[i]Группа «Браво» в 80-е шла у нас под первым номером. В «Браво» пели Валерий Сюткин, Евгений Осин, Ирина Епифанова, Роберт Ленц и Жанна Агузарова. Создавал шлягеры и открывал звезд один человек – лидер группы Евгений Хавтан – композитор, гитарист, а с некоторых пор еще и вокалист «Браво». В ноябре группа «Браво» отмечает 20-летие.[/i][b]– На юбилейном концерте к 20-летию «Браво» ваши лучшие песни исполнят сегодняшние звезды. Так теперь многие делают. Что это – дань моде?[/b]– Я просто хотел бы, чтобы наши песни услышали молодые поклонники Земфиры, Лагутенко, группы «Пятница»… Эти артисты выросли на наших песнях. И теперь мы, образно говоря, хотим отобрать у них часть их поклонников. Хотя у нас у самих, к счастью, публика молодая. Двадцатилетние слушают наши сегодняшние песни, и только потом начинают интересоваться старыми.[b]– Прежние ваши песни гремели на всю страну. А новых почему-то не слышно. Как вы сами это объясняете?[/b]– Я объясняю это тем, что сегодня вся музыка стала форматированной. Клубы стали форматными. В этот клуб ходят с достатком в 10 тысяч долларов, а в этот – 5, в третий – 500. То же самое происходит и с радио. Я приношу песню на поп-радио, мне говорят: «Слишком роковая». Прихожу на рок-радио, говорят: «Это поп-песни». Поэтому на радио у нас все сложнее и сложнее услышать: мы не являемся профилирующей группой ни одной радиостанции. А в больших сборных концертах мы не участвуем.[b]– Не приглашают?[/b]– Раньше приглашали. Но после нескольких отказов звать перестали.[b]– В прежние годы, наверное, шоу-бизнес разрывал вас на части?[/b]– Тогда вокруг нас появилась масса людей, которые к нам раньше близко бы не подошли. Я имею в виду деятелей телевизионной, музыкальной индустрии. Они появляются все сразу в какой-то момент и так же быстро исчезают. Мы тогда давали большое количество концертов, ездили по стране. Не понимали, что будет дальше и какие песни мы должны писать. Мне это не нравилось. Это сумасшествие не дает развиваться дальше. Нельзя все время бить в одну точку и писать совершенно одинаковые песни.[b]– Из-за этого вы расстались с Сюткиным?[/b]– Да, это была одна из причин. И, наверное, главная. Я почувствовал, что период московского бита заканчивается.[b]– В период наибольшего коммерческого успеха удалось вести жизнь шикарную, звездную?[/b]– У меня не было никогда амбиций по поводу больших дач, золотых унитазов...[b]– А серебристый «Мерседес» S-класса, на котором вы приехали на встречу?[/b]– Просто это удобно. У меня очень много разных машин. Самая любимая была Volkswagen-жук. Не тот, который выпускают сейчас, а настоящий «битл» бутылочного цвета. В 90-х мне специально заказали из Германии. Правда, потом выяснилось, что ездить по дорогам Москвы и стоять в пробках удобнее в такой машине, которая у меня сейчас. Королевских замков мне никогда не хотелось. Одевался я всегда хорошо. Последние деньги тратил на одежду. И сейчас тоже. Мы с женой такие пижоны. Поэтому к самолетам и виллам на Лазурном берегу я отношусь абсолютно спокойно.[b]– У группы «Браво» были очень славные периоды. Какой оказался кризисным?[/b]– Думаю, когда ушла из группы Жанна. Год я находился в непонятном, подвешенном состоянии. На нас сразу поставили крест. Так часто происходит с группами, когда уходит яркий солист. Но я сумел доказать – и могу этим гордиться! – что с уходом Жанны группа не умерла, что Жанна – это часть группы «Браво», но это не группа «Браво».[b]– У Жанны сейчас новый пик популярности. Вы не ревнуете немножко?[/b]– Я очень желаю ей удачи. Сейчас появилось много певиц. Я желаю, чтобы она заняла свое достойное место. Все зависит только от нее.[b]– А почему вы взяли в группу Жанну?[/b]– Она была не такая, как все. И у нее был потрясающий голос. Такого впечатления от голоса я не получал никогда больше. Она напела какой-то скэт. Из этого скэта мы сделали потом песню «Кошки».[b]– Тяжело было с ней работать?[/b]– Тяжело очень. Легко не было никогда. Группа живая, люди живые: каждый обладает индивидуальностью. Поэтому мы ругались, ссорились на репетициях. Как любая группа. Драк и мордобоев у нас не было. Хотя иногда доходило и до этого.[b]– А можно поподробнее?[/b]– Подробнее я не буду рассказывать. Просто не хочу. Это было очень сложно, это было очень интересно.[b]– В новом альбоме вы поете сами. Вокалу учились?[/b]– Пою не только я. У меня поет и Роберт Ленц. Просто на последнем альбоме мне захотелось самому попробовать. Я подумал, что смогу это сделать. Что касается пения – этому не учатся. Можно научиться петь оперным голосом. В том жанре, в котором я работаю, важно не это. Артист может не обладать большим голосом. Но мне достаточно посмотреть ему в глаза: верю я ему или нет. Голосистых много. Но чего-то у них не хватает. И это что-то порой самое главное.[b]– Может быть, вам школу открыть?[/b]– А зачем? Для чего? Мне интересно пока на своем месте – быть музыкантом, а не преподавателем. Преподавателем я стану, когда на пенсию выйду, когда буду забывать слова песен и аккорды.[b]– А Сюткин вот начал преподавать.[/b]– Да? Ну что ж, у каждого свой путь.[b]– Как вы думаете, что о вашей группе напишут в энциклопедии[/b]?– А о нас уже написано все. Мы есть уже во всех энциклопедиях, откройте любую: от «а» до «я». А если честно, что напишут, меня мало волнует, потому главное не это. Главное – чтобы песни, которые мы пишем и напишем завтра, звучали бы еще через десять лет. Это будет лучший комплимент нашему творчеству.