- Город

Режиссер «Холопа» Шипенко: Среди современного военного кино мне ничего не нравится

Сергей Собянин открыл флагманский центр госуслуг на юге Москвы

Путин рассказал, почему выбрал Мишустина на пост премьер-министра

Столичные хирурги первыми в мире удалили кисту с помощью робота

Пугачева рассказала, почему в советские годы отказалась петь на Западе

Почему квартиру в Москве надо покупать прямо сейчас

Forbes назвал самую богатую женщину России

Дибров объяснил, почему упал в обморок в кинотеатре

Названы самые желанные подарки к 23 Февраля и 8 Марта

Политологи объяснили слова Зеленского о выборах в Крыму

Диетолог назвала главную опасность современной тушенки

Дмитрий Шепелев ушел с Первого канала

Протоиерею ответили на слова о «бесплатных проститутках»

Лев Лещенко озвучил размер своей пенсии

«Обитель любви народной»: Киркоров показал свой VIP-вагон изнутри

Режиссер «Холопа» Шипенко: Среди современного военного кино мне ничего не нравится

По словам Клима Шипенко, ему интересно каждый раз пробовать себя в новом жанре

ФОТО: Аккаунт Клима Шипенко в Facebook

Владимир Мединский положительно оценил картину «Холоп» как «забавную и не без смысла», сообщив, что фильм уже собрал в прокате 2,5 миллиарда рублей. Но Климу Шипенко — одному из самых успешных режиссеров-универсалов — одинаково удаются картины и других жанров. Его фильмы собирают залы, будь это артхаусный «Текст» или масштабная космическая драма «Салют-7». Так какова же формула этого нечастого для нашего кино зрительского успеха?

— Клим, вы снимаете и артхаусное, и откровенно коммерческое кино. «Текст» — философский триллер, снятый на стыке с артхаусом, который продолжает активно обсуждать все киносообщество. «Салют-7» — космическая драма, взявшая главную статуэтку киноакадемии «Золотой орел». «Холоп» — ироничная комедия, один из трех российских фильмов с кассой более 2 млрд рублей. Что определяет жанровые зигзаги вашего поиска?

— Мне интересно каждый раз пробовать себя в новом жанре. Я бы с удовольствием снял еще и исторический триллер, и шпионскую авантюрную комедию, и чистый экшен. Да и военный фильм было бы любопытно сделать. Исключение составляет жанр фильма ужасов. Он мне не близок.

— Ну а как возник замысел картины «Текст»? Что сподвигло режиссера коммерческого российского кино снять фильм, граничащий с артхаусом?

— «Текст» — эмоциональная драма. Ее идея в том, что в наше время телефон является зеркалом души, дневником, который может рассказать о тебе чужому человеку очень многое, если попадет к нему в руки. А получая доступ к чужому телефону, ты можешь стать этим человеком для всех остальных. Но я бы не относил «Текст» к чистому артхаусу. Я лишь слегка зашел на эту территорию, стараясь остаться в рамках жанра драмы. Ставил себе задачу сделать так, чтобы зритель четко понимал, что именно происходит с моим героем, о чем он думает, в какую игру играет. В артхаусе нет четких правил игры, зритель часто вообще не понимает, что происходит на экране. Артхаус — это игра, которую авторы придумали, чтобы выиграть. А если не получилось, они могут заявить: «Ах, вы так ничего и не поняли! Игра-то была гениальная!»

— Ну а как же фильмы Андрея Тарковского? Его кино тоже ведь артхаус?

— Конечно, вы же не можете сказать, что какой-то фильм Тарковского работает строго по законам того или иного жанра. Его фильмы находятся между фантастикой, драмой и другими жанрами. Это некий взгляд автора, его личное видение. Это всегда рассказ, который не подчиняется законам. И личность автора стоит за всеми картинами Тарковского. Но только ведь на одного Тарковского приходятся тысячи режиссеров, которые Тарковскими так и не стали.

Вы можете объяснить почему?

— Могу, пожалуй. Я кинопроизводству учился в Америке, в Калифорнийском университете. Но со слов людей, учившихся во ВГИКе, понял, что наше обучение строилось по-разному. Если в Америке к кино относятся как к бизнесу, учат прежде всего профессии, то в России учат в большей степени самовыражению. Во ВГИКе фильмов Тарковского показывается много. А в Америке нам показали его фильмы в десятиминутной нарезке, объяснив, что это — киноискусство. И если мы захотим, то можем посмотреть его фильмы сами, в свободное время. Но смотреть или нет — это будет наш выбор.

Нас учили азам производства и тому, как снять фильм грамотно. А дальше? Станешь художником или не станешь — это твое личное дело. Задачей обучения было сделать так, чтобы после окончания киношколы у каждого была бы работа, которая кормила. И «наука самовыражения» в этом обучении составляла 20 процентов общего времени. А 80 процентов было отдано овладению базовыми знаниями и навыками. Вплоть до того, что в последний год нам, будущим режиссерам, предлагали выбрать себе еще и чисто техническую специальность. Это могла быть либо профессия оператора-постановщика, который способен расставить свет на площадке, проявлять пленку, работать с разными камерами. Либо профессия звукорежиссера, способного записать звук с нуля. Или профессия монтажера, который может смонтировать свой или любой другой фильм вручную.

Я, например, в последний год учился на оператора. Это, кстати, очень помогло при работе над комедией «Холоп». Я делал не просто комедию, в которой люди произносят какие-то шутки, кажущиеся одним смешными, другим — нет. Чувство смешного у всех очень разное. Я понимал, что одни любят «Камеди Клаб», а другие — юмор Вуди Аллена. Поэтому у меня была иная установка: я хотел сделать историю, которая работала бы, даже если из нее убрать все шутки. То есть я не рассчитывал на юмор как на единственный движущий механизм этого фильма. Хотел рассказать историю, сделать визуальный аттракцион, который зрителя бы захватил «с потрохами».

А если ему еще и смешно будет — совсем хорошо. Кроме того, я мечтал доставить еще и визуальное удовольствие — сделать фильм операторски красиво, зрелищно, интересно. Я предъявлял к фильму требования повышенной художественности. У нас в комедиях в последнее время эта планка почему-то сильно занижена.

Снимая любой фильм, я всегда помню, что прежде всего участвую в рыночном кинематографе. Это кинобизнес, а не киноискусство в его чистом виде. И те голливудские режиссеры, которых я очень люблю, тоже всегда участвовали прежде всего в рыночном кинематографе. А дальше уже внутри этого рыночного кинематографа у них получалось еще и самовыражаться.

Клим Шипенко признался, что у него всегда с продюсерами складывались хорошие отношения / Аккаунт Клима Шипенко в Facebook

Клим Шипенко признался, что у него всегда с продюсерами складывались хорошие отношения

ФОТО: Аккаунт Клима Шипенко в Facebook

— Это, видимо, и есть формула успешного фильма? «Холоп» побивает все рекорды популярности…

— Успех «Холопа» — стечение многих обстоятельств. Формулы успешного фильма не существует, потому что каждый раз она складывается из многих слагаемых. Картина должна быть не просто смешная, историческая, драматическая и так далее. Должен быть интересный сценарий, яркие актерские работы, хорошая музыка. У зрителя должно возникать желание после просмотра фильм комментировать: наличие сарафанного радио — прекрасная реклама. Важный фактор — своевременность выхода. «Холоп», например, появился на экранах в самое депрессивное время года — зимой, когда хочется тепла, радости, подарков.

К тому же мне кажется, что люди сегодня соскучились по непошлым, добрым фильмам, отсылающим к тем советским комедийным вершинам, которые так нравились нам в детстве. Одна из моих любимых комедий — «Иван Васильевич меняет профессию» Леонида Гайдая. Смех нас делает счастливее, и зритель, посмотрев добрый фильм, этой позитивной эмоцией хочет поделиться с близкими. Короче, нам за «Холопа» не стыдно. Съемочная группа старалась. Зритель получил хороший десерт к новогоднему столу, «кусок сладкого пирога», который пришелся ему по вкусу.

— Достоинство этого кино еще и в том, что вы многих тем коснулись очень деликатно, не навязывая правильных ответов и не занудствуя.

— Этими точечными «мазками» я хотел создать глубину и объем. Почему в «Холопе» та или иная тема не получила развитие, а лишь была обозначена? Потому что существует понятие жанра, а любой жанр диктует условия режиссеру. Есть правила, которые можно где-то нарушить, но где-то их нарушить нельзя. Это надо чувствовать. Вот достаточно ли сказать, что герой Гриша рано лишился матери? Что, возможно, в этом и есть причина его потерянности и вызывающего поведения? Или такой детали недостаточно? Я почувствовал, что если начну развивать тему мальчика, оставшегося без мамы, то это будет уже другой фильм. В нашем же случае мы просто видим результат этого обстоятельства, тут не нужно заниматься детальным исследованием причин. И темы Бога я тоже коснулся. Но ровно настолько, насколько чувствовал возможным. Чтобы зритель не подумал: «Ой, а чего это мне сейчас про Бога стали рассказывать? Я вроде на комедию пришел». Если законы жанра не соблюдать, то может возникнуть зрительское отторжение. Режиссура в этом смысле — хождение по натянутой веревке.

— Ну а как у вас складываются отношения с продюсерами? Они вас не ограничивают?

— У меня всегда с продюсерами складывались хорошие отношения. И у меня всегда была свобода. Но это не безответственная, а рыночная свобода. При которой мои фильмы должны зарабатывать деньги и удовлетворять меня как художника.

— А как вы находите с ними общий язык? Многие режиссеры жалуются на продюсеров, которые их «душат». Хотя на одном из фестивалей Сергей Сельянов объяснил одному такому режиссеру, что продюсер вовсе не работодатель, а автор своего собственного проекта, под который он, продюсер, находит деньги и режиссера.

— То, что сказал Сергей Михайлович, я очень хорошо понимаю. Я ведь снимаю фильмы не на собственные деньги. Я снимаю на средства, которые находят мои продюсеры. В том числе Сергей Михайлович Сельянов, с которым я сделал «Салют-7». Вот когда ко мне придет человек и скажет: «Клим, вот тебе 150 миллионов, снимай, что хочешь», — тогда будет другая ситуация. А в рыночной ситуации Сельянов прав. Правда, дальше встает вопрос, насколько Сергей Михайлович доверяет или не доверяет режиссеру. Это выясняется в процессе работы. Иногда в ее начале, иногда к финалу. Со всеми своими продюсерами я договаривался «на берегу», мы долго и подробно обсуждали фильм, чтобы потом не было конфликтов и неприятных сюрпризов. Если они хотели до меня что-то донести, то я старался их услышать. У нас ведь одна задача: мы работаем над одним произведением, стремимся добиться максимального эффекта, максимального количества зрителей.

— В «Холопе» у вас работали мощные артисты, некоторые из которых обладают режиссерским мышлением, — Иван Охлобыстин, Александр Самойленко. Насколько сложно снимать мэтров?

— Каждый артист, которого приглашает режиссер, — уникальный человек со своей собственной энергией и органикой. Я к каждому пытался найти подход, понять, как с ним нужно разговаривать. С кем-то вообще не надо было разговаривать. Как, например, с Милошем Биковичем, игравшим заглавную роль в «Холопе». Я мог ему ничего не говорить, а просто «регулировать уровень звука»: Милош — классный, он чувствует жанр, с ним мы почти ничего не обсуждали. А некоторых актеров приходилось «разворачивать» в комедийный жанр. Но особой борьбы не было. С Иваном Охлобыстиным пришлось в самом начале чуть больше поработать. Он очень экспрессивный человек, громкий, яркий, талантливый. Эту яркость нужно было слегка «прибирать», чтобы не было «чересчур». Но он еще и очень чуткий артист, быстро понял, чего я хочу, и изящно встроился. Что касается Александра Самойленко, то мы с ним сделали уже пятый фильм и понимаем друг друга мгновенно.

— Нынешний год — юбилейный, страна будет отмечать 75-летие Победы. Как вы относитесь к современным военным фильмам?

— Среди современного российского военного кино нет картин, которые бы мне нравились. Военное кино — такой же жанр, как и прочие, и тут тоже следует соблюдать традиции, законы. Это же относится и к спортивным фильмам. Среди спортивных драм есть хорошо сделанные, на мой взгляд. Но есть и плохо сделанные.

— Можете привести примеры хороших спортивных фильмов?

— Я считаю, что «Движение вверх» сделан хорошо. «Легенда № 17» тоже профессионально сделана. Но «Легенда № 17» попадает в меня меньше, чем «Движение вверх». Возможно, потому, что я к хоккею равнодушен, а в баскетбол когда-то играл почти профессионально. Баскетбол там снят отлично, драма показана. История в той степени, в которой должна быть рассказана широкому зрителю, рассказана. Ну а если этот фильм не трогает какие-то суперглубокие темы, то, возможно, он и не должен их трогать?

— Чего не хватает современному российскому кино в целом?

— Ну, снимать мы более-менее научились. А вот сценариев не хватает. Я это знаю еще и потому, что являюсь членом сценарной комиссии Фонда кино, мне мешками присылают сценарии, их приходится читать постоянно. Кстати, нехватка сценариев — общемировая проблема. Это общий кризис. На рынке крайне мало талантливых сценаристов, мало людей, которые обладают способностью придумать интересную историю или просто ее записать. Но как только она появляется, к ней сразу возникает продюсерский интерес.

СПРАВКА

Клим Алексеевич Шипенко (родился 16 июня 1983 года в Москве) — российский кинорежиссер, сценарист, продюсер. Лауреат премии «Золотой орел» за лучший игровой фильм («Салют-7»). Окончил Калифорнийский университет (факультет кинопроизводства). Учился в актерской студии Sal Dano Professional Actors Workshop. Работал на Первом канале. Среди наиболее известных киноработ: «Текст», «Салют -7», «Холоп», «Непрощенные», «Любит — не любит».

Читайте также: Анна Нахапетова: Без характера в искусстве делать нечего

Новости СМИ2

00:00:00

Анатолий Горняк

Трусы, носки и галстук. Мужики, с праздником!

Михаил Бударагин

Сурков уходит. Сурков остается

Мехти Мехтиев

Ипотека-2020: жилье станет доступнее

Георгий Бовт

Как не допустить новой донбасской войны

Вардан Оганджанян

12 лет без Летова

Камран Гасанов

Достойны ли льгот многодетные отцы

Василий Солодков, директор Банковского института ВШЭ

Почему Сбербанк меняет хозяина

Примеры решают верно, а геометрию знают плохо

Химия помогает изучать планеты

Пролетевшая в небе звезда. К 170-летию со дня рождения художника Федора Васильева

Летающие поезда скоро станут реальностью