Эксклюзивы
Вечерка ТВ
Первые в медиа. Я — страна
Материалы газеты
Архив газет
Город
Общество
Политика
В мире
Экономика
Финансы
Развлечения
Спорт
Происшествия
Технологии
Еда
Было / Стало
Строим дороги Москвы
Московское качество
Спецпроекты
Мнения
Фото
Видео
Инфографика
Архив газет
Пресса в образовании
Московский журнал
Округа
Об издании
Реклама
Вакансии
Подписка на бумажные издания
Правовая информация
Главное
Праздник каждый день

Автор

Михаил Сегельман
Он не боялся музыкальных сквозняков
[i]Смерть Альфреда Шнитке подкосила его близких, друзей, почитателей его творчества. Мстислав Ростропович, Геннадий Рождественский, Юрий Башмет, Наталия Гутман прервали свои концерты, фестивали, участие в жюри международного конкурса и прилетели в Москву, чтобы проститься с дорогим человеком. Глубоко потрясенный кончиной друга Мстислав Ростропович назвал его уход одной из своих последних жизненных потерь и добавил, что больше терять ему практически некого.«Умер гениальный композитор.Ничего прискорбнее в моей жизни за последние годы не было. Я имел счастье и честь исполнять впервые целый ряд его сочинений. Дирижировал первым исполнением опер «Джезуальдо» и «Жизнь с идиотом», играл посвященный мне Второй концерт для виолончели с оркестром, переделанный для виолончели, фортепиано и электронных инструментов эпилог из «Пер Гюнта»...» [/i][b]Владимир Дашкевич: Мышление Шнитке по грандиозности не имело себе равных [/b]– Альфред Гарриевич Шнитке работал во всех жанрах, – говорит Владимир Сергеевич. – По охвату композиторской «территории» он был человеком совершенно уникальным. Мы с ним много беседовали о жизни и о развитии музыки. Для него представление о музыке и ее выражении всегда носило религиозный смысл. Когда он говорил о содержании своей Пятой симфонии, то комментировал его как попытку выразить образ Девы Марии. И по тем немногим словам, которые есть в Библии, он выстроил гигантскую музыкальную композицию.Шнитке пережил сильный удар, повлекший целый творческий кризис, после смерти своей матери. Говорил, что после этого учился писать музыку от ноты к ноте так же, как ребенок учится ходить. Шел почти на ощупь, вне зависимости от техники, полагаясь лишь на интонационное движение. После чего создал одно из лучших сочинений – фортепианный квинтет памяти матери, поистине гениальный, в ряду классических квинтетов занимающий одно из центральных мест, сочинение редкостной красоты и выразительности и в то же время имеющее религиозную окраску.Шнитке был католиком. В этом, видимо, сказалась его немецкая кровь. Этот религиозный стиль делал его музыку поистине уникальной. В ней соединялись эмоциональная широта, свойственная русскому духу, и в то же время колоссальный, характерный для немецкой культуры конструктивизм, чрезвычайно ценный в классической музыке.Уметь строить классическую музыкальную конструкцию – свойство даже среди великих композиторов прошлого довольно редкое.Я очень люблю его кантату «История доктора Иоганна Фауста».Это сочинение написано на основе старонемецкой легенды XVI века, более древней, чем известное всем творение Гете. Альфред происходил из семьи немцев Поволжья, свободно владел старонемецким. Помимо русского, архаичный немецкий был его языком.И в музыке он был таким же двуязычным композитором. В этом состоит особая закваска произведений Шнитке, и в этом же – колоссальная его связь с музыкой баховского и добаховского периода. Глядя на страницы партитур таких произведений, как Кончерто Гроссо, 5-й и 6-й симфоний, виолончельного концерта, постоянно улавливаешь старонемецкие интонации, удивительным образом расцветающие в сверхсовременном композиторском мышлении, по грандиозности не имеющем себе равных.Для меня музыка Шнитке стала близкой, начиная с его первой скрипичной сонаты, которую очень давно услышал в исполнении Марка Лубоцкого. Вспоминая о полюбившемся сочинении, в 1982 году написал свою скрипичную сонату и посвятил ее Альфреду, которому, как он мне потом признался, это было очень приятно. Комплиментов он получал очень много, а посвящений, видимо, нет.Соприкосновение с музыкой Шнитке сыграло для меня как композитора очень большую роль. Конечно, мы люди вроде бы далекие по музыкальному языку. Но для меня постоянный его поиск великолепных образных интонаций, которые потом деформируются или расцветают в какую-то поразительно красивую мелодическую ткань, вот это его умение существовать между жесткой деформацией и поразительной красотой делает его язык совершенно уникальным и относит его творения к вершинам музыки ХХ века.[i]Те, кто не слышал его симфоний, вокально-хоровых полотен или инструментальной музыки, имеет представление о кинотворчестве композитора. Он работал с Ларисой Шепитько над фильмами «Ты и я», «Восхождение», с Александром Миттой, Андреем Смирновым, Игорем Таланкиным, мастером мультипликации Андреем Хржановским. Фильм Элема Климова «Агония» произвел в свое время необыкновенно сильное, граничащее с шоком впечатление – и не последнюю роль в этом сыграла музыка Шнитке. Не случайно такой профессионал, как Элем Климов, считает: самое совершенное, что есть в его фильмах, – это музыка Шнитке.[/i][b]Элем Климов: Он мог воссоздать звуками даже апокалипсис [/b]– Говорят, Шнитке сделал 60 фильмов. С нашей семьей связано восемь: два Ларисиных и шесть моих. На Альфреда меня «вывела» Минна Яковлевна Бланк, музыкальный редактор «Мосфильма», на котором делал свою дипломную работу – полнометражный фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Она настоятельно рекомендовала мне никому тогда не известного композитора. Мы познакомились, и он понравился мне сразу. У него была очень добрая, чистая, ясная, какая-то обвораживающая и завораживающая натура, душа. Я просто влюбился в Альфреда, и это было на всю жизнь. С ним все время хотелось общаться, разговаривать и слушать его, смотреть в глаза. Да, это именно тот случай, когда очень хочется смотреть в глаза. И Лариса сразу влюбилась в него.Мы сдружились семьями, хотя общались, конечно, не каждый день, на концерты его ходили с удовольствием.Он всегда подключался к работе на последней стадии. Смотрел смонтированный материал и «заряжался» от него. Но этому предшествовали, конечно, разговоры о сути картины. Он удивительно быстро во все вникал – ничего не требовалось растолковывать ему или внушать. Мы понимали друг друга без лишних слов. При этом он поражал меня своими человеческими достоинствами. Глубина и мощь его интеллекта были поразительными. В свое время я увлекался Пришвиным, но не природописателем, а мыслителем, философом. Так вот среди множества его точных высказываний есть и такое: «Судьба произведения определяется глубинным, внутренним поведением художника». Это внутренняя, сущностная натура Шнитке очень сказывалась на его сочинениях. Я имею в виду его религиозность и то, что я называю объемным мышлением, проникающим как бы в космос. Это объемное мышление всегда сказывается в произведениях художника.Знаете Павла Флоренского, мощного религиозно-этического философа? Шнитке этого масштаба, этого «разлива».Есть мнение, что из всех наших с ним фильмов он наиболее выразился в ленте «Спорт, спорт, спорт», я же считаю, что в «Агонии». Там есть такие мощные музыкальные всполохи и такие разнообразные. Например, сцена в ресторане, драка... и вдруг – танго. Оно неожиданно явилось, по-моему, и для него самого, такое он мощное, апокалипсическое создал танго...Когда мы с Марленом Хуциевым закончили задуманный моим учителем Михаилом Роммом основанный на документальной хронике фильм (речь идет о художественно-публицистической картине, получившей название «И все-таки я верю». – Е.Л.), я попросил Шнитке дать прослушать фрагмент апокалипсиса из его знаменитой Первой симфонии, запрещаемой к исполнению и все-таки прозвучавшей на фестивале в Горьком благодаря Геннадию Рождественскому. Я собирался озвучить этим фрагментом финал картины. Оказалось, что записи не существует, да и воспроизвести музыку нет никакой возможности: требуется оркестр расширенного состава. Мы достали деньги, пригласили любимого дирижера Альфреда — Э.Класса, и он сотворил с музыкантами Оркестра кинематографии такое, что они мокрые с записи выходили. Десятиминутный фрагмент апокалипсиса был разбит на несколько кусков – музыканты не могли выдержать больше минуты такой напряженной работы. Альфред наложил на этот фрагмент еще множество других звучаний. Опытнейшим звукорежиссерам не хватало рук, чтобы двигать рычажки на пульте – Шнитке и я помогали. Все мы были мокрые от этой работы. Вот так были записаны эти десять минут апокалипсиса .[b]10 августа 1998 года Прощание [/b]Его уход нельзя назвать неожиданным — последние почти пятнадцать лет жизни композитор тяжело болел. К сожалению, именно во время недуга, совпавшего с началом перестроечных лет, имя Шнитке оказалось на устах у общества, не желавшего более хлебать социалистическую культурную баланду. Болезнь Шнитке в какой-то мере заслонила его музыку. Теперь наследник Бетховена и Малера и вовсе покинул бренную землю.К Шнитке вполне применимы слова Софии Губайдулиной о Густаве Малере — «художник заключительной партии». Это означает умение, обогнав время, предугадать завершение в начале, что свойственно лишь избранным философам, изъяснявшимся посредством музыкальных звуков. («Музыка — мысль о мире, отношение к миру, выраженное в звуковой форме» — высказывание Шнитке 1960-х годов).Молва сделала Шнитке едва ли не борцом с советским режимом — не более чем полуправда! В действительности все гораздо сложнее. Сама личность Шнитке и его музыка, безусловно, не вписывались в советские рамки. Не исключено, что так было бы и в любом другом обществе. В то же время с самого начала творческого пути (оратория «Нагасаки», дипломная работа композитора в консерватории, написанная сорок лет назад) Шнитке в отличие от некоторых его ровесников поставил во главу угла идею примирения и сотрудничества эпох.На всю жизнь композитор сохранил уважение к профессору Евгению Голубеву, у которого учился в Московской консерватории. Но его путь лежал неизмеримо дальше академических традиций Московской школы. Определяющей была для Шнитке встреча с Филиппом Гершковичем, теоретиком и композитором, учеником классика европейского авангарда Антона Веберна.Но главное — идеей примирения и сотрудничества эпох пронизана вся музыка маэстро. Шнитке не только на нотной, но и на обыкновенной бумаге сформулировал идею полистилистичности, суть которой — в свободном привлечении всего накопленного музыкой звуковосмыслового материала и скрепление его внешней хаотичности организующим сознанием художника. Гениальное воплощение этой идеи — Первая симфония, впервые исполненная в Горьком в 1974 году и вызвавшая фурор и скандал одновременно, вдохнула в жанр новую жизнь. «Сочиняя симфонию, я параллельно 4 года работал над музыкой к последнему фильму М. Ромма «Я верю» («Мир сегодня»). Вместе со съемочной группой я просмотрел тысячи метров документального материала.Постепенно они складывались во внешне хаотическую, но внутренне строго организованную хронику ХХ века, воплотившую в новом отражении гениальные гиперболы древних — прометеевская дерзость научных и технических завоеваний, грандиозные военные и социальные потрясения, борьба сатанинского зла и непреклонного самоотверженного духа. У меня не было намерения координировать две параллельные работы.[...] Однако если бы в моем сознании не отпечаталась трагическая и прекрасная хроника нашего времени, я никогда не написал этой музыки» (из авторского комментария к Первой симфонии).Кино и театр — важнейшие стороны деятельности Шнитке. Его отношение к прикладной музыке было лишено какого бы то ни было снобизма. Рискну сказать, что Шнитке вошел бы в историю музыки, не напиши он ничего, кроме музыки к «Сказу о том, как царь Петр арапа женил» и «Мертвым душам». А ведь были еще и театральные спектакли, многолетнее сотрудничество с Театром на Таганке. Между прочим, именно Шнитке призвал серьезно, на уровне музыкальной науки, изучать мелодику песен Владимира Высоцкого. Призыв до сих пор так и не услышан.Незабываемо собственное первое впечатление от музыки Шнитке — в прелестном мультфильме «Карандаш и ластик».Открытость Шнитке может быть по-иному понята, если представить себе простую жизненную ситуацию.На улице холодно. Сидящий в теплой квартире может открыть окно и насладиться свежим ветром. Если, конечно, не бояться сквозняков. Шнитке — не боялся! Он умер, успев написать Девятую симфонию. Магическая в музыке цифра «девять», увы, расширила свое влияние.
Развлечения
Истории
Самое романтичное место в Москве // На связи Москва

Самое романтичное место в Москве // На связи Москва

Как сдавали выпускные экзамены в СССР?

Как сдавали выпускные экзамены в СССР?

Как звучит столица? // На связи Москва

Как звучит столица? // На связи Москва

Слюда вместо стекла и белокаменный Кремль: как строили на Руси // Смотри, Москва!

Слюда вместо стекла и белокаменный Кремль: как строили на Руси // Смотри, Москва!

Парады Победы: как менялось главное шествие 9 Мая

Парады Победы: как менялось главное шествие 9 Мая

Военные фильмы СССР // Вечерняя Москва

Военные фильмы СССР // Вечерняя Москва

Весна в московском дворе

Весна в московском дворе

Дом-яйцо

Дом-яйцо

1 мая в СССР

1 мая в СССР

Большому Московскому цирку — 55 лет!

Большому Московскому цирку — 55 лет!

Эксклюзивы
Вечерка ТВ
Приметы и советы
Проще, чем кажется
Мнения
Александр Лосото
Александр Лосото

Налейте тарелку молодильного супа

Юрий Самонкин
Юрий Самонкин

Учим партнеров самостоятельности

Павел Голицин
Павел Голицин

Испытывают терпение России

Ольга Галактионова
Ольга Галактионова

Новые возможности юбилейного года

Все мнения
О проекте
▲
vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.

  • 1) Нажмите на иконку поделиться Поделиться
  • 2) Нажмите “На экран «Домой»”

vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.