Автор

Нина Жаркова

АНДРЕЙ КРАСКО: РОМАНОВ ПОДАРИЛ НАС ЛИГАЧЕВУ

[i]Прежде чем стать известным артистом кино и популярным героем сериалов, Андрею Краско пришлось пройти через многие испытания. Хотя, казалось бы, успешная карьера ему была обеспечена: сын известного драматического актера Ивана Краско, блиставшего на сцене Театра имени Комиссаржевской, студент престижного ленинградского театрального вуза…[/i][b]– Ведь вы учились на курсе у знаменитого педагога Аркадия Кацмана. Как сложилась ваша актерская судьба после театрального института? [/b]– Весь наш курс был «подарен» первым секретарем Ленинградского обкома партии Григорием Романовым первому секретарю Томского обкома партии Егору Лигачеву. С одной стороны, нам не повезло. А с другой стороны, мы открывали новый театр. К тому же в молодом театре не было интриг, присущих уже сформировавшимся театральным коллективам. В этом театре я проработал два года.Затем, уже в родном Ленинграде, поступил на работу в Театр Ленинского комсомола, где играл грузинского милиционера в спектакле по роману Нодара Думбадзе «Кукарача». Неожиданно на один из спектаклей заявилось высокое милицейское начальство из Москвы. Сам заместитель министра внутренних дел Чурбанов (зять генерального секретаря Леонида Брежнева) распорядился «просмотреть» данный спектакль и «дать оценку». Меня вызвали к директору на ковер, и «высокие» гости сначала похвалили меня, а затем весьма сдержанно заметили: «Пуговка у вас застегнута не по форме и рукава закатаны. Так не положено!» В результате комиссия постановила, что «участковый инспектор Орджоникидзевского райотдела милиции города Тбилиси лейтенант милиции Георгий Тушурашвили – воплощение недисциплинированности, профессиональной неграмотности, бескультурья и грубости. Многие его действия связаны с нарушением социалистической законности и милицейской этики, поэтому образ лейтенанта Георгия Тушурашвили (артист Андрей Краско) не соответствует образу советского милиционера» и т. д. Сразу же после этого меня загребли в армию на Крайний Север буквально в два дня, в войска ПВО. Хотя мне уже исполнилось 27, я был женат, ребенок появился. Три месяца прошло, как вдруг командование спохватилось, что служу в секретном подразделении, а жена – иностранка! Перевели в санчасть, где я научился писать плакатным перышком и все остальное время службы спокойно оформлял ленинские комнаты. Зато после демобилизации меня не брали ни в один театр. Видимо, это было связано с этим самым «постановлением».[b]– А как в театрах мотивировали отказ? [/b]– Мне говорили: «Так вы же пьете!» Ну что скрывать, грешил иногда. Бывало, могли с друзьями прогулять всю ночь, но утром приходили на репетицию, а вечером непременно являлись на спектакль в надлежащей форме. Ведь были молоды, сил хватало. Что, правда, сейчас сказывается на здоровье.[b]– А что это за жена-иностранка? Вообще, говорят, вы довольно-таки часто женились? [/b]– Официально два раза – первый раз на своей однокурснице. Второй женой была польская студентка, в результате нашего брака появился сын Ванечка. Сейчас Ваня живет со своей мамой в Варшаве, но каждый год приезжает в Питер отдохнуть, заодно навестить дедушку и папу. Я до сих пор не могу развестись со своей польской женой официально, так как это очень хлопотное дело. У меня есть еще один сын – Кирилл, который живет со своей мамой в квартире моего отца, я же снимаю квартиру.[b]– Правда ли, что когда вы остались без работы, вам пришлось стать портным – шить дефицитные в то время джинсы? [/b]– Да, это было, если помните, так называемое безвременье, когда только-только стало развиваться кооперативное движение. И многие остались без работы. В том числе и я. Тогда-то мне и предложили стать «швеей». На частной квартире был открыт настоящий цех по пошиву одежды. Нам привозили ткань рулонами: подкладка, тряпка, тик на карманы – с утра до ночи мне приходилось все это раскраивать. Затем шили самые ходовые размеры – 46-48-й и сдавали готовую продукцию партиями по сто или двести штук.[b]– Халтурили? [/b]– Халтурить – не в моем характере. Шили мы, кстати, не только джинсы, но и теплые мужские брюки на подкладке с большим количеством карманов, кожаные куртки. В то время был самый угар антиалкогольной кампании, и в общественных заведениях не разрешалось пить. Тогда мы с друзьями придумали этакую хитрую сумку-разливайку со специальным карманом для бутылки. К карману был приделан клапан для горлышка. Бутылка крепилась липучками, или резинками, чтобы стояла вертикально и, не дай бог, не пролилась. Открываешь клапан, наклоняешь сумку – и наливаешь нужное количество жидкости.[b]– Как вас пригласили в нашумевший «Блокпост»? [/b]– Я был занят в первых сериях «Улиц разбитых фонарей», которые снимал Александр Рогожкин. Идея снять «Блокпост» вынашивалась Рогожкиным давно, тормозили лишь проблема с деньгами и отсутствие актера на роль прапорщика Ильича. Которого в итоге я и сыграл. А финансовую проблему помог решить Леонид Ярмольник – положил сценарий в нужное время на нужный стол. В фильме мой прапорщик Ильич носит краповый берет, который дается только особо отличившимся бойцам спецподразделения после сложного экзамена: прохождения полосы препятствий с полной выкладкой и в бронежилете, стрельбе, рукопашного боя в полный контакт с четырьмя соперниками, которые, кстати, уже имеют такие береты. Мне льстит, что после «Блокпоста» ребята-спецназовцы сказали: ты свой берет заслужил.[b]– После «Агента национальной безопасности» вас небось уже узнают на улицах? [/b]– Конечно. Раньше ведь популярность давало кино, сейчас – телевидение.[b]– «Менты» открыли в Питере ресторан «Улицы разбитых фонарей», а вам не хотелось бы открыть, например, баню «Только для агентов национальной безопасности»? [/b]– Нет, баня – это интимное дело. Свое дело открыть не прочь, но я не настолько умный и практичный, к тому же не умею экономить.[b]– У вас есть несбывшиеся мечты? [/b]– Конечно. Хочется иметь свою квартиру и хорошую машину.[b]– Куда вы водите своего сына, когда он приезжает в гости из Варшавы? [/b]– У сына здесь много друзей. Несколько раз Ваня ездил со мной на съемки, даже снялся в эпизоде в «Агенте». Однажды в перерыве между сценами мы сидели в кафе с сыном и моей нынешней женой. Вдруг ко мне подкатились какие-то девушки и попросили автограф. С полчаса искали в сумочке клочок бумаги, на котором можно было бы расписаться, в конце концов протянули мне… женскую прокладку. Ваня долго смеялся: вот она, Россия! [b]– Сын выбрал профессию отца? [/b]– Он решил получить настоящую профессию – окончил кулинарное училище, стал дипломированным поваром, а сейчас собирается поступать… в театральную школу.[b]– Все-таки актерские гены передаются по наследству? [/b]– Почему нет? Главное – был бы талант. Когда-то выпало мне «счастье» лечиться в психоневрологическом диспансере. Период был тяжелый в жизни – разводы, неприятности в институте… Мне захотелось отблагодарить моего доктора Виктора Давыдовича. И я предложил достать билеты в любой театр города, благо папа мог помочь. К моему удивлению, он отказался: «Спасибо, Андрей. Но я не хожу в театры». Я поинтересовался: «Наверное, вы театры не любите?» – «Нет, – ответил врач, – люблю. Но когда я смотрю на сцену, вижу, что этому актеру, если он сейчас обратится к врачу, помогут. А этого уже поздно лечить».– «Неужели в театре нет нормальных людей?» Он вздохнул: «Конечно, есть. Но ведь они абсолютно бездарные артисты!» [b]Досье «ВМ» [/b][i]Андрей Краско впервые вышел на сцену в возрасте двух лет во время спектакля, в котором играл его отец. Окончил Санкт-Петербургскую академию театрального искусства. Когда его «попросили» из театра, на жизнь зарабатывал тем, что делал ограды на кладбище, торговал, занимался частным извозом, перегонял вагоны из Владивостока. В кино сыграл в фильмах «Брат», «Шизофрения», «Блокпост», «Особенности национальной рыбалки», «Особенности национальной охоты в зимний период», «Агент национальной безопасности», «Бандитский Петербург», «Сестры» и других. Сейчас снимается в картине Ивана Дыховичного «Копейка». Последняя премьера на сцене – главная роль в спектакле «Москва – Петушки» в театре «Приют комедианта» (Санкт-Петербург).[/i]

КРАСНЫЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ—ГОЛУБАЯ КРОВЬ

[i]Когда его арестовали, ему было всего шестнадцать. Дело было, естественно, сфабриковано, но реабилитировали Вельяминова только в 1984 году. За колючей проволокой он проходил университеты жизни, там же началась его карьера как актера.[/i][b]— Как вас арестовали? [/b]— Это произошло в 1943 году. Я был еще мальчишкой, только окончил школу, но считал себя вполне взрослым человеком, даже собирался служить в армии по призыву. И вдруг... За мной установили слежку. Как в настоящем шпионском фильме. Чувство опасности даже приятно будоражило мне кровь.Я получал определенное удовольствие, когда удавалось оторваться от преследователей. А однажды, когда я решил, что все уже позади и слежку сняли, какой-то мужчина мне предложил сесть в машину. Это случилось 31 марта 1943 года в Москве, на Манежной площади. Я, помню, посмотрел тогда на часы кремлевской башни. Было 12.40. Меня отвезли на Лубянку. Начались бесконечные допросы. Мне предъявили постановление ОСО (Особое совещание) Москвы об аресте за участие в некоей антисоветской организации «Возрождение России» и приговорили к десяти годам лагерей. Я был уверен, что произошла ужасная ошибка и меня обязательно отпустят. Но, увы, на многие годы заключение определило мое существование. В общей сложности я просидел девять лет.Вскоре и моего отца осудили, уже во второй раз. Да и маме не удалось избежать этой участи. Узнав в лагере, что маму арестовали, я вскрыл себе вены. Вот видите, шрам у меня до сих пор. За это чуть было не получил дополнительный срок.[b]— Знаю, что происхождение у вас отнюдь не пролетарское. Может быть, это — причина репрессий? [/b]— Не думаю. Правда, мой отец служил в царской армии. Но в 16-м году он покинул Павловское юнкерское училище, а уже в 18-м верой и правдой служил Красной армии. Пришел туда сознательно, ни о какой эмиграции не могло быть и речи.[b]— Можно поподробнее о вашей семье? [/b]— Отец — потомственный дворянин. Первое упоминание о нашем роде датируется 1027 годом. Варягский князь, который примкнул ко двору Ярослава Мудрого и привел с собой 3000 варягов, и был первым боярином, от которого пошел наш род. В нашем роду — и генерал-губернаторы, и воеводы. Один из них, Микола Вельяминов, был свояком Дмитрия Донского. Все они служили верой и правдой России. Родители уделяли большое внимание нашему воспитанию: сестра отлично играла на фортепиано, я же четыре года учился игре на скрипке. Помимо этого мы с сестрой изучали два языка — немецкий и английский. Уроки этикета нам давали мамины подруги-дворянки: учили шаркать ножкой перед дамами, учтиво кланяться...[b]— Какие-нибудь семейные реликвии у вас сохранились? [/b]— Только письма и фотографии. Несмотря на то, что папа сидел, в нашей семье не было принято прятать фотографии предков, со стен на нас смотрели родные лица — в том числе мой дед, георгиевский кавалер. На фото он стоит у осадной батареи, которой командовал в Порт-Артуре. Его похоронили в 1914-м в Петербурге, в Александро-Невской лавре как героя. Мы с отцом пытались найти его могилу. Но это оказалось невозможным, потому что во время войны прямо на это место упал снаряд.[b]— Вы не пытались вернуть себе дворянство, титул, как многие? [/b]— Зачем? Кто имел титул, тот его никогда и не утрачивал. А те, кто приобрел дворянство за деньги... Это гадко и смешно.[b]— Что вам пришлось пережить в заключении? [/b]— Взрослеть по-настоящему и познавать мир взрослых я стал в лагере. Там же понял, что, как ни странно, можно оставаться порядочным человеком и в том страшном мире. Меня отправили по этапу в пересыльный лагерь Котлас. Там просидел до конца 1944 года. Осужденные работали как проклятые. Вскоре я оказался на Урале, на строительстве гидролизного завода, где мне «доверили» сколачивать ящики для снарядов. Там же я заболел дистрофией, весил всего 47 килограммов, долго лечился. Потом меня взяли в контору, какое-то время я даже работал младшим экономистом, но туго соображал, мысли были только о еде. Я все время писал сестре слезные письма о своем голодном существовании в надежде, что она мне пришлет какую-нибудь еду. Но она не могла мне помочь, так как сама едва сводила концы с концами. В лагере случались и праздники, так называемые вечера самодеятельности. На одном из таких вечеров я прочитал отрывок из «Евгения Онегина», который помнил еще со школы.[b]— Это и было началом вашей актерской карьеры? [/b]— Пожалуй. Меня пригласили в ансамбль заключенных, который назывался «Джаз». Руководил им Виктор Зюзин, прекрасный композитор. Я прочитал стихи Маяковского «О советском паспорте», спел, и меня взяли. С ансамблем объехали немало лагерей, где играли в небольших спектаклях, участвовали в концертах. А когда ставили спектакль по пьесе Симонова «Русский вопрос», мне предложили роль американского сенатора Макферсона. Эта постановка пользовалась большим успехом во всех двенадцати лагерях, куда мы ездили на «гастроли». За эту роль мне сократили срок на 193 дня. Я считаю, что это было первым моим признанием как актера. Освободили меня 9 апреля 1952 года. Я тут же отправился в Москву, хотя это было мне строго запрещено. Все три дня, которые провел в столице, жил тайно у родственников. Долго бродил по знакомым закоулкам, даже постригся в парикмахерской, в которую ходил в юности.[b]— А потом? [/b]— Мне предложено было на выбор несколько провинциальных городов России, где я мог обосноваться и начать новую жизнь. На вопрос, куда бы я хотел поехать, не задумываясь, ответил: «В Абакан».[b]— Почему? [/b]— Понятия не имею. Я даже не знал, где этот город находится. Просто название это в тот момент крутилось в голове. Да и ехать мне было все равно куда — единственный город, с которым меня что-то связывало, была Москва, но там жить мне было запрещено. В Абакане пошел в местный театр устраиваться на работу. Меня не взяли, несмотря на то, что я им понравился. Узнав, что я вернулся из мест не столь отдаленных, вежливо отказали. Пришлось какое-то время поработать на лесосплаве. Очень тяжелая работа, да и контингент там подобрался специфический. Часто возникали стычки между рабочими. Меня старались не трогать — знали, откуда я вернулся. Однажды совершенно случайно встретил в городе сотрудников того самого театра, куда я пытался устроиться. Оказалось, они меня давно разыскивают. Посоветовались с «органами» и решили все-таки принять в труппу, так как испытывали «голод» на актеров. Так, не имея никакого специального образования, я начал работать в театре.Потом, как водится у актеров, стал переезжать из города в город.Поменял одиннадцать театров, когда в Свердловске меня нашли мои «крестные отцы» — режиссеры Валерий Усков и Владимир Краснопольский — и пригласили в свой сериал «Тени исчезают в полдень». На главную роль! После фильма на меня обрушилась невероятная лавина известности.Приходилось выносить, например, отвратительные пьяные поцелуи, когда с криком «Захарушка ты наш родной!» мужики кидались мне на шею. После «Теней» предложения посыпались одно за другим. В итоге я бросил театр и выбрал кинематограф. Ушел из «Современника», из прекрасного театра, в котором мне довелось работать.[b]— Не сложно ли было потомственному дворянину играть в кино в основном простых людей, крестьян? [/b]— Ведь это моя профессия, мне положено перевоплощаться. Люди, которых пришлось сыграть на экране, мне очень нравились, несмотря на то, что были они, может быть, в чем-то несовершенны. Помню, как-то пришел к отцу, когда у него сидели его старые друзья «из бывших». Они, увидев меня, засмеялись: «Надо же, твой сын сыграл председателя колхоза!» А в телепередаче, в которой я принимал участие, ведущий, вообразите, назвал меня «главным коммунистом страны». Родители мои были счастливы, что их сын, недавний зэк, добился признания в своей профессии. Ведь до этого я был никому не известным провинциальным артистом. Сестра же была просто на седьмом небе, потому что крупица ее мечты воплотилась во мне: она мечтала быть актрисой, но всю жизнь проработала экономистом.[b]— Вам ведь довелось сниматься даже в Мексике — в фильме «Под луной».[/b]— Режиссер этого фильма Серхио Ольхович — наполовину русский, наполовину мексиканец. Он родился в Таиланде, учился в нашем ВГИКе, а женился на украинке. В его фильме я сыграл главную роль эмигранта «русо», как называют русских в Мексике. Три месяца мы провели на съемках. Прилетели в Мексику 15 января, когда у нас были сильные морозы, там же лето в полном разгаре. Там я впервые увидел банановые плантации, которые меня поразили так же, как в свое время в лагере кусты с помидорами. Я полюбил эту страну, даже выучил испанский язык. По вечерам вместе с женой мы ходили в ресторанчики. Правда, моя жена боялась экспериментировать, я же смело пробовал пряные мексиканские блюда. [b]— А кто ваша жена? [/b]— Я не люблю об этом говорить. Но, поверьте, у меня все нормально! Санкт-Петербург [b]Досье «ВМ» [/b][i]Вельяминов Петр Сергеевич. Народный артист России. Лауреат Государственной премии СССР. Родился 7 декабря 1926 года в Москве. В 1943 году был осужден по 58-й статье. В 1970—1972 гг. работал в театре «Современник». В конце 70-х годов переехал в Санкт-Петербург. В кино начал сниматься в 1970 году. Наиболее известные фильмы — «Иванов катер», «Командир счастливой «Щуки», «Сладкая женщина», «Пираты ХХ века», «Версия полковника Зорина», «Серые волки». В настоящее время работает в антрепризном театре «Приют комедиантов» и в Академическом театре комедии им. Николая Акимова. У Петра Сергеевича трое детей — сын и две дочери. Старшая дочь окончила школу-студию МХАТа. Свободное время актер предпочитает проводить на природе. Страстно болеет за «Спартак». В ближайших планах — выпустить студентов своей актерской мастерской, завершить мемуары, построить в СанктПетербурге приют для бездомных животных.[/i]

Я САМ ДОПИСАЛ СВОЮ СКАЗКУ

[i]Кинематографу он отдал лучшее, что есть у человека, — детство и юность. Снялся более чем в шестидесяти фильмах, среди которых — «Сомбреро», «Республика Шкид», «Марьяискусница», «Я вас любил», «Старая, старая сказка…» Сейчас ему 53 года. В родном Питере Виктора Перевалова еще иногда узнают на улицах — и это все.[/i][b]Мне достался Гога — Как вы попали в кино? [/b]— Да я, можно сказать, вырос на киностудии! Учительница как-то повела нас, первоклашек, во Дворец пионеров. Именно в этот день там отбирали мальчишек на фильм «Тамбу-Ламбу». Меня заметили, думаю, только потому, что среди рыженьких, черненьких и русых пацанов я был единственным абсолютным блондином. Интересно, что по роли я был рыжим, и на меня потом нацепили парик.Этот фильм снимали в 1956 году на цветной пленке плохого качества, поэтому в павильоне ставили очень мощный свет. Под париком у меня страшно перегревалась голова. Из носа текла кровь в два ручья… Но если бы мне сказали, что будет еще труднее, я бы все равно пошел в кино. Хотя бы потому, что у меня, семилетнего артиста, зарплата была больше, чем у брата, работающего на заводе. Благодаря этому в нашей семье телевизор появился раньше, чем у соседей. И началось… Режиссеры меня как переходящее знамя перемещали из одного фильма в другой.[b]— Как же вы при этом в школе учились? [/b]— Не без проблем. Но мне всетаки удалось окончить восемь классов. Честно скажу: сниматься нравилось больше, чем учиться. Когда услышал по радио, что мальчишек и девчонок набирают для съемок «Республики Шкид», тут же побежал на студию. Режиссер Геннадий Полока вначале отбирал детей, а потом распределял роли. Мне достался Гога. Во время съемок мне исполнилось шестнадцать лет, теперь я мог сам за себя получать зарплату (раньше это делали мои родители). Помню, тогда мы с Колей Годовиковым, известным как Петруха из «Белого солнца пустыни», пошли в кафе на «Ленфильме» и выпили по этому поводу коньяку.[b]Теперь вали отсюда! [/b]— Помню, в 17 лет я решил, что пойду учиться. Но не тут-то было! Режиссер Роговой просто заставил меня сниматься в фильме «Годен к нестроевой». В итоге из-за того, что впоследствии сорежиссер уехал в Израиль, картину положили на полку.Один плюс был в этой картине — там снимался Пуговкин. Снимали фильм в Белоруссии, в Гродно. Мы жили в плохонькой гостинице, только Михаилу Ивановичу по статусу полагался номер люкс, в котором мы каждый вечер и собирались. Пуговкин до смерти любил играть в карты. И если в любой другой игре он был лидер, то в чешского дурака я все время у него выигрывал. Михаил Иванович злился, зарекался не играть, но назавтра мы резались снова.Потом судьба свела нас еще раз, и снова в Белоруссии. Мы снимались в фильме «Факир на час». Тогда Пуговкин был с женой, поэтому в карты играл редко. Я, как всегда, не умел жить на зарплату и, естественно, голодал. Когда Михаил Иванович замечал, что мои дела совсем уж плохи, звонил: «Витек, приходи, я тут одну игровую систему придумал, нужно проверить». Проигрывал мне рублей пятнадцать, а затем говорил: «Теперь вали отсюда».[b]Нелетная погода [/b]— На съемках я познакомился с ребятами, которые учились во ВГИКе, и мне так захотелось туда поступить! Но было не суждено — кино затянуло с головой. Так я и жил: заканчивался один фильм, начинался другой. Между ними — эпизоды.[b]— Женились в перерыве между съемками? [/b]— Я прилетел на свадьбу за час до регистрации; невесту чуть кондратий не хватил. Был на съемках в Одессе, вылететь не мог — нелетная погода. Пришлось из Одессы рвануть в Кишинев, да и там — петрушка с билетами. Хорошо, начальник аэропорта меня узнал и посадил в грузовой самолет. Когда родилась дочь, меня тоже не было дома, я снимался в Сочи. Иногда на съемки брал свою семью, хотя это было накладно. Дочь у меня сделала первые шаги во Львове, а заговорила в Ташкенте.[b]— Ваша жена не актриса? [/b]— Она всю жизнь проработала на заводе. А познакомились с ней случайно, в парке. Смотрю, в очереди за пышками красивая девушка стоит. Ну подошел и внаглую купил ей без очереди четыре пышки. С тех пор мы вместе, хотя однажды разводились. Передумали, остались вместе.[b]— Любовь? [/b]— Трудно было разъехаться. В то время разменять квартиру на окраине было невозможно.[b]По дороге в рай — Когда закончилась сказка под названием «кино»? [/b]— Я сам дописал эту сказку. Можно было продолжать жить на эпизодах, массовках: где-то поорать из толпы… Худо-бедно, но на кусок хлеба я бы заработал. Но я-то начинал с больших ролей! Каково мне было переходить на массовку? [b]— Больших ролей больше не предлагали? [/b]— Типичная судьба киношного «мальчика». И режиссеры, и зрители помнили меня по детским ролям. Я для них навсегда остался белобрысеньким смешным мальчуганом, и отношение было соответствующее: во взрослых ролях меня как-то не представляли. Вдруг заметили, что я вырос — и все. Как отрезало.По совету соседа я пошел в метро — на солидную зарплату. В службе пути, где я работал, никаких особых навыков не требовалось. Мне везло на хороших людей; никто не ерничал, что вот, мол, недотрога-артист пришел гайки крутить. Потом поехал на шабашку в Воронежскую область — собирать яблоки. Работал от восхода до заката. Платили натурой: за полтора месяца я получил тысячу двести килограммов яблок.Совершенно неожиданно в 1984 году меня «выдернули» из яблочного края на кинопробы в Одессу.Это был военный фильм «По дороге в рай». Наш колхозный бригадир Васильич, который обожал эту повесть, подумал, что меня приглашают на роль его любимого героя — Седого. Ребята по этому случаю даже пообещали заработать для меня яблоки. Но меня утвердили на роль радиста, которого убивают в середине фильма. Это означало ползарплаты и пустое ожидание конца съемок. Я отказался. Это был мой последний киновздох.Постепенно у меня совершенно исчезли комплексы по поводу того, что меня узнают и скажут: мол, глядите, как актер опустился. Знакомая предложила работу грузчика в магазине «Золотой улей» на Невском проспекте. В то время в стране началась антиалкогольная кампания. На водку ввели талоны, а мы, счастливчики, пребывали в царстве недоступных простому гражданину напитков! [b]— И пили по-царски? [/b]— Всякое бывало в моей жизни. Поэтому никогда не разведусь со своей женой — она умеет держать меня в узде. Потом сосед устроил меня фасовщиком в магазин круп. Года два перебивался, как говорится, с хлеба на квас, был на подхвате. Недавно повезло: нашел постоянную работу. Работаю личным водителем у одного из вице-президентов небольшой фирмы.[b]— Он знает, что его обслуживает бывший артист? [/b]— Так получилось, что «Республика Шкид» — любимый фильм моего шефа. Так что мы сразу нашли общий язык.[b]— Жалеете, что когда-то случай свел вас с кинематографом? [/b]— Никогда! Я случайно в кино попал, а потом так же случайно и тихо из него ушел. Вот и все.