Александр Лактионов. «Письмо с фронта». 1947 / Фото: Свердлов / РИА Новости
Картина «Письмо с фронта» Александра Лактионова известна, наверное, каждому по репродукциям в журналах и школьных учебниках. Сегодня «Вечерняя Москва» вспоминает историю ее создания.
На этом внушительном (225 на 155 сантиметров) полотне не рвутся снаряды и пехота не идет на штурм. Лишь эхо войны докатилось до провинциального городка, куда демобилизованный по ранению солдат привез весточку от своего сослуживца. Сын бойца читает его вслух на крыльце деревянного дома. Семья счастлива: слава богу, жив здоров. Скорей бы вернулся! На заднем плане — залитые солнцем двор, деревья, крыши домов. Поистине светлый день!
Трудно догадаться, что это происходит в Троице-Сергиевой лавре. Там, в 70 километрах от Москвы, на время обосновалась вернувшаяся из эвакуации в Самарканд Академия художеств. Большой семье живописца Лактионова (у его жены Ольги было трое своих детей, в браке родились еще четверо) досталась коммунальная клетушка в северной стене монастыря. Денег не было совсем. Художник Барченков вспоминал, как высоченный, ростом с Петра Великого, Лактионов продавал на рынке свои ботинки.
«Письмо с фронта» — картина его жизни. И сюжет ее художнику подсказала сама жизнь. Однажды в лавре он встретил солдата с перевязанной рукой, искавшего, где живет семья товарища-фронтовика. Лактионов его проводил и сам видел, с какой радостью встретили «почтальона». Задуманная композиция, правда, менялась не раз. Позировали художнику соседи и знакомые. Раненый солдат на картине — местный учитель рисования, бывший десантник. Впоследствии он нелепо погиб, упав с телеги. Жизнерадостная девушка с красной повязкой на рукаве — соседка. На войне у нее погибли отец и брат. Маленькая девочка и женщина, лица которой почти не видно, — в жизни внучка и бабушка — тоже жили в монастырской стене. А зачитывающий письмо мальчик — сын художника Сережа.
Работа над будущим шедевром шла только по утрам, художник «ловил солнце». Продолжалась она целых два года. Рядом с «мастерской» держали козу, и однажды она повалила картину. К счастью, серьезных повреждений не осталось.
Художник Александр Иванович Лактионов / Фото: Владимир Савостьянов и Валентин Мастюков / ТАСС
На Всесоюзной художественной выставке, проходившей в Третьяковской галерее, работу Лактионова встретили благосклонно. Но были идеологические придирки: провалившийся пол, осыпающаяся штукатурка, старенькие тапки на ногах женщины… Советские люди живут лучше, художник должен исправить «ошибки»! Лактионов объяснял, что это бывший монастырь, что идет война... Откуда взяться достатку? В итоге правду жизни удалось отстоять.
Место картине определили невыигрышное, в простенке между окном и дверью. Однако публике она приглянулась. Книга отзывов пестрела восторженными записями. Художник их умело использовал: ежедневно переписывал отзывы и отправлял в ЦК партии и Комитет по делам искусств. И этот, как сейчас бы сказали, самопиар принес результат. Картину перевесили на лучшее место, а ее автору вскоре присудили Сталинскую премию. С ней пришли известность, трехкомнатная квартира на Соколе и материальное благополучие.
Лактионов чрезвычайно высоко ценил старых мастеров, дотошно изучал их технику. Сам готовил темперные краски, по-особому грунтовал холсты. Искусством лессировки (нанесения полупрозрачных слоев разбавленной краски поверх высохшего основного слоя) владел безупречно. Его живопись мягка, воздушна, светоносна. Вот «Курсанты выпускают стенгазету» — врывающиеся в зал солнечные лучи придают некий высший смысл этому совершенно заурядному событию.
Как тысячи советских мастеров, Александр Иванович живописал торжество социализма, не замечая очевидных проблем. Прогнивший пол остался вершиной его художественной смелости. Когда требовалось, рисовал Ленина и Сталина, прошли годы — переключился на Хрущева. Работал во многих жанрах, наиболее удачно в портрете, писал бытовые сценки, пейзажи и натюрморты.
Только ведь в искусстве количество труда не обязательно переходит в качество. Нужны еще вдохновение, легкость, умение найти сюжет и выстроить композицию. А Лактионов над своими картинами работал мучительно долго. И все равно зачастую выходило нечто помпезное, вроде полотна «Обеспеченная старость», где запечатлены творческие посиделки в Доме ветеранов сцены, или почти карикатурный Пушкин на картине «Вновь я посетил…». Признавая безупречную технику мастера, коллеги замечали бездушность и невыразительность героев. Публике, впрочем, светлые работы Лактионова определенно нравились. Но найти второй берущий за душу сюжет ему больше не удалось. И в истории советского искусства Александр Иванович остался автором одной картины — «Письмо с фронта».
СПРАВКА
Александр Иванович Лактионов (1910-1972) родился в Ростове-на-Дону в семье кузнеца и прачки. В молодости работал маляром и каменщиком. В 1932-1938 годах учился в Академии художеств у Исаака Бродского, в 1938-1944 годах — в аспирантуре у Игоря Грабаря. Лауреат Сталинской премии I степени за картину «Письмо с фронта» (1948). Академик Академии художеств СССР, народный художник РСФСР. Единственная персональная выставка состоялась в 1982 году. В Москве на доме по адресу: Тверская улица, 19, где Лактионов жил последние годы, установлена мемориальная доска в память о художнике.
