Их хочется отвести рукой, но никак не удается захватить край, ткань рвется под пальцами, выскальзывает и возвращается на место, искажая пространство, сглаживая все углы и превращая дальний лес в акварельный набросок. После ночи все дышит холодом, и капли на листьях — осколки ледяного хрусталя. Георгины, казавшиеся такими сильными, обожгло морозом в первую же холодную ночь. И красота цинний, гордые головы которых казались несгибаемыми, за ночь безвозвратно померкла. Конец октября! Ноябрь на пороге.

О том, что пошел снег, ночью можно было понять только по звуку, когда шум дождя перешел в шелест. Сухой шепчущий звук заполнил пространство, на вытянутой руке кристаллики льда мгновенно таяли, обращаясь в капли, и только утром стали понятны последствия — вот он, первый поцелуй приближающейся зимы. Ей не сдаются только яблоки: на безлистном уже чудо-дереве их пока невероятно много, они брызжут ледяным соком и обжигают сладостью, если откусить.

Фото: Анна Быкова, «Вечерняя Москва»

Несгибаемы также настурции и голубые анютины глазки. Последние — несказанной красоты — выбрасывали в питомнике в июле. Еле живые кустики без намека на бутоны уже вырвали из ящика, их было жаль, и мне с удовольствием отдали этот «хлам» за копейки. На новом месте «глазки» с неделю осваивались, не веря поначалу в чудо спасения, а потом покрылись бутонами и принялись благодарно цвести, что и делают до сих пор. Вот и сейчас они упорны в своем сопротивлении холодам: один раз согретые сами, они дарят тепло своей красоты саду, ставшему родным.

Почему-то многие мои знакомые боятся грядущего ноября. Слава дурная, да: депрессивный месяц, темный, такой, сякой... Это так, но и не так: бывает, что и в конце помрачневшего октября, и в хмуром в целом ноябре все вспыхивает миллиардами солнечных искр, согревающих озябший день. Так случается с тем, кого полюбили. Просто за то, что он есть. Если любить, все станет другим. И одарит счастьем — таким днем, как сегодняшний.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Осень