вс 20 октября 07:06
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Пенсионер против Мавроди

Пенсионер против Мавроди

Большинство вкладчиков "МММ" не успели вовремя покинуть тонущий финансовый "Титаник"

[b]Великое ограбление [/b] Эту катастрофу предвидели. Сочинительница детективных романов Александра Маринина не поверила мощной рекламе и успела благополучно соскочить с финансового «Титаника». Но у большинства вкладчиков империи «МММ» подобного таланта предчувствия не было. Поэтому 28 июля 1994 года стало для них днем великого ограбления. Тогда курсовая стоимость акций «МММ» обрушилась со 125 тысяч до одного рубля, или на 12 500 процентов. Сам Мавроди, переведя таким способом денежки себе в карман, продолжал деятельность, так что у него ничего не «рухнуло». Последовал всеобщий шок, пошли сообщения о многочисленных инфарктах. О проводимой акции президент акционерного общества открытого типа объявил в соответствующем обращении. «Я вынужден опустить курс потому, — заявил Мавроди в обращении к вкладчикам, — что государство спровоцировало панику. Но вы не беспокойтесь, через два месяца курс поднимется до прежней величины, и вы спокойно вернете свои деньги». Однако миллионы строителей «пирамиды», зная цену успокоительным заверениям из своего советского опыта, сразу же бросились за деньгами. И эмэмэмовская твердыня дрогнула. [b]Слепящий блеск империи [/b] Мавродиевская «пирамида» существенно отличалась от своих подобий, расплодившихся на просторах страны. Элементарная конструкция, сводящаяся к тому, что последующие взносы подпитывают предыдущие, у великого комбинатора была подстрахована. Полученные деньги, по его уверениям, вкладывались в различные предприятия, благодаря чему один рубль приносил доллар дохода. Если учесть, что в то время курс составлял один к двум тысячам, «навар» должен был получиться отменным. Его хватило бы с лихвой, чтобы вернуть деньги. Остальные оставались бы в распоряжении Мавроди. Раскрученность механизма «МММ» была впечатляющей: свыше восьмидесяти касс (в том числе 20 круглосуточных) в разных точках Москвы реализовывали «продукцию» Мавроди. И сколько бы ни раздавалось призывов к благоразумию (в том числе со стороны властей), все было напрасно. Счастье Лени Голубкова и его жены Марины Сергеевны хотелось разделить сразу и сейчас. По наблюдениям, из сотни жаждущих сдать деньги набиралось лишь пять, желающих их забрать. Любой покупатель акций через месяц уже был с двойной прибылью. И люди вкладывали все что могли и даже сверх того: продавали вещи, брали взаймы. [b]Процедуры для вкладчиков [/b] Когда стали проясняться размеры катастрофы, вкладчиков ожидал новый шок. Выяснилось, что они лишены шансов не только выиграть иски по суду, но даже возможности их подать. Не было оснований, не было документально обоснованных доказательств правомерности претензий. Да, у «погорельцев» имелись на руках сертификаты акций и билеты. Но судьи, глядя на изображение упитанного молодого человека в очках, разводили руками: «Что вы принесли?» По закону выпущенные акции фирма выкупать не обязана, а билеты без намека на связь со словом «рубль» были просто какими-то бумажками (хотя и пронумерованными, и снабженными несколькими степенями защиты). Как можно по конфетному фантику требовать деньги?! Барьером стал правовой статус акций «МММ». Выяснилось, что разрешение на их выпуск Минфин не выдавал и законность реализации гражданам билетов не подтверждал. У АООТ «МММ» не было лицензии на работу с ценными бумагами. Однако Мавроди наградил свое детище особым качеством для отношений с вкладчиками. Каким? С попытки ответить на этот вопрос и началась многомесячная мучительная схватка. С одной стороны — команда авантюристов с заранее просчитанной, многократно выверенной финансовой операцией, с другой — одинокий, полунищий пенсионер Морис Михайлович Степак. А над ними государство, погруженное в свои разборки и хладнокровно взирающее на потуги тысяч обманутых граждан. Но именно «серые клеточки» одинокого бойца, его воля и упорство, даже фанатизм позволили проделать брешь в правовой стене, казавшейся непробиваемой. [b]Суть ловушки [/b] Логика вкладчиков проста: Мавроди должен вернуть их деньги, потому что обещал. Но обещания — категория морально-этическая, а не правовая. За нарушенные обещания нельзя требовать деньги по суду. «А за что же можно?» — в сотый раз спрашивал, доводя себя до исступления Морис Михайлович Степак. Все, что удалось скопить за долгие годы жизни, рядовой пенсионер вбухал в эту игру. Казалось бы, винить теперь, кроме себя, некого. Но разве это была игра? В игру вся эта комбинация превратилась 28 июля, когда билеты начали выдаваться в обмен на «пожертвования», а до этого было нормальное деловое сотрудничество. Вкладчики доверяли уважаемому Сергею Пантелеймоновичу средства в управление, чтобы он использовал их наилучшим образом. Правда, для того, чтобы стать законной, сделка, в которой одна из сторон является юридическим лицом, оформляется в письменно-договорной форме. В данном случае сделка была устной, то есть совершенной в момент заключения. Она была совершена наполовину, когда вкладчики сдали свои деньги, а могла завершиться в любой удобный для них момент. И если одна из сторон не исполнила обязательств, то по Гражданскому кодексу вторая имела право требовать возмещения ущерба. Но доказательств невыполнения обязательств со стороны Мавроди у вкладчиков не было. [b]Поединок [/b] — Я их нашел, — говорит М. Степак. — Хотя, конечно, мне немножко повезло. Я дал правовую квалификацию акциям и билетам. Вкладчиков часто упрекали, что они купились на рекламную продукцию. Я доказал, что акции и билеты были залоговым знаком, свидетельствующим, что мы доверили Мавроди средства на совершенно определенных условиях. Доказал, что у Мавроди перед нами были конкретные обязательства и что обрушением курсовой стоимости акций он их грубо нарушил. На меня наседали: «Вы понимаете, что хотите доказать? Акция есть акция, сегодня у нее один курс, завтра — другой. То есть зацепок никаких». (Адвокаты Мавроди так и говорили вкладчикам: «Когда деньги приносили доход, вы не спешили их забирать, а теперь котировки упали, и вам, видите ли, стало плохо!») Я им возражал: один человек среди бела дня обобрал добрый миллион людей, и получается, что на законном основании?! Но оказалось, закона достаточно. Не хватило адвокатской мысли, аналитической въедливости. Засел Морис Михайлович за юридические книги. Хотя инженер по автоматике. Окончил соответствующий институт. Правда, поступал сначала на юридический факультет МГУ. Но там прокатили по пятому пункту, хотя шел как золотой медалист без экзамена. — Но есть Бог на свете! Прожил всю жизнь и в финальной ее части, видите, как судьба сыграла. Курс юридического факультета — все учебники, книги, 35—40 штук — одолел за три с половиной месяца! Два профессора-юриста сказали Степаку: «Мавроди вас обдурил, выманил деньги. Подавайте в суд за мошенничество». Морис Михайлович прислушался к совету авторитетов и подал. Одним из первых. В конце 1994-го он составил доказательную концепцию, и волей случая она оказалась через пять дней на столе у генерального прокурора. Тот, по словам Степака, посмотрел и сказал: «По этому иску Мавроди вполне можно сажать, но денег своих вы все равно не получите». Дело в том, что мошенник обязан вернуть только то, что взял. Доказательством уплаченной суммы в суде может быть только выданная им самим квитанция или иной аналогичный документ. Если же он признается мошенником, его обязательства расцениваются, как трюк, нацеленный на обман людей. Значит, платить он должен не по обязательствам своим, а только по фактически взятым с меня деньгам. Что я ему дал, то он мне должен отдать. «Но у нас квитанцийто не было! — простонал Морис Михайлович. — Вы понимаете, загогулина какая?!» [b]Оплошность великого комбинатора [/b] «Обязательства» — понятие специфическое. Они непременно должны быть зафиксированы — неважно, выдолблены в камне или высказаны с телеэкрана. Их надо найти. Мощная пропагандистская кампания Мавроди втянула в свою орбиту почти все средства массовой информации. Как среди них найти песчинку? День за днем пенсионер в старомодном берете просиживал в читальном зале, до закрытия листая газеты — подшивку за подшивкой. 10 или 12 тысяч номеров периодики с февраля по декабрь 1994 года просмотрел Морис Михайлович, пытаясь из огромной макулатурной массы вычленить нечто, что могло быть истолковано как обязательство. Открытие случилось, как это часто бывает, неожиданно, когда уже начало охватывать отчаяние. Достав както завалившуюся за шкаф газету, старый холостяк, верный привычке не выбрасывать ни клочка бумаги, не прочитав его, машинально взглянул на текст. И вдруг… — У меня задрожали ноги, начался озноб. Я каждый день по 16 часов искал. Понимал, что, если не найду, мы ничего не докажем. И меня Господь вознаградил! Нет, господин Мавроди не употреблял слово «обязательства», но существо его заявления объективно их представляло. Это была оферта — обращение к неопределенно широкому кругу лиц с предложением вступить в сделку на конкретных условиях. А он, приглашая людей к сотрудничеству со страниц «Недели», по-видимому, свою оплошность даже не понял. На следующий день Морис Михайлович побежал на текстологическую экспертизу. Можно ли истолковать публикацию как предложение сделки? Да, подтвердили эксперты, можно. Преодолеть второй барьер — то есть доказать факт преднамеренного обрушения курса — было уже делом техники. Приглашая вкладывать деньги, Мавроди обещает: я их вложу в выгодные предприятия. В зависимости от того, как пойдут дела, буду менять курс акций. Пойдут хорошо — повышу, нет — понижу. За месяц курс в среднем возрастал примерно на сто процентов. Только один раз, в апреле, были сбои — скачок составил «всего» 40 процентов. Еще накануне краха котировки составляли 125 тысяч, а 28 июля вдруг объявляют о падении до одной тысячи. Причем в этот же день в своем воззвании Мавроди уверяет, что дела идут хорошо. Зачем же тогда обрушивать курс акций на астрономическую величину? В апреле 1995 г. Бутырский межмуниципальный народный суд принял к рассмотрению иск группы вкладчиков о взыскании с АООТ «МММ» доверенных денег плюс проценты за неправомерное использование чужих средств. Защитником выступал М. Степак. 11 мая иск был удовлетворен. Обжалования со стороны великого комбинатора не последовало. 22 мая решение вступило в законную силу. [b]Бремя славы [/b] — На Варшавке, где я убеждал людей не сдавать пожертвования Мавроди, а подавать на него в суд, эмэмэмовские мордовороты мне сказали: «Чтобы духу твоего тут не было», — и пнули в спину. А у меня характер такой, я еще пуще. Так они выследили до самого дома, в темноте вырвали сумку и так избили... Будто на том свете побывал. Фактически я миллиарды рублей выиграл у Мавроди. Всем вкладчикам открыл дорогу. [b]Что это было? [/b] Прошло пять лет. Теперь можно все спокойно проанализировать: что это было? Разбой среди белого дня? Умопомешательство граждан, дорвавшихся до свободного обогащения? Морис Михайлович категоричен: — Если даже умопомешательство и имело место, то только из-за того вселенского кавардака, который власть учинила в стране своим якобы рыночно направленным, чудовищным переворотом. Революционным в худшем смысле слова. Никогда в истории еще не удавалось и не удастся за три—пять лет перевернуть сложившийся экономически хозяйственный уклад. Слишком неподходящая материя. Мавроди великолепно вписался в этот кавардак. Он выделился какой-то беспардонной циничностью. Смошенничав, не удрал молча, как другие, а разглагольствовал о своей заботе о вкладчиках, об интересах Родины, стоящих превыше всего, о том, что вернуть деньги — дело чести. Сколько инфарктов, сколько смертей из-за него было! И вот государство делает вид, что не может отыскать беглеца. ...А Морис Михайлович никак не может вставить выбитые зубы — борьба за возвращение украденного отняла все время, да и, честно говоря, не на что. Но победитель Мавроди разработал специальный метод артикуляции. И теперь прекрасно выступает на митингах пострадавших вкладчиков.

Новости СМИ2

Никита Миронов  

Смелых становится все больше

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало

Елена Булова

Штрафовать или не штрафовать — вот в чем вопрос

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?