Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Кто придумал Последний звонок?

Кто придумал Последний звонок?

Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Виктория Исакова: «Моя героиня — камертон катастрофы»

Развлечения
30 и 31 января на Основной сцене Театра имени Пушкина - премьера спектакля «Вишневый сад».

Свое прочтение пьесы представил режиссер Владимир Мирзоев. Интересно, что это третий «Вишневый сад» в списке премьер - «Вишневый сад» Игоря Яцко в Школе Драматического искусство вышел всего на один день раньше, а «Вишневый сад» Льва Додина, выпущенный под занавес прошлого сезона в петербургском Малом Драматическом театре-Театре Европы, москвичи видели в конце декабря на фестивале «Сезон Станиславского».

Виктория Исакова: «Моя героиня — камертон катастрофы»  Предпремьерный показ спектакля «Вишневый сад» в постановке Владимира Мирзоева в Московском драматическом театре имени А.С. Пушкина. / Фото: Михаил Гутерман, «Вечерняя Москва»

«Пьеса катастроф» – именно такое определение дает своей постановке режиссер Владимир Мирзоев. На сцене – массивная и лаконичная декорация из дерева, похожая на крест (художник – Александр Лисянский).

На поверхности сцены - лежащий под углом деревянный настил, на котором угадываются контуры окон, дверей, шкафа, одинокие стулья, несколько чемоданов – все, что осталось на сцене от усадьбы и сада.

Виктория Исакова: «Моя героиня — камертон катастрофы»  Предпремьерный показ спектакля «Вишневый сад» в постановке Владимира Мирзоева в Московском драматическом театре имени А.С. Пушкина. / Фото: Михаил Гутерман, «Вечерняя Москва»

В этом гулком и кажущимся обнаженным пространстве могут звучать и легкие французские песни, и песнопения, создающие предчувствие катастрофы, с которым живет Любовь Раневская, сыгранная актрисой Викторией Исаковой. Накануне премьеры Виктория Исакова рассказала журналистам, как готовилась к этой роли и почему «Вишневый сад» стал самой сложной работой за всю ее карьеру.

- Я думаю, что Раневская - трагическая персона, в которой ощущается нерв, предвещающий катастрофу, она - камертон этой катастрофы, - говорит Виктория о своей героине.

Виктория Исакова: «Моя героиня — камертон катастрофы»  Предпремьерный показ спектакля «Вишневый сад» в постановке Владимира Мирзоева в Московском драматическом театре имени А.С. Пушкина. / Фото: Михаил Гутерман, «Вечерняя Москва»

- Как Вы готовились к этой роли?

– Когда я искала свою Раневскую, то спрашивала у Владимира Владимировича (Мирзоева – прим. «ВМ»), какой это персонаж, я же должна его представлять и видеть. «А Вы хорошо знаете, как Вы поведете себя в той или иной ситуации?» - задал мне режиссер вопрос. «Нет, - говорю, - бывают неожиданности». «Так и у этого персонажа», - ответил Мирзоев. Разный угол зрения, разный поворот жизни провоцирует нас на разные эмоции, которые не предсказуемы. Да мы и сами не очень предсказуемы, мы не знаем, как себя поведем. Мы не можем знать, будем мы плакать, например, когда у нас случится горе: бывает так, что и слезинки не прольется. В жизни мы не можем предугадать свое поведение – и этого же Мирзоев хочет от нас в этом спектакле.

- Расскажите о репетиционном периоде, насколько тяжело или легко Вам дался этот спектакль?

- Наверно, это самая сложная работа за весь мой опыт. Потому что, кроме того материала, который тебя очень обязывает и руководит тобой, есть режиссер Владимир Владимирович Мирзоев, который работает с артистами определенным образом. Он – не режиссер-педагог, а режиссер-постановщик, который знает, про что он делает спектакль, понимает, что он хочет получить в результате, в том числе от артистов. А вот то, каким образом артист приходит к результату, – это не его зона.

- То есть необходимо самостоятельно продумать все детали?

- Мирзоев дает тебе общую канву, мы разбираем общее направление нашего движения, а дальше все частности принадлежат лично тебе и зависят от тебя. Это достаточно сложный способ работы, очень европейский, наверное. Ты должен сам понимать и считывать, как и к какому состоянию нужно прийти. А это достаточно мучительный процесс для артистов, привыкший к режиссеру-педагогу. Но с другой стороны – это свобода. Мы ничего не «столбим» по реакциям, не договариваемся, как отреагирует тот или иной персонаж на какое-то событие. Как я отреагирую на то или иное событие зависит от меня, и каждый раз это получается по-новому. Володя настаивает на таком способе работы, считая, что в этом случае и спектаклю, и нам в нем дарована долгая жизнь. Посмотрим, насколько это сработает. Пока за пять или шесть прогонов мы не повторились ни разу. Но еще раз замечу, что это - мучительно.

Виктория Исакова: «Моя героиня — камертон катастрофы»  Предпремьерный показ спектакля «Вишневый сад» в постановке Владимира Мирзоева в Московском драматическом театре имени А.С. Пушкина. / Фото: Михаил Гутерман, «Вечерняя Москва»

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Владимир Мирзоев, режиссер:

- Каждая пьеса крупного драматурга в свой момент просыпается, начинает вибрировать. Есть активные гены в человеке, есть пассивные. Точно так же работает генетика культуры. Вдруг какой-то текст начинает вибрировать, актуализироваться. И режиссеры, не сговариваясь, это чувствуют. Поскольку Чехов и «Вишневый сад» –это часть нашей мифологии, даже не культурной, а цивилизационной, то понятно, почему эта пьеса проснулась сейчас. Несомненно, есть и историческая параллель между началом двадцатого века и временем, которое мы переживаем сейчас. Жанр чеховской пьесы я определил как комедию катастроф. Катастрофизм есть и на территории сюжета, в котором линия каждого героя так или иначе связана с радикальными переменами. И я думаю, что сейчас мы находимся в том историческом разломе, который сулит нам несомненно что-то. Что именно - определено на небесах, мы пока этого не понимаем, как не понимали это и герои Чехова, весь дворянский слой, элита того времени. Сейчас мы можем считать их легкомысленными, недальновидными, безответственными, но они совершенно не предполагали, что их ждет, не представляли, что им придется отправиться в изгнание, что огромное количество людей погибнет в ГУЛАГе. Были предчувствия, и я думаю, что Чехов – один из тех авторов, который эту катастрофу почувствовал. Возможно, это случилось потому, что он был серьезно болен, находился в пограничном состоянии между жизнью и смертью, которое иногда дает панорамное видение ситуации. Многое в этой пьесе, мне кажется, зафиксировано в виде развернутой метафоры или символов. И хотя Чехов - писатель реалистического направления и с символистами  находился скорее в контрапунктном диалоге, общая слегка мистическая атмосфера не могла не войти в его тексты. И здесь она присутствует в полной мере.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Игорь Яцко: «Антоша Чехонте не изменил себе в последней пьесе»

30 января в Школе Драматического искусства премьера – «Вишневый сад» в постановке Игоря Яцко. Режиссер рассказывает о своем видении драматического завещания классика.

- Игорь Владимирович, почему решили поставить «Вишневый сад» именно сейчас? Писатель Андрей Битов в интервью «ВМ» высказал мнение, что «Чехова заиграли».

- Для меня Чехов – новый автор. С учителем Анатолием Васильевым занимались «уроками Чехова», но это было давно – в 1992 году, и не так много, как хотелось бы. Мой «Вишневый сад» возник  благодаря одному впечатлению,  полученном на творческом вечере в Центральном Доме актера актрисы нашего театра Людмилы Дребневой. Когда я слушал  рассказ актрисы о своей жизни, профессии, в воображении возник образ Раневской. Так родилась мечта поставить Чехова именно с Людмилой Дребневой. Работая над спектакле, я заново прочел Чехова (далее...).

Подкасты