«Помогать надо талантам, посредственность сама пробьется», — слышу я всю жизнь. Судя по тому, что помогать никому никто особо не рвется, можно сделать вывод о том, кто же добился в жизни успеха.

Непрофессионал выгоден: так начальству спокойнее, даже если сам начальник профи. Но и он устает от общения с мастерами: они, как правило, неуправляемы и малопочтительны. А так приятно, когда все курят фимиам, и славословят, и едят глазами без устали!

В одной из своих командировок, работая на федеральном телеканале, я оказался первым журналистом, столкнувшимся с мировой сенсацией. Речь идет о нетленном теле ламы Итигэлова, похороненном на 70 лет. Более того, все больше свидетельств тому, что он жив… Я сделал репортаж и отправил с оказией в Москву. Был уверен, что материал пойдет срочно в главный выпуск новостей.

— Но ты же это… Его-то не снял, — услышал я в телефоне сонный голос гендиректора канала.

— Вам мало свидетельств властей, врачей и прочих? К телу подходить монахи не запрещают, но и не советуют... пока.

— Хы, — услышал я перед тем, как трубка была брошена в Москве.

В результате канал репортаж не дал. Весь следующий месяц на бурятский буддийский монастырь с Итигэловым обрушивался десант большинства мировых агентств и телекомпаний. И только в конце месяца родной канал сподобился показать несколько кадров из моего материала. Да, дело и в моих профессиональных амбициях, и в незаработанных каналом миллионах (они на бюджете, их и так неплохо кормят), и в обесценивании хорошей работы. В конце концов меня с канала выгнали, чтобы не мешал спокойно и сладко спать.

Иволгинский дацан — буддийский монастырь в Бурятии, который в 2002 году обрел нетленное тело ламы Итигэлова / Фото: Аркадий Зарубин / CC BY-SA 3.0

— Седьмой, седьмой! Рывок с поста, грузовой ЗИЛ, в вашу сторону! — захрипела рация.

Ночь качалась над тунгусской тайгой. Мы были в патруле. Из стройбата пьяные дембеля угнали грузовик и крушили все на своем пути. Фары ударили по глазам. Я вышел на середину дороги и вскинул автомат, давая знак тормозить. Они и не думали и неслись с сопки.

— Патронов же нет! — крикнули мне салабоны.

Идиот из штаба запретил брать боеприпасы в патрули и даже в караулы — как бы чего не вышло. И я остался стоять с бесполезным автоматом перед грузовиком. Но они тормознули в полуметре от меня: сдали нервы. В машине ехал пьяный начпрод одной из частей, вез своей бабе краденое: 200 банок сгущенки, 100 кило масла и баранью тушу. Утром комендант его отпустил — за деньги. И похвалил меня: «Давай, лучше служи, солдат!» Довольно смеялся. Всем им было хорошо: и дебилу-штабнику, и взяточнику-коменданту, и вору-начпроду. А я не знал, как смотреть в глаза салабонам и требовать от них ежедневного риска.

Да, всем хорошо. Телега истории ковыляет по разбитым трассам. В Москве дороги чистят и ремонтируют, но стало ли на них меньше дураков? Риторический вопрос. Но справедливости ради. Я, когда командовал телеканалом, тоже… того. Любил, когда в глаза смотрят и каждое слово ловят. Хотя профи с работы не гнал, даже если людишки это были мерзкие. Их ценить надо.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции