Я горжусь, что могу спасать. Молодые врачи признались в любви. Профессии

Пошлите карету за врачом, да самую лучшую. Передайте конфеты и упаковку чая. Купите цветы и поздравьте с праздником. Эпохи разные, а отношение одно — пациенты врача очень уважали. Сложно понять, когда произошел переломный момент — и профессия медработника потеряла свой высокий статус. Родители начали отговаривать детей идти учиться на врача. Мол, и денег не заработаешь, и всю свою жизнь нервничать только будешь, и отклика никакого. А все равно ведь идут. Разобраться в этом парадоксе нам помогли три молодых врача.

Спасатель с неба

Пропеллер вертолета стремительно набирает обороты. Захлопнулась дверь. Вроде полетели. Высоты не чувствуешь.

Страха тоже. В голове секундомер. Раз — погрузить пострадавшего на носилки.

Два — установить капельницу. Три — доложить диспетчеру. Это не съемки приключенческого фильма. Это обычный рабочий день самого молодого фельдшера выездной бригады экстренной помощи и медицины катастроф Алексея Кацана.

— Ну что вертолет, та же самая машина, только едет по воздуху, — скромно заключает Алексей. — Главное — какое там оборудование! Знаете, когда в первый раз увидел оснащение вертолета, я искренне удивился. Раньше думал, что такое только в фильмах бывает.

Алексей признается: попасть в медицину катастроф очень сложно. После первого медицинского колледжа и работы в бригаде скорой помощи Алексей решил — пора набирать высоту и работать с самыми сложными случаями.

— Кто-то скажет: зачем молодому парню в 25 лет сталкиваться с такими ужасами, лезть в гущу событий, брать на себя ответственность за жизни? — рассуждает Алексей. — А я в один момент понял, что по-другому не смогу.

Сейчас я на своем месте.

Скидку на возраст Алексею не делают. Он работает так же, как и коллеги постарше.

— Первое время меня в шутку называли малышом, — вспоминает Алексей. — Но я не обижался, это же по-доброму, по-семейному. У нас с коллегами очень близкие отношения.

Поверьте, если ты забыл дома обед, голодным все равно не останешься.

От шуток молодой человек переходит к темам философским. Он уверен: именно врач чувствует и время, и жизнь наиболее остро, можно сказать, поминутно.

— Понимаете, врачи — это не те люди, которые работают ради денег, с такой позицией тебе в медицине делать нечего, — продолжает специалист. — Лично я испытываю гордость. Говорю это не для того, чтобы нагнать пафоса.

Я действительно горжусь, что могу помогать. Могу спасать. И работать с такими выдающимися специалистами, которые повидали и смерть, и отчаяние, ощутили собственную значимость, и силу, и надежду, и даже чудо. У меня все это впереди.

Поверь в мечту

В городской поликлинике № 46 врача-терапевта Надежду Тапинову пожилые пациенты ласково называют внученькой.

— А некоторые еще и доченькой, — добавляет Надежда. — Но чаще все-таки — по имени-отчеству: Надежда Юрьевна.

Молодой врач настолько привыкла к такому официальному обращению, что и в обычной жизни при знакомстве иногда добавляет отчество, по инерции.

Надя превратилась в Надежду Юрьевну еще в Чувашском государственном медицинском университете, когда училась в ординатуре.

— В родных Чебоксарах я работала два года, а затем перебралась в Москву и устроилась в поликлинику № 46, — рассказывает девушка.

Первое время пациенты, заглядывая в медицинский кабинет, с порога без стеснения говорили: «Ух, какая молоденькая».

— Но эта характеристика так и оставалась на пороге,— уверяет врач. — Такая реакция вполне очевидна, мне же на вид лет семнадцать.

Надежда — одна из самых молодых врачей поликлиники. Ей 27 лет.

— Вы знаете, а в Москве совсем другие пациенты, — внезапно заявляет девушка.

— Чем же отличаются от чебоксарских, например? — интересуемся.

— Нервов больше, доверия меньше. Я думаю, что это все ритм большого города виноват, — объясняет врач. — У всех работа, каждая секунда на счету, и даже в кабинете врача многие не могут спокойно выдохнуть и отключиться от бешеного темпа, отложить мобильный телефон.

Но я уже привыкла, нашла свой подход.

Все просто: нужно слушать.

Нельзя торопить. И главное — врачу нужно заглушить в себе гордыню.

— Ведь если человек нервничает, он не замечает, что какими-то словами может тебя задеть, — Надежда на секунду опускает глаза. — Но кому, как не врачам, понимать такие мелочи, это же элементарная психология.

Надежда время от времени поглядывает на часы. Скоро закончится обеденный перерыв.

— Я сегодня работаю с восьми утра, вот уже 13 пациентов прошло,— продолжает девушка. — После обеда еще 13 человек приму. Это норма, пациенты приходят в назначенное время, так что, слава богу, у врачей хотя бы обеденный перерыв появился.

Надежда аккуратно застегивает последнюю пуговицу на медицинском халате.

— А ведь я о белом халате с детства мечтала, — задумывается девушка. — Мама отговаривала, пророчила карьеру экономиста. В один вечер мы на кухне устроили семейный совет. И я родителей убедила: мне нужно быть медиком.

Потому что я хочу быть нужной.

И я готова к любым сложностям.

Это внутренний порыв, но кто знает, тот поймет. После этого вечера больше никаких отговоров не было.

Надежда еще раз смотрит на часы.

Пора. Она собирает волосы в тугой хвост и надевает на шею стетоскоп.

У наших врачей свой менталитет

Заведующий нейрохирургическим отделением Городской клинической больницы имени В. В. Вересаева Евгений Сосновский раскрывает ладони.

— Видите, ничего в руках нет, ни талисманов, ни амулетов, — объясняет нейрохирург.

В приметы и сувениры, которые должны принести удачу, Евгений не верит. Перед операцией может помочь только одно — уверенность в себе.

Своими профессиональными секретами Евгений делится с коллегами. В свои 33 года он уже руководит целым отделением.

Из всех заведующих в этой больнице Евгений Сосновский самый молодой.

— Для меня важно, что в современной медицине есть возможность быть услышанным, реализовать свои задумки, — рассказывает медик. — Врачей слышат, их идеи — не пустой звук. Мы двигаемся в правильном направлении.

Вступить на медицинский путь Евгений решил еще в восьмом классе, после курса анатомии в школе.

— Можно сказать, это была моя настольная книжка, — вспоминает врач. — И остановиться было невозможно. Врач вообще никогда останавливаться не должен. Мы все — настоящие перфекционисты.

Сначала школьник, который знал анатомию человека лучше всех в классе, потом специалист, окончивший с отличием лечебный факультет Московской медицинской академии имени Сеченова... Евгений всегда стремился быть лучшим в своем деле.

— Я считаю, что врачи — это фанаты, — заключает специалист и делает большую паузу.

А мы не решаемся перебить его молчание.

— Да, мы фанаты, мы отчасти помешаны на своей работе, — продолжает нейрохирург. — Мне всегда мало, всегда нужно стремиться к большему. В ординатуре, например, я специально брал дополнительные смены и не пожалел ни об одном добровольном дежурстве, — вспоминает врач.

Евгений говорит размеренно, четко, без междометий.

— Я такой человек: все должен держать под контролем, даже речь, — будто бы оправдывается нейрохирург. — Вот мне даже в мед институте друзья говорили: «Женя, ты никогда не расслабляешься».

Взгляд у Евгения очень прямой, глубокий. Он несколько отличается от других молодых специалистов. Евгений выглядит старше своих лет.

— Да, за плечами уже приличный опыт, — скромно продолжает специалист. — Но я просто не переношу, когда врачи начинают зазнаваться или бесконечно рассказывать о спасенных жизнях.

Евгений задумывается еще на минуту и наконец улыбается.

— А знаете, как нас, нейрохирургов, в шутку коллеги называют? — спрашивает врач. — Нейриками.

Юмор медицинских работников нередко выручает в сложных ситуациях.

— Только вы сериалам про медиков не верьте, там все утрируют, — предупреждает Евгений. — Хотя правда есть. У наших медиков особый менталитет. Только в России врач с пациентам так сильно сближается, ведет его от и до: и операция, и реабилитация. Так что иногда мы лечим еще и душу.