Рядовой Шамсутдинов: признал вину, упал, отжался

Ну признал — и что? Почему это так важно? А если бы не признал, то что? На нет и суда нет? Кажется, все это — шлейф недавно прошедшей вести, что с дедовщиной в российской армии покончено. Раз и навсегда. Вот только знают ли об этом в войсках? И что это такое — дедовщина?

А это, сынки, когда недозрелый организм, отлетав полгода на центряке казармы с тряпкой наперевес, вдоволь начистившись сортиров и настоявшись за дедушек часов по шестнадцать–восемнадцать в сутки с автоматом на лютом морозе под грибком, решает, что ему теперь положено по сроку службы взять реванш. Долбятся в нарядах пусть другие, дедушка свое отлетал. А взводному-ротному на это плевать, лишь бы без членовредительства.

Но в этот раз в Забайкалье с Шамсутдиновым не прошло. Как именно его достали и кто — пусть установит суд. Я сомневаюсь, что человек, допустим, получив плохую весть из дома, расстрелял бы полвзвода, да еще и, кажется, с командирами. Причем, пишут, добивая их после ранений. И тем хуже, что экспертиза признала его психически здоровым. Намного хуже.

Солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов / Фото: Аккаунт отца Рамиля Шамсутдинова в соцсети «Одноклассники»

Я видел строевые части, где царил лютый ад. И военно-строительные отряды, где по определению подразумевался бардак, но ни один дед, зная нрав командира, не осмеливался цыкнуть на салабона. Кто чаще ломается в армии, не выдержав прессинга и условий? Люди с высшим образованием, маменькины сынки и, как ни странно, крепкие ребята, мечтавшие служить. Именно они решаются на месть: слишком невозможная ошибка в сознании, разница в картинке — как в кино и как в казарме.

Принцип всех армий на свете — с ходу взять молодого в оборот, загнать в рамки, и это не так уж плохо. Чем быстрее врубишься в службу, чем раньше поймешь, что здесь и как, отринув логику, тем будет проще. Но вот когда незрелые организмы, пришедшие в часть на полгода раньше, начинают самоутверждаться за твой счет — беда. Особенно когда ты — один в поле воин и товарищи не подмога, а офицер забил на службу.

Не утверждаю, что в Забайкалье с Шамсутдиновым было именно так, рядом не стоял. Но что толку, что он признал вину? Каяться надо в церкви. А признал — не признал — никого не воскресишь и время назад не отмотаешь. Да, это искушение — взять оружие и свести счеты разом. Знаю по себе: тогда высшие силы мою руку отвели, не вошел командир в оружейку. А вот с Шамсутдиновым — почему-то нет. Не повезло парню.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции