Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Эпоха Старбакс и Макдональдс

Эпоха Старбакс и Макдональдс

Кто придумал Последний звонок?

Кто придумал Последний звонок?

Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Исчезновение пчел может поставить под угрозу существование всего человечества

Общество
Исчезновение пчел может поставить под угрозу существование всего человечества
Пчелы не любят, когда их тревожат, даже если это связано с переселением в новый улей. / Фото: «Вечерняя Москва», Анна Иванцова
Пчелы могут исчезнуть с лица земли, поставив под угрозу существование всего человечества.

Никакие насекомые не могут сравниться с пчелами по эффективности опыления растений. Если исчезнут пчелы — исчезнут и около 80 процентов растений и деревьев, а среди них и те, чьи плоды человечество употребляет в пищу.

Мировое поголовье желто-коричневых неуклонно сокращается вот уже 13 лет подряд. Первыми с проблемой столкнулись США, где массовый падеж пчел (насекомые умирали целыми семьями) впервые зафиксировали в 2006 году, и с тех пор гибельная статистика прирастала на треть ежегодно. В 2014 году американский Минсельхоз подсчитал потери и ужаснулся: если в 1947 году в стране было около 6 миллионов колоний медоносных пчел, то к лету 14-го их осталось всего 2,4 миллиона. Власть, ухнув на это серьезные суммы, начала спешные восстановительные мероприятия, но гибель насекомых, пусть и не такими темпами, все равно продолжилась.

Серьезное снижение их популяции за последние 15–20 лет фиксируют и в Европе — вполне себе благополучные Англия, Германия, Франция, Бельгия, Испания и другие бьются над решением проблемы. Но пока тоже с переменным успехом.

Россию до поры напасть обходила, но за последние 10 лет смогла добраться и до нас. За это время численность домашних пчелосемей (дикие, говорят, остались лишь в Башкирии) сократилась почти на 20 процентов.

Особо отличилось нынешнее лето: случаи тотального мора были зафиксированы в Татарстане, Башкирии, Брянской, Воронежской, Липецкой, Курской, Ульяновской, Московской, Тульской, Нижегородской, Рязанской, Ростовской, Саратовской и Смоленской областях, а также Мордовии, Удмуртии, Марий Эл, Краснодарском, Алтайском, Ставропольском краях и других регионах. И это реальный рекорд, аналогов которому никто не припомнит.

Бесследно исчезают по всему миру и другие опылители (бабочки, стрекозы, шмели, осы, цветочные мухи и т.д.), но их, в отличие от пчел, на которых приходится 80–90 процентов всех работ по опылению, не очень активно считают. И зря, потому что потеря опылителей — это не только сокращение количества меда на прилавках и разоренные пасеки, нарушение биоценоза, угроза птицам и зверям, но и серьезные проблемы с урожаями, то есть прямой и капитальный ущерб сельскому хозяйству (в России, по самым приблизительным прикидкам, его уже оценили в триллион рублей ежегодно).

Тут вам не Болгария

Понятно, что страны и континенты (мы — в лучших традициях — до сих пор над схваткой) сейчас массово финансируют научные исследования, чтобы понять, как победить напасть. В качестве главных подозреваемых тотального пчеломора фигурируют: патогенные микроорганизмы, паразиты, стресс (например, от постоянной перевозки ульев или частых осмотров с дымарем), иммунодефицит, применение антибиотиков, нарушение питания, рост электромагнитного излучения (от ЛЭП, сотовых вышек, Wi-Fi-сетей и пр.) и ряд других факторов. Однако в лидерах сомнительного рейтинга с большущим отрывом стоит всевозможная химия, которой щедро поливают сейчас поля и сады сельхозпроизводители. В том числе и в Подмосковье.

— По области полной картины еще нет, цифры только поступают, — говорит Арнольд Бутов, президент национального Союза пчеловодов России. — Но уже известно, что «засветились» как минимум Сергиево-Посадский, Истринский и Волоколамский районы. В последний завтра еду: там пчеловод 40 семей держал, сейчас осталось три. А он пенсионер, 82 года, пасека давала хоть какую-то прибавку к пенсии. И вот такая напасть… Но в целом ситуация, конечно, не такая ужасающая, как в других регионах. В Подмосковье (по крайней мере, до падежа) у нас было всего 50 тысяч пчелосемей (для сравнения: в Болгарии, которая по территории лишь в пару раз больше, — 600 тысяч). Все ведь дачами застраивается нещадно. Едешь по области — и по всем дорогам билборды: «Продаются участки в живописном лесу». А леса-то и нет давно...

По словам Бутова, три замеченных в пчелопаде подмосковных района отметились еще и тем, что там активно растят рапс. И одно связывают с другим довольно часто.

Фермеры по всей стране активно сеют этот самый рапс (за два года посадки выросли в два раза и будут расти дальше), так как после проблем с ценами на бензин тот начал пользоваться ажиотажным спросом. В том числе и за границей. Помимо биодизеля рапсовое масло используют для изготовления маргарина, в металлургической, мыловаренной, кожевенной и текстильной промышленности, им вовсю пичкают скот, добавляют в комбикорма и т.д. Но рапс любят не только люди, но и вредители, коих уже насчитали за 50 видов. И с ними, конечно же, борются бронебойной химией. Но рапс же — на беду пчеловодов — еще и медонос, который активно опыляют пчелы. На беду — потому что, во-первых, рапсовый мед непригоден для зимовки пчел (очень быстро кристаллизуется, и те просто погибают), а во-вторых, обильное поливание химией тоже весьма быстро приводит их к летальному исходу.

— Я сейчас выражусь очень грубо, но гибель пчел, которую мы сейчас наблюдаем, объясняется только тем, что либо пчеловод идиот, либо агроном, либо оба сразу, — говорит Дмитрий Орехов, эксперт Учебно-научного консультационного центра «Агроэкология пестицидов и агрохимикатов» МСХА им. К.А. Тимирязева. — Любой инсектицид, даже тот, которым вы травите тараканов в квартире, убивает насекомых (insectum — «насекомое», caedo — «убиваю»). Пчела — насекомое, поэтому любой инсектицид будет ее убивать. И именно поэтому к каждому такому препарату прилагается инструкция, где черным по белому написан класс опасности для полезной флоры и фауны. Ограничения по лету пчел тоже все расписаны, как и ограничения по ветру. Например, если скорость ветра больше трех метров в секунду, обрабатывать поле нельзя. И это сделано тоже для защиты пчел.

Но, по старой недоброй традиции, гладко у нас бывает только на бумаге:

— Вот вам один из последних случаев: агроном в нарушение всех инструкций обработал уже зацветшее рапсовое поле диметоатом. А у него 1-й, самый серьезный, класс опасности, применять можно только в фазу всходов. Пчелы полетели на цветы — массовая гибель. Дальше. Перед использованием каждого препарата, в соответствии с распоряжением Минсельхоза, фермер обязан за 5–7 дней предупредить об этом пчеловода, чтобы тот мог спокойно закрыть летки и вывезти пасеку на несколько дней куда подальше. Да и ответственный пчеловод обычно заранее приходит к агроному или фермеру, чтобы узнать о сроках, потому что план обработок известен заранее, в соответствии с ним закупаются препараты, то есть это не секрет (так же, кстати, и на Западе). Но если какая-то из сторон не читает инструкции и не соблюдает регламент, чему удивляться?

Исчезновение пчел может поставить под угрозу существование всего человечества Пчелы создают иллюзию большого существа / Фото: pixabay.com

Причем за тем, какие препараты попадают на поля, у нас, по словам Дмитрия Орехова, следят строго:

— В каждой стране, в том числе и у нас, есть система государственной регистрации пестицидов. Ей предшествует 2–3 года испытаний — с проверками, исследованием на насекомых (включая пчел), изучением остаточных количеств, безопасности для человека и т.д. Проверяют жестче, чем лекарства. На территории России это делают сертифицированные институты, а не производители в своей стране. Никто просто так препарат в госкаталог не включит. Если есть несколько препаратов с одним и тем же действующим веществом, проверяют каждый из них. Так что еще раз говорю: во всем виноваты кривые руки. Во времена СССР все рекомендации соблюдались и не из-под палки. Просто агрономы боялись нанести вред, а пчеловоды беспокоились о своих ульях. А сейчас один опрыскал и никому ничего не сказал или сказал, а пчеловод решил, что пронесет. Так и живем…

Кто наврал?

И все же в кривые руки и дырявые головы, которые 15 лет решают в стране аграрный вопрос, верится с трудом. Ну десяток-другой, ну сотня. Но фермерских хозяйств в стране почти 140 тысяч, да и агрохолдингов хватает. А пасечников и вовсе что-то около миллиона. Так-таки все друг друга игнорируют и подставляют? И это при взаимной зависимости (опылители нужны фермеру, его поля — пчеловоду).

— Да, при Минсельхозе есть Госхимкомиссия, которая разрешает к применению те или иные инсектициды, — говорит Анатолий Сотников, и.о. заведующего лаборатории болезней пчел, ФГБНУ ФНЦ Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной ветеринарии им. Скрябина и Коваленко. — Я могу поверить, что они работают добросовестно. Но у нас этим летом просто вал обращений от пчеловодов. Некоторые привозят средства, которыми фермеры обрабатывали поля. Мы стали смотреть. Крупный зарубежный концерн выпускает препарат тиаклоприд (синонимов у него много — Biscaya, Сalypso, «Пондус» и пр.). Ставят 2-й класс опасности для человека, 3-й — для пчел. Пишут, что практически не токсичен для птиц, пчел, водорослей и дождевых червей. А кое-где и вовсе сообщают, что «не наносит никакого вреда пчелам и поэтому может быть использован во время цветения». Но предо мной садки с пчелами — все погибли. Кто наврал? Либо тот, кто создал, либо тот, кто переводил, либо тот, кто пропустил. Сейчас во всем винят фермеров, что не предупреждают пасечников. Плохо, конечно. Но вот в Калуге пчеловода предупредили. Закрыл своих пчел, через какое-то время открыл — все погибли все равно. Или в Каширском районе стояла пасека за девять километров от обрабатываемого поля — тот же результат. Так вот, наши наблюдения показывают, что страшен не только контакт с растением, но и пары, которые испаряются с листьев и относятся куда-то ветром. Например, обработали картофельное поле, на картофель пчела не садится, но если она летит через это поле в 100 гектаров низко к земле и дышит этими парами, может не долететь. Или, скажем, лист после обработки завял, так он еще 6–7 дней вызывает гибель пчел, а в растении яд вообще 28 дней сохраняется! Или вот вчера у меня умерли здесь пчелы в садке. Он из оргстекла. Я смотрю, на дне вроде какие-то светленькие штучки, как отрыжка из зобика медового. Я смываю все обильно водой, тру-тру, очищаю, сажаю свежих пчел — у них через час опять клинические признаки гибели. Почему? Препарат должен плотно держаться на листе, не смываться дождем, не разлагаться на свету, не растворяться в воде — чтобы всем вредителям досталось. Вот он и не смывается. А ульи-то никто не моет! Это ж надо сказать пчеловоду, предупредить…  А там не мыть — там скоблить надо. Фермер что, он прочитал, что не токсично, и обработал по инструкции.

То, что в улье, помимо меда, может быть еще много чего — об этом Сотников знает не понаслышке:

— Недавно подарил мне пчеловод из Белоруссии свой мед. Мол, ус даю на отсечение, что чистый. Я его пчелам дал — опять все полегли. Почему? А вот поди проверь. Там же, помимо инсектицидов, и гербициды могут быть, и антибиотики, и акарициды (препараты для борьбы с клещами — прим. «ВМ»), и бог знает что еще. И ладно у меня пчелы умерли, они лабораторные. А у пасечника, допустим, погибли, и 600 кило меда осталось. Куда его девать? Выкидывать себе в убыток или сбыть потихоньку? Как он поступит? Я тут как-то на одной конференции говорю коллегам: давайте напишем в Сельхознадзор, чтобы запретил флувалинат (тоже акарицид), он же накапливается в воске и никуда не девается. А пчеловоды его каждый год вот уже 20 лет применяют! Разрешен же. Или Европа имидаклоприд (инсектицид) запретила у себя, но нам — под разными названиями — поставляет исправно. И мы пользуемся. Это ж вредительство чистой воды!

В общем, ситуация действительно складывается не из приятных. И, может, даже и хорошо, что заострилась она так этим летом. Глядишь, где-нибудь наверху кого и озаботит. Вон уже и в Госдуме вроде как зашевелились — заявили, что намерены прокуратуру просить о разбирательстве.

Главное только, чтоб намерение превратилось в реальное действие и чтобы в итоге проблему решили глобально, а не на уровне традиционных стрелочников.

ИСТОКИ

Битву за урожай с помощью всяких вспомогательных веществ вели еще на заре цивилизации. Например, в Древней Греции практиковали окуривания серой.

ДЕМОКРИТ советовал опрыскивать растения настоем олив и обрабатывать семена соком заячьей капусты, которая уничтожает возбудителей болезней.

АВИЦЕННА в борьбе с вредителями предлагал использовать полынь, мирт, листья олеандра, шишки кипариса и др.

ПЛИНИЙ СТАРШИЙ рекомендовал бороться с насекомыми мышьяком.

Ну а настоящий перелом в борьбе случился в 1939 году, когда швейцарец ПАУЛЬ МЮЛЛЕР обнаружил, что открытый еще в 1874 году дихлордифенилтрихлорметилметан пачками уничтожает вредителей. Так миру был явлен печально известный ДДТ…

КСТАТИ

 — Пчелы, как и муравьи, могут переносить тяжести в 40 раз больше собственного веса.

— Дым пасечникам нужен для усыпления пчел. Чувствуя начало пожара, насекомые наполняют зобики медом под завязку, чтобы покинуть улей с запасом еды. А в таком состоянии жалить не получается.

— Воины Ричарда Львиное Сердце заполняли пчелами глиняные горшки, а потом кидали ими с помощью катапульты в неприятеля. Так в 1191 году он взял крепость Акру.

— Пчелы находят взрывчатку лучше и быстрее специально обученных собак.

— Для того чтобы сделать 1 кг меда, пчелам надо побывать на восьми миллионах цветов. За день работы одна пчела в среднем посещает 7 тысяч цветов.  

Читайте также: Восемь видов редких бабочек поселились в Москве

Подкасты