте, — перед своей смертью в разгар перестройки сказал нам с отцом дед-фронтовик. — Мало ли что, а она спасет…

Его пророчества сбылись десять лет назад, когда окутал Москву дым и нас укрыл старый дом. Мы не выходили неделю, и не виден был дом соседский, а до него метров двадцать. Мы не открывали окон, и лишь печная заслонка вытягивала наружу отработанный воздух, а деревянные стены из сибирской лиственницы дышали и фильтровали дым.

Дед не читал Нассима Талеба с его теорией «черных лебедей», но они оба знали, что время больших городов — бремя для человека. И что связь с почвой — не пустые слова, ибо неизвестно, есть ли дух и Бог, к которому дух отойдет, а то, что человек — прах и к праху возвратится, бесспорно. Мы состоим из тех же атомов и молекул, что и земля. Наша кровь практически идентична морской воде. Мы отравили моря и загадили почву — странно, что мы удивляемся болезням.

Я не крестьянин и мало что умею делать руками. Но в этом году я попросил знакомого тракториста распахать наши тридцать соток. Как снимут цепи карантина — поеду в деревню, посажу хоть пару ведер картошки. Жена, преподаватель искусствоведения, разобьет несколько грядок огурцов и помидоров. Дочь-школьница уже находит время между английским и чешским: вяжет матери свитер, а мне — джурабы.

Думаете, это смешно?

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsYandex newsYandex dzenMail pulse