Карта городских событий
Смотреть карту

Сын Солженицына поставил оперу по повести отца

Развлечения
Сын Солженицына поставил оперу по повести отца
Большой театр, Камерная сцена имени Б. А. Покровского. Эпизод из оперы «Один день Ивана Денисовича» / Фото: Владимир Майоров/предоставлено пресс-службой театра
Большой театр не остался в стороне от масштабного празднования 100-летия Александра Солженицына, представив на Камерной сцене имени Б. А. Покровского премьеру оперы Александра Чайковского «Один день Ивана Денисовича».

Партитура по знаковой солженицынской повести была создана еще в 2009 году по инициативе режиссера Георгия Исаакяна, который, прежде чем приступить к работе, отважился получить согласие автора. Музыкальным руководителем московской постановки стал дирижер и пианист, средний сын писателя Игнат Солженицын.

Александр Исаевич провел восемь лет заключения в Экибастузском особом лагере в Казахстане. Лагерная жизнь писателя, получившая уникальное литературное описание на 54 страницах машинописного текста, потрясла огромную страну, которой сегодня уже нет на карте мира. Произведение было опубликовано в журнале «Новый мир» за ноябрь 1962 года тиражом 96 000 экземпляров. Спустя 47 лет родилась опера; впервые она была представлена в Перми, до столицы же добралась лишь на юбилейной волне.

Спектакль «пробирает» публику до озноба. Черная, вытянутая архитектура зала превращается то в вагон, что везет заключенных по этапу, то в лагерный барак, где зрители находятся вместе со всеми.

Там выживают все — и надзиратели, и арестанты, в том числе Иван Денисович — зэк «Щ-854» в исполнении Захара Ковалева.

Чайковский и Исаакян, как авторы либретто, разбили оперу на 16 будто киноэпизодов. Для создания музыкальной драматургии, естественно, были сделаны сокращения и перестановки, но сюжет, как и в повести, следует лагерному распорядку дня «от подъема до отбоя»: «Барак. Раннее утро» — «Рельс. Подъем» — «Проход Ю-81» — «В комендатуре. Мытье полов» — «Медпункт» — «Шмон»… «Барак.

Вечер». «Почти счастливый день, — подводит ему итог Иван Денисович, — в карцер не посадили, в обед кашу закосил, бригадир процентовку закрыл, хорошо стену клал, весело; на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря, табачку купил. И не заболел, перемогся». Солженицынское слово, включая знаменитый «лагерный словарь», сохранено в либретто с удивительной бережностью.

Музыка Александра Чайковского задает «холодный» мерный ритм этого бесконечного, повседневного Ада. Особенно жутко на душе становится, когда через весь этот ужас вдруг прорываются щемящая вальсовая мелодика, решенная композитором в прокофьевской стилистике, и православные духовные мотивы. У Игната Солженицына оркестр звучит очень насыщенно и аллегорически масштабно. Но соразмерно, быть может, главным ценностям человеческого бытия — покою, воле и любви...

— В Москве, — как заметил Исаакян, — спектакль идет по соседству с печально знаменитой Лубянкой, что тоже по-своему обостряет ситуацию.