Подработка стала новой социальной нормой: что происходит на рынке труда в России

Российский рынок платформенной занятости по итогам 2025 года достиг 239 миллиардов рублей и продолжает расти. Почти половина россиян сегодня так или иначе планируют дополнительный заработок, и речь уже не только о курьерах и таксистах. Самый высокий доход в этом сегменте приносят услуги компьютерного мастера — до 100 тысяч рублей в месяц. Подработка перестала быть уделом студентов и отчаявшихся — она стала новой социальной нормой. Но какой ценой? Разобралась «Вечерняя Москва».

Вы могли и не заметить, но российский рынок труда переживает тихую революцию. Еще пять лет назад слово «подработка» ассоциировалось с участью студентов, пенсионеров или тех, кому «не повезло с основной работой». Она была чем-то временным, второстепенным, почти стыдным — латанием дыр в семейном бюджете. Сегодня дело обстоит иначе. Подработка превратилась в полноценный инфраструктурный слой экономики, который спасает бизнес от кадрового коллапса, а миллионам россиян дает доход, часто превышающий офисную зарплату.

Цифры говорят сами за себя. Рынок платформенной занятости — то есть вся совокупность доходов, которые люди получают через приложения и онлайн-агрегаторы заказов — достиг 239 миллиардов рублей. Более того, аналитики прогнозируют, что к 2028 году этот сегмент может превысить по совокупной стоимости полтриллиона рублей. Похожие изменения отображают и данные опросов наших сограждан: согласно свежим данным сервиса временной занятости, почти половина россиян планируют подработку весной.

Но главная интрига даже не в масштабах роста. За последний год кардинально изменился качественный портрет платформенной занятости. Если раньше подработка почти автоматически означала «курьер», «таксист» или «разнорабочий», то сегодня карта «временных» профессий стала сложнее и интереснее.

Исследования фиксируют топ 5 самых перспективных направлений для дополнительного заработка по итогам 2025 года. На первом месте — фриланс, который включает дизайн, программирование и копирайтинг (43 процента). На втором — интернет-торговля (32 процента). Третье место занимает удаленная техподдержка (28 процентов), а четвертое — онлайн-преподавание (27 процентов). И замыкает пятерку, что особенно показательно, категория рабочих специальностей — слесарь, сантехник, сборщик мебели: 26 процентов респондентов считают их перспективными для подработки.

Параллельно высокий спрос фиксируется на сервисные профессии: мастера ногтевого сервиса или эпиляции, визажисты. А самой высокооплачиваемой подработкой 2025 года стали услуги компьютерного мастера — почти 100 000 рублей в месяц.

Что это значит? Подработка перестала быть уделом неквалифицированных и отчаявшихся. Она превратилась в сферу, где можно монетизировать профессиональные навыки, получать доход выше среднего, и при этом не вписываться в прокрустово ложе графика «с 9 до 18».

Одновременно с этим рушится и социальная стигма. Фраза «я подрабатываю» теперь звучит не как признание неудачника, а как рациональная стратегия поведения современного человека: диверсификация доходов, гибкость, возможность заработать больше, чем дает «надежная ставка». Однако у этой медали есть и темная сторона. Платформенная занятость — это еще и серьезные ограничения: отсутствие карьерного роста, размывание или полное отсутствие трудового стажа, неформальный юридический статус. На этом фоне остро встает вопрос: работник, который уходит в приложение, — подлинный хозяин своей жизни, распоряжающийся временем и навыками, или это «свободный художник» 21 века, которого новая экономика оставила один на один с рынком, без страховки и будущего?

За ответами «Вечерняя Москва» обратилась к экспертам.

Привычка, которая осталась с нами

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Петр Щербаченко начал с громких цифр: рост сегмента платформенной занятости на рынке относительно 2024-го составил около 40 процентов. По словам эксперта, это результат действия сразу нескольких мощных факторов.

— Пандемия ковида сделала определенный сдвиг в потребительском поведении населения, — объясняет Петр Щербаченко. — Люди массово перешли в онлайн — и не только за покупками, но и за услугами. Привыкли консультироваться с психологами по видеосвязи, заниматься с репетиторами удаленно, заказывать дизайн и копирайтинг на фриланс-биржах. И эта привычка осталась с ними навсегда.

К этому добавился взрывной рост самих платформ.

— Оборот российских онлайн-маркетплейсов в 2025 году вырос на 26 процентов, — приводит данные экономист. — Но не только они совершили скачок. Платформы для поиска исполнителей — Profi.ru, YouDo, Kwork, fl.ru, Авито Работа — тоже показывают двузначные темпы роста. А это напрямую тянет за собой спрос на самых разных специалистов: от курьеров и комплектовщиков до дизайнеров, копирайтеров и программистов.

Не обошлось и без влияния геополитики. Уход европейских брендов подтолкнул электронную коммерцию и серьезно повысил интерес к российским брендам.

— Освободившиеся ниши заняли отечественные производители и поставщики из дружественных стран, а значит, потребовались новые логистические цепочки, новые сотрудники на склады и в доставку, — подмечает эксперт. — Одновременно вырос спрос на упаковку, на маркетинг, на продвижение — а это уже работа для копирайтеров, дизайнеров, таргетологов.

Параллельно случилась и региональная экспансия. Доцент приводит показательный пример: в сентябре 2025 года маркетплейсы заявили о росте оборота селлеров на юге России на 30-50 процентов. Платформенная экономика перестала быть историей только для Москвы и Петербурга — она ушла в глубинку.

И наконец, последний штрих — инфраструктурный рывок.

— Темпы роста количества пунктов выдачи заказов (ПВЗ) в России резко ускорились, — отмечает Петр Щербаченко. — За год их число увеличилось на 44,7 процента и достигло 226,4 тысячи на 1 января 2026 года. Для сравнения: год назад прирост был всего 25,9 процента. Оживление объясняется экспансией платформ в небольшие населенные пункты и открытием пунктов на базе отделений «Почты России».

Если же говорить про услуги, то инфраструктура — это сами цифровые платформы, которые стали удобнее, быстрее, надежнее.

— Платформенная занятость — это гибкая форма, при которой специалисты используют онлайн-платформы для поиска клиентов, для общения с ними и для выполнения задач или для продажи товаров, — поясняет он. — Там обычно регистрируются исполнители из самых разных регионов. Компании из крупных городов могут нанимать опытных специалистов, которые живут в небольших городах и поселках, и платить им меньше, чем штатным сотрудникам в своем городе. Для бизнеса — экономия, для регионов — рабочие места. Из очевидных плюсов такой модели эксперт называет три вещи: простота начала сотрудничества с платформами, гибкость графика и возможность выбирать заказы или проекты по душе.

— Люди хотят зарабатывать больше, и агрегаторы дают им такую возможность. А с другой стороны, для самих платформ в периоды пиковых нагрузок часто нужны дополнительные сотрудники под конкретные задачи. Встретились два интереса — и рынок взлетел, — подводит итог Щербаченко.

Воля без защиты

В свою очередь, HR-специалист частного университета Алексей Адамчук видит платформенную занятость как неотъемлемую часть новой реальности. Более того, эксперт уверен, что именно она спасает бизнес.

— Платформы закрывают «дыры» быстро и точечно, особенно в логистике, сервисе и торговле, — поясняет Алексей Адамчук. — Без них полного коллапса, скорее всего, не случилось бы, но бизнес искал бы людей дольше и дороже, а простой был бы заметно выше.

Рынок труда уже начал подстраиваться под ценовое давление со стороны платформ. Компании, по наблюдению эксперта, вынуждены подтягивать оплату и пересматривать условия — иначе люди просто уходят.

— Многие работодатели начали добавлять гибкий график, сменность, возможность совмещать, премии «за выход» и более понятную систему бонусов, — перечисляет Адамчук. — Потому что просто окладом уже не удержать.

Портрет человека, выбирающего платформы вместо классической ставки, сегодня довольно пестрый, по словам HR-специалиста.

— Чаще всего это молодежь, люди без жесткой привязки к офису, мигранты, а также те, кто хочет свободный график — например, родители с детьми или люди, у которых уже есть основная работа, — описывает рекрутер. — И еще одна большая группа — бывшие офисные сотрудники, которые ушли в платформы из-за денег и ощущения большей свободы. Они попробовали — и не захотели возвращаться.

Но у платформенной занятости есть и оборотная сторона, которую не стоит замалчивать, считает эксперт.

— Главные недостатки — отсутствие понятного карьерного роста, нестабильный доход, а также слабая защита по соцгарантиям и стажу, — перечисляет он. — Сегодня ты можешь много зарабатывать, выполняя заказы один за другим, чувствовать себя хозяином своей жизни. А завтра платформа меняет алгоритмы, спрос падает, или ты заболел — и все, заказов нет, дохода нет, и никто тебе ничего не компенсирует. Ни больничного, ни отпускных, ни отчислений в Пенсионный фонд.

Эти и другие нюансы вполне способны устроить рынку неслабый период турбулентности, предупреждает эксперт. По его словам, мы только в начале пути и самые интересные последствия проявятся не сразу.

— Лет через пять-десять у части людей накопится большой трудовой опыт, — объясняет Алексей Адамчук. — Они будут знать, как быстро собрать заказ, как найти клиента, как разрулить конфликтную ситуацию на линии. Но при этом у них не будет так называемых ростовых компетенций — навыков управления, стратегического мышления, опыта руководства людьми. Таких сотрудников придется либо переучивать, либо переводить в линейные роли. А это серьезный тест для всей системы корпоративного обучения. При этом платформенная модель уже стала устойчивой частью рынка. И это, предупреждает Алексей, надолго.

— Классический формат «одна на всю жизнь работа с девяти до шести» никуда не денется, — уверен он. — Он останется для госслужащих, для топ-менеджеров, для тех, кому важны стабильность и понятный статус. Но его доля будет сокращаться, особенно в массовых профессиях и сервисных отраслях. Люди оценили, что могут сами решать, когда работать, сколько работать и с кем работать. И назад, в жесткий график и под надзор начальника, уже не хотят. Это не каприз — это новая норма.

Не стигма, а тренд

Словам HR-специалиста вторит и социолог, владелец коммуникационного агентства Юрий Нестеренко. Он уверен: Россия уже перешла в новую эпоху трудовых отношений. Эксперт объясняет, как сильно изменилась социальная оптика за последние годы.

— Если до 2015 года подработка еще могла восприниматься как один из факторов ненадежности соискателя, то сейчас это стало не просто нормальным, а даже модным, особенно для молодежи, — подмечает эксперт. — Первая подработка строится вокруг одного из трех запросов: заработать деньги, попробовать что-то новое или получить практический опыт в будущей профессии.

Причин резкого сдвига несколько, и все они сплелись в тугой узел.

— Это целый комплекс: возможность быстрого обучения новым профессиям, налоговая нагрузка на малый бизнес, пандемия и переход на удаленку, отсутствие необходимости в высшем образовании при трудоустройстве, мировая инфляция, кадровый дефицит, легализация криптовалют, — перечисляет социолог. — Все эти факторы на долгие годы изменили ситуацию на рынке труда и особенно сильно отразились на креативных индустриях.

Переход на проектную модель, подмечает Алексей Адамчук, дается разным возрастам с разной скоростью.

— Конечно, людям до 30 лет перейти на проектную модель занятости легче, чем тем, кто перешагнул отметку в 60. Но тут важно другое различие. Молодые люди могут на старте пробовать заход в несколько профессий сразу, пробовать себя в разном, — подчеркивает специалист. — А зрелые люди гораздо дольше идут к этому шагу, они тяжелее решаются, но если решаются — подходят к делу уже осознанно. У меня есть примеры, когда 40-летний сотрудник похоронного бюро выполнял еще работы по созданию дизайна сайтов. И делал это качественно.

Здесь и сейчас Юрий Нестеренко называет платформенную занятость спасательным кругом.

— Наше общество находится в периоде перехода к более мягким, свободным моделям занятости. Платформенная занятость как раз и стала тем необходимым спасательным кругом в сложное время, — разъясняет специалист.

Потери есть, и социолог их не отрицает. Главная из них, по его мнению, даже не в деньгах.

— Основные риски очевидны: отсутствие страховых преференций, минимальные пенсионные накопления, юридические риски. Но главная потеря, по моему мнению, — это отсутствие хороших перспектив в карьерном росте, — убежден Юрий Нестеренко. — Даже если проектный сотрудник покажет блестящие результаты работы руководителя, с высокой оплатой и бонусами — их все равно дадут тому, кто находится в штате. Итог социолога однозначен: платформенная занятость — это новая норма на ближайшие годы. Но с одной оговоркой.

— Что-то критически изменить может только новый скачок внедрения искусственного интеллекта. Если ИИ начнет решать большинство задач, человеку останутся только руководящие функции и те, где нужен регулярный ручной труд. Тогда платформенная занятость в ее нынешнем виде может просто исчезнуть, — резюмирует специалист.

Получается парадокс: платформенная занятость одновременно спасает рынок и создает новые проблемы. Дает свободу, но отнимает защиту. Позволяет зарабатывать больше — но не дает расти. И похоже, каждому теперь придется решать это противоречие для себя самому: готов ли ты обменять стабильность на свободу, а карьерную перспективу — на живые деньги здесь и сейчас.

Это интересно

Платформенная экономика одинаково охотно принимает и тех, кто только начинает, и тех, кто мог бы уже давно отдыхать. На одном полюсе — молодежь. За последние четыре года число самозанятых в возрасте 14-17 лет выросло в 20 раз, а в группе 18-22 лет — в 7 раз. Школьники и студенты осваивают курьерские услуги, дизайн, копирайтинг, СММ — и для многих это становится первой ступенью в карьере. На другом полюсе — пенсионеры. И здесь тренд не менее впечатляющий. Работодатели все чаще готовы брать людей старше 60 лет на работу с обучением за свой счет: за III квартал 2025 года количество таких вакансий выросло на 57 процентов.

Цифра

3 триллиона рублей — именно столько заработали самозанятые в России по итогам 2025 года. (ФНС).

В зоне риска сокращения в 2026 году могут оказаться высокооплачиваемые специалисты среднего звена с опытом и уникальными навыками. Это связано с расширением возможностей искусственного интеллекта. Так ли это на самом деле и кого могут уволить в ближайшее время, выясняла «Вечерняя Москва».