Особая папка Леонида Млечина. Загадочный Андропов

[i][b]Окончание.Начало: «ВМ» 5, 12, 19, 26 июля, 2, 9, 16 и 23 августа[/b][/i]Новому генеральному секретарю ЦК КПСС Юрию Владимировичу Андропову исполнилось шестьдесят восемь лет. В нашей стране это весьма серьезный возраст – немногим удается в такие годы сохранять энергию и динамизм для того, чтобы начать новое дело.Под Новый год, 31 декабря 1982 года, помощники повезли Андропова на Московский станкостроительный завод, чтобы генеральный секретарь побеседовал с рабочим классом. Зрелище было печальное. Выглядел Юрий Владимирович неважно, ораторствовать, тем более на митинге, он не умел. И призывать к строгой дисциплине, когда по всей стране уже накрывались праздничные столы, тоже было не совсем уместно. Подготовленные заводским парткомом рабочие говорили в ответ нужные слова. Но что они думали на самом деле? Назначение Андропова генеральным секретарем породило множество новых шуток. ЦК КПСС предлагали переименовать в ЧК КПСС, а Кремль – в Андрополь. Говорили, что аграрная программа у Юрия Владимировича такая: сажать всех, не дожидаясь весны, а снимать, не дожидаясь осени.[b]Лично известны[/b]Первой заботой нового генерального секретаря стали кадры. Ему нужны были свои люди на ключевых постах. Заодно он мог избавиться от тех, кого терпеть не мог.На первом же пленуме 22 ноября 1982 года, через десять дней после избрания генеральным секретарем, Андропов исполнил давнюю мечту – отправил на пенсию секретаря ЦК Андрея Кириленко – «по состоянию здоровья и по собственной просьбе». Самого Кириленко на пленуме не было.Академик Чазов давно говорил Андропову о тяжелом положении Андрея Павловича:– Вряд ли мы далеко уйдем, если страной руководят люди, у которых при компьютерной томографии мозга обнаруживается атрофия его коры.– Если бы это было только у одного Кириленко! – отозвался Андропов.Андропов рассказывал Горбачеву, что он сам зашел к Кириленко:– Андрей, у нас сложилось общее мнение, что состояние твоего здоровья стало заметно влиять на дела. Ты серьезно болен, должен лечиться.Кириленко заплакал.– Ты сейчас поедешь отдыхать – месяц, два, сколько нужно. Все за тобой сохранится – машина, дача, медицинское обслуживание. Но надо, чтобы инициатива исходила от тебя...– Хорошо, – выдавил из себя Кириленко, – раз надо... Но ты помоги мне написать заявление.Андропов продиктовал ему несколько слов. На том же пленуме решили создать экономический отдел ЦК. Поставили руководить им Николая Ивановича Рыжкова, которого одновременно избрали секретарем ЦК. Рыжков много лет проработал на Уралмаше. В 1975 году его перевели в Москву первым заместителем министра тяжелого и транспортного машиностроения, еще три года он был первым заместителем председателя Госплана.Андропов вытащил Рыжкова из Госплана и, минуя промежуточные ступени партийной лестницы, назначил сразу отраслевым секретарем ЦК КПСС по экономике. Уважение к Андропову Рыжков сохранил навсегда. В политическом истеблишменте он один воспринял смерть Юрия Владимировича как личное горе.Андропов создал тандем Рыжков–Горбачев. Горбачев после пленума, избравшего Андропова генсеком, ходил веселый и торжественный, как будто его самого избрали, рассказывал его многолетний помощник Валерий Болдин.Вечером, когда Болдин зашел к шефу с очередной порцией документов, тот многозначительно сказал:– Мы с Юрием Владимировичем старые друзья, семьями дружим. У нас было много доверительных разговоров, и наши позиции совпадают.Положение Михаила Сергеевича сразу изменилось. Формально он по-прежнему отвечал за сельское хозяйство. Фактически Андропов опирался именно на него, постоянно звонил, приглашал, обсуждал с ним многие вопросы, давал поручения, далеко выходившие за рамки его прежних обязанностей.Андропов откровенно поддерживал Горбачева. Он поручил Михаилу Сергеевичу в апреле 1983 года сделать доклад по случаю очередной ленинской годовщины.[i]«Право выступить с таким докладом, – считает опытный партийный работник Наиль Биккенин, – было своеобразным знаком отличия, показывающим, кто сегодня «кронпринц».[/i]Андропов перевел в ЦК своих помощников по КГБ плюс сохранил на своих постах некоторых брежневских помощников, да еще и пригласил новых людей. Помощником по экономическим делам взял себе Аркадия Вольского.Вольский окончил Институт стали и работал на автозаводе имени Лихачева. Его избрали секретарем парткома, оттуда взяли в ЦК – заведовать отделом машиностроения. Аркадий Иванович любит рассказывать, как его попросили зайти к Андропову.Генеральный секретарь сидел в кабинете без пиджака:– Я решил взять вас к себе в помощники по экономике. Вольский, как положено, стал отнекиваться: – Юрий Владимирович, я, может, для этой работы не гожусь. Я заводской человек. Давайте я вам о себе немного расскажу.Андропов, как в кино, снял очки:– А почему вы думаете, что я о вас меньше знаю, чем вы о себе?В аппарате ЦК Андропов сразу же расстался с руководителем отдела пропаганды Евгением Тяжельниковым, выходцем из комсомола.Главный редактор «Правды» Виктор Григорьевич Афанасьев считал, что Тяжельникова сгубило излишнее рвение. Еще будучи руководителем комсомола Тяжельников отличился тем, что на съезде партии прочитал хвалебную заметку о молодом Брежневе из заводской многотиражки. Когда Андропова избрали генсеком, Тяжельников занялся поиском стихов молодого Андропова в Карелии, где тот начинал партийную карьеру. Андропов в такой славе не нуждался, и Тяжельников уехал послом в Румынию.Многие умелые люди искали тогда возможности выдвинуться, бросились изучать биографию нового вождя, но там не нашлось даже Малой земли. Однако же главного режиссера Театра на Таганке Юрия Любимова укорили, почему у него в одном из спектаклей на сцене все ходят в тельняшках:– Вы что, не знали, что Андропов был матросом?– Первый раз слышу! – откликнулся Любимов.– А вы что, – в голосе было нескрываемое возмущение, – биографию вождя не читаете?Впрочем, на идеологическом фронте больших перемен не произошло. Академик Арбатов попал в опалу к Андропову, написав ему большую записку в декабре 1982 года. Генеральный секретарь прочитал ее и в тот же день с фельдъегерем вернул автору, не сочтя за труд написать подробный ответ.Академик Арбатов написал новому генеральному секретарю о том, что волновало научную интеллигенцию в те дни. А беспокоило ощущение еще большего закручивания гаек и торжества догматизма в общественных науках, особенно в экономической. Судя по всему, Андропову эти проблемы показались мелковаты, поэтому его раздраженный ответ заканчивался такими словами: [i]«Пишу все это к тому, чтобы Вы поняли, что Ваши подобные записки помощи мне не оказывают. Они бесфактурны, нервозны и, что самое главное, не позволяют делать правильные практические выводы»[/i].[b]Выдвиженцы[/b]Вопрос о новых назначениях Андропов решал вместе с Горбачевым и с помощью Егора Лигачева, которого они вытащили из Томска, где тот семнадцать лет был первым секретарем. Андропов поручил Лигачеву провести серьезное обновление высших партийных кадров, в частности подготовить перевод в Москву первого секретаря Свердловского обкома партии Бориса Ельцина.Может быть, Андропов обратил внимание на свердловчанина с подачи свердловских чекистов. Егор Лигачев не раз вспоминал, как в конце декабря 1983 года ему из больницы позвонил Андропов и попросил при случае побывать в Свердловске и «посмотреть» на Ельцина.Лигачев правильно понял Андропова и поручение выполнил немедленно. В январе он приехал в Свердловск: формально – принять участие в областной партконференции, а в реальности – увидеть, каков Ельцин в деле. Энергичный и решительный первый секретарь понравился Лигачеву. Но выдвинуть Ельцина Андропов тогда не успел. Андропов подбирал себе очень разнообразную команду. Единомышленниками этих людей не назовешь. Он приблизил к себе не только Горбачева и Рыжкова, но и перевел в Москву ленинградского секретаря Григория Романова и Гейдара Алиева из Баку. Вероятно, какую-то роль в своих планах он отводил и Борису Ельцину. У Андропова не было цельной программы действий, но брежневских людей, хотя среди них у него были личные друзья, он собирался заменить своими.Первого секретаря ленинградского обкома Григория Романова Андропов сделал секретарем ЦК по военно-промышленному комплексу. Либеральная ленинградская интеллигенция Романова презирала. Невысокого роста, очень высокомерный, он установил над городом жесткий идеологический контроль.Замечательный артист Аркадий Райкин не выдержал постоянного давления ленинградского начальства и вместе со своим театром вынужден был перебраться в Москву. Известный писатель Даниил Гранин уже в перестроечные годы написал иронический роман, в котором низкорослый областной вождь – все узнали в главном герое Романова – от постоянного вранья превращается просто в карлика.Иногда, впрочем, кажется, что с ним просто сводят счеты. Сладкоголосого певца Сергея Захарова, одного из любимцев прежнего времени, посадили в 1977 году, потому что он жестоко избил человека. Захаров был восходящей звездой советской эстрады, тюрьма сломала ему карьеру. Захаров теперь рассказывает, что стал жертвой ревности со стороны первого секретаря ленинградского обкома. По слухам, Романов обожал популярную в те годы певицу Людмилу Сенчину, а тут появился красавчик Захаров. И первый секретарь вроде бы дал указание избавить его от счастливого соперника...Впрочем, в те годы об этой истории рассказывали иначе. Говорили, что Захарову должны были дать больший срок, но вступился Романов, и он же запретил газетам писать о суде.Некоторые назначения Андропова вызывали удивление. Он забрал из Баку, сделал первым заместителем председателя Совета министров и членом Политбюро Гейдара Алиева. После чего родилась новая шутка: [i]«ДОСААФ – это Добровольное общество содействия Андропову, Алиеву и Федорчуку».[/i]Почему Андропов взял Алиева в Москву? Горбачев пишет, что задавал такой вопрос. Юрий Владимирович [i]«нехотя и уклончиво отвечал, что вопрос был предрешен Брежневым, и он не захотел менять этого решения сам».[/i]С юных лет Гейдар Алиев служил в госбезопасности. Когда началась война, он заведовал секретной частью архива НКВД Нахичеванской АССР. Поработав в аппарате правительства автономной республики, в 1944 году вернулся в органы госбезопасности. Бывший прокурор Азербайджана Гамбай Мамедов, которого Алиев снял с должности и исключил из партии, рассказывал, что Алиев избежал фронта, представив справку о том, что у него открытая форма туберкулеза, и использовал конспиративную квартиру госбезопасности как «дом свиданий».Алиев утверждал, что это клевета. Но за скандальную историю с женщиной, сотрудницей органов, он в 1955 году был понижен в должности и наказан по партийной линии.Неприятности в юные годы не помешали ему сделать изрядную карьеру. Сначала Алиев стал председателем КГБ Азербайджана. А в 1969 году его утвердили первым секретарем ЦК компартии республики. Алиев провел массовую чистку кадров, снял с работы около двух тысяч чиновников. Часть из них была арестована, в доход государству поступило немалое число конфискованных ценностей. По существу, произошла смена республиканской элиты.В Баку со всей страны приезжали группы партийных работников изучать опыт. Они возвращались приятно удивленные, рассказывали, как Алиев умело борется с коррупцией. Поражались тому, что он сделал прозрачным процесс сдачи экзаменов в высшие учебные заведения, куда раньше поступали за деньги.Впрочем, восхищались только те, кто приезжал в Азербайджан на экскурсию. Виктор Мироненко, в те годы видный работник Комитета народного контроля СССР, рассказывал, как, приехав в республику с проверкой, был поражен:– В магазинах, в государственной торговле, все было как на рынке, – продавцы самостоятельно устанавливали цены, покупатели с ними торговались. Продавец вел себя так, словно магазин принадлежал ему, а не государству...Андропов все это должен был знать. Но он хотел усилить свои позиции в Политбюро человеком, который смотрел на него как на бога. Бывший председатель республиканского Комитета госбезопасности генерал-майор Алиев привык беспрекословно исполнять все указания Андропова.[b]Поймать и пропесочить[/b]И по сей день не прекращаются споры о том, что намеревался совершить Андропов, если бы прожил подольше, и в каком направлении он бы повел страну.Предположений масса. Многие поклонники Андропова уверены, что он провел бы все необходимые экономические реформы, не разрушив государства. Некоторые авторы уверяют, что Андропов намеревался отстранить партию от практического управления страной и передать все правительству, что он вообще намеревался создать двухпартийную систему.Юрий Владимирович был и остается столь популярным, возможно, именно потому, что о нем так мало знают.– Андропов, – считает академик Александр Яковлев, – представлял себе реформы в виде санитарной чистки останавливающегося, задыхающегося паровоза, укрепления дисциплины вплоть до карательных мер.Уровень представлений Андропова о жизни советского общества характеризует такая забавная история. Его сын Игорь рассказывал профессору Николаю Яковлеву, с которым вместе работал в академическом Институте США и Канады, как он пожаловался отцу, что маляры, ремонтировавшие квартиру, работают из рук вон плохо.– В чем проблема? – отозвался Юрий Владимирович. – Нужно вызвать их на партийное собрание в домуправление и там хорошенько пропесочить!Опубликованная от его имени в журнале «Коммунист» статья «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства» была воспринята многими партийными работниками как «струя свежего воздуха, хлынувшего в застоявшиеся помещения», казалась откровением, свидетельством особой прогрессивности Андропова.В отличие от прежних утверждений, что в стране уже построен развитой социализм, в статье говорилось, что страна находится только в начале этого длительного исторического этапа. Эти идеи приписывали самому Андропову.В реальности статья была написана большим коллективом консультантов отдела пропаганды. Причем статью начинали писать для Брежнева в августе 1982 года. На бывшей даче Горького (Горки-10), как обычно, засела бригада. Но Леонид Ильич умер, и статью, посвященную столетию со дня смерти Карла Маркса, стали переделывать под нового хозяина. К авторской бригаде присоединилась андроповская команда.Борис Владимиров, бывший помощник Суслова, «по наследству» перешедший к Андропову, вписал ему в статью такую фразу: «Нам надо понять, в каком обществе мы живем». Фразу поправили. Она появилась в такой редакции: [i]«Нам надо трезво представлять, где мы находимся... Видеть наше общество в реальной динамике, со всеми его возможностями и нуждами – вот что сейчас требуется».[/i]Один из авторов статьи Иван Лаптев, тогда заместитель главного редактора «Правды», рассказывал, что в текст вставили предложение ликвидировать аппаратные привилегии. В последний момент абзац о привилегиях для чиновников вычеркнул сам Андропов.– Мы не сможем сейчас этого сделать, – сказал Юрий Владимирович. – Как иначе мы заставим их дорожить местом, быть исполнительными, меньше воровать? Этот вопрос без серьезной подготовки не решишь.Не очень ясно, почему многие люди возлагали столь большие надежды на Андропова. Поздней осенью 1982 года страну возглавил человек, которого, не будь он членом Политбюро, давно бы перевели на инвалидность.[b]Облавы в городе[/b]Да и какие же идеи мог предложить стране Андропов? Все это были наивные представления о порядке и дисциплине, воплотившиеся тогда в массовых облавах, которые устраивались в рабочее время в магазинах, банях и кинотеатрах, чтобы выявить прогульщиков и бездельников. Это было унизительно и оскорбительно.Поклонники Андропова говорят, что облавы в Москве – это не его идея. Дескать, милиция перестаралась. Нет, похоже, милиция строго исполняла волю генсека.– По Москве, – возмущался генеральный секретарь, – в рабочее время бродят тысячи бездельников. Как правило, управленцев, сотрудников научно-исследовательских институтов. Подтягивание дисциплины – это не кампания, а долговременная задача.28 июля на заседании Политбюро председатель Госплана Николай Байбаков и министр финансов Гарбузов нарисовали тревожную картину положения в экономике. Что по этому поводу сказал Андропов?– Будем говорить не только о проблемах, а о людях, которые стоят за ними. Дела идут неважно, а руководители министерств, областей – в отпусках, потому что летом лучшая пора! Отозвать немедленно – там, где плохо обстоят дела.А положение в стране было катастрофическим. В ряде областей ввели талоны на продукты. По словам Михаила Горбачева, Андропов лучше других знал обстановку в стране и чем она грозит обществу. Но полагал, что стоит взяться за кадры, наведение дисциплины, и все придет в норму. Он остро реагировал на явления идеологического характера, но был равнодушен к обсуждению причин того, что тормозит прогресс в экономике, почему глохнут реформы...[b]«Ты береги себя»[/b]В 1983 году Политбюро трижды рассматривало вопрос «О режиме работы членов политбюро, кандидатов в члены Политбюро и секретарей ЦК».Черненко доложил:– Наше прежнее решение – ограничить время работы с девяти утра до пяти вечера, а товарищам, имеющим возраст свыше шестидесяти пяти лет, предоставлять более продолжительный отпуск и один день в неделю для работы в домашних условиях не выполняется.Председатель Комитета партийного контроля Арвид Пельше проявил заботу о генеральном секретаре:– Главное, чтобы ты сам, Юрий Владимирович, точно этот режим соблюдал, берег себя и следил за собой.Андропов с трудом мог встать из-за стола, а когда он шел, его поддерживали два охранника. Он проработал всего несколько месяцев, а потом оказался в больнице, откуда уже не вышел.– Я шел по пятому этажу ЦК, – рассказывал журналистам Валерий Болдин, бывший помощник Горбачева. – Навстречу – Андропов. Я поздоровался. Он повернулся, и я увидел его абсолютно отрешенное лицо. Он себя так плохо чувствовал, что, по-моему, даже не понял, что я ему сказал. Было очевидно, что надолго его не хватит.Физическая немощь и постоянные страдания – неудачный фон для реформаторской деятельности. Тем более, что готовой программы преобразования жизни у Андропова не было.[b]Последний отпуск[/b]1 сентября 1983 года Андропов провел последнее заседание Политбюро и ушел в отпуск. Он в тот же день прилетел в Симферополь, а не в Кисловодск, где обычно отдыхал. На даче в Крыму Андропов принимал своего последнего иностранного визитера – это был вождь Южного Йемена Али Насер Мухаммед. После беседы пошли обедать. Когда обед закончился, вспоминает заместитель заведующего международным отделом Карен Брутенц, [i]«Юрий Владимирович поднялся и пошел к двери, чтобы попрощаться с гостями. Но, едва протянув руку Мухаммеду, резко побледнел – лицо приобрело меловой оттенок – и пошатнулся. Наверное, Андропов бы упал, если бы его не поддержал и не усадил на стул один из охранников. Другой принялся поглаживать его по голове. Все это продолжалось не более минуты, потом Юрий Владимирович встал и как ни в чем не бывало попрощался с гостями...»[/i]В какой-то момент, отдыхая, Андропов почувствовал себя лучше и перебрался в горы, в правительственную резиденцию «Дубрава-1», где отдыхали и охотились Хрущев и Брежнев. Андропову там понравилось, он дышал свежим воздухом. Звонил в Москву и говорил веселым, бодрым голосом. Но именно там он простудился.– В один из дней Юрий Владимирович захотел прогуляться в заповеднике, – вспоминал тогдашний начальник девятого отдела УКГБ по Крымской области. – Он любил лес и горные речки. Но так как Андропов уже сильно болел, а на дворе стоял сентябрь и в горах похолодало, мне дали задание оборудовать места его остановок во время прогулок.Лесники и сотрудники КГБ за несколько дней сделали и установили на двух полянах деревянные лавки и покрыли их пледами. Да и места подобрали такие, где не было сильных сквозняков, тени и влажности.Андропов в армейской накидке и с пледом провел на полянах и в резиденции несколько часов. При этом был очень задумчив. Накрыли скромный обед. Юрий Владимирович произнес тост за хорошую прогулку, мы выпили по бокалу шампанского. Причем сам Андропов не пил. А через неделю мы везли Андропова в реанимационной машине в аэропорт.В Москве Юрия Владимировича сразу повезли в Центральную клиническую больницу, откуда он уже не вышел. Чазова срочно вызвали из зарубежной командировки. И он почти сразу понял, что жить Юрию Владимировичу осталось всего несколько месяцев.[b]На больничной койке[/b]На ноябрь 1983 года был назначен пленум ЦК, Андропов до последней минуты надеялся, что врачи поставят его на ноги и он сумеет выступить.Пленум постоянно откладывали на более поздний срок. Он пытался работать, вызывал к себе в больницу помощников, руководителей аппарата ЦК и правительства. Но силы уходили, он становился немногословным и замкнутым.Он и прежде был склонен верить слухам и сплетням, теперь его мнительность усилилась. Он вдруг позвонил своему выдвиженцу, секретарю ЦК Николаю Рыжкову:– Так вы на Политбюро приняли решение о замене генерального секретаря?Рыжков, боготворивший Андропова, изумился:– Да что вы, Юрий Владимирович, об этом и речи не было!Но Андропов не успокоился и спросил, какое материальное обеспечение ему определят, если отправят на пенсию. Николай Иванович просто не знал, что ответить.Вероятно, пишет академик Чазов, Андропову закралась в голову мысль, что соратники его уже списали со счетов, и он решил проверить их преданность. Но никто в партийном руководстве и помыслить себе не мог отправить генерального секретаря на пенсию – он оставался неприкосновенной персоной, хотя, учитывая его состояние, это было бы самым естественным шагом.В середине ноября Андропов, впавший в депрессию, ощутивший безнадежность своего состояния, предупредил Чазова: – Я прошу вас о моем тяжелом состоянии, о прогнозе развития болезни никого не информировать, в том числе и Горбачева. Если у вас возникнет необходимость посоветоваться, обращайтесь только к Дмитрию Федоровичу.Во второй половине ноября Чазов пришел к министру обороны Устинову. Выяснилось, что Дмитрий Федорович даже не подозревал, насколько плох его друг. Чазов почти два часа вводил министра в курс дела. На следующий день Устинов сам позвонил Чазову и попросил его зайти.– Знаешь, Евгений, – сказал министр обороны, – ситуация во всех отношениях очень сложная. Давай пригласим Чебрикова. Он очень близкий Юрию Владимировичу человек, и вместе посоветуемся, что делать. К тому же он располагает большой информацией о положении в ЦК и в стране.Устинов не хотел в одиночку нести тяжкий груз ответственности. Получалось, что он один обладал важнейшей информацией и скрыл ее от остальных членов Политбюро. Он позвонил Чебрикову. Через полчаса председатель КГБ уже был на улице Фрунзе. Выслушав Чазова, осторожный Виктор Михайлович предложил рассказать обо всем Черненко. За этим читалась простая мысль: если Андропов безнадежен – следующим руководителем станет Черненко, и от него ничего не надо скрывать.– Ты только предупреди Константина Устиновича, – сказал Чазову министр обороны, – что информация конфиденциальная и что Юрий Владимирович просил ни с кем не обсуждать тяжесть его болезни...Но чего стоили эти слова, если они уже не прислушались к просьбе умирающего Андропова? Чазов предупредил Горбачева, что жить Андропову осталось один-два месяца, не больше.[b]Отец и дети[/b]16 декабря утром к Андропову в больницу доставили посла Олега Гриневского, руководителя советской делегации на переговорах в Стокгольме о разоружении в Европе.[i]«В палате, – вспоминал Гриневский, – сидел какой-то сгорбленный человек с лохмами седых волос. Сначала я даже не понял кто это, и только потом дошло – передо мной сам генеральный секретарь ЦК КПСС. Он очень сильно изменился – еще больше похудел, осунулся и как-то сник».[/i]Андропов слушал Гриневского не больше пяти минут. А потом сказал то, ради чего и вызвал Гриневского в больницу:– У меня к вам просьба. У вас в делегации работает мой сын Игорь. Он хороший человек, честный и добрый, но вокруг него вьется свора прихлебателей, которые спаивают его и мешают работать. Гоните их прочь. Создайте дружную команду. Нацельте ее на работу, а не на гулянье по кабакам.Игорь Юрьевич Андропов после окончания Института международных отношений работал несколько лет в академическом Институте США и Канады, получал сто двадцать рублей. Когда в разговоре заходила речь о нем, Андропов просил директора института Арбатова об одном:– Загружай его побольше работой.Однажды недовольно сказал, что сын совсем зарвался – просит поменять ему двухкомнатную квартиру на трехкомнатную, хотя вся-то семья – он, жена и ребенок...Когда Арбатов рассказал, что детям руководителей партии и государства продали по дешевке партию «Мерседесов» и «Вольво», Андропов вспыхнул:– Если в твоих словах содержится намек, знай – у меня для всей семьи есть только «Волга», купленная за наличные восемь лет назад.Отец заботился о сыне. В состав делегации, работавшей в Стокгольме, входил представитель КГБ. Им был генерал Борис Иванов из разведки. Гриневский очень скоро понял, что главная задача генерала – безопасность сына генерального секретаря. Командировка в комфортный Стокгольм была платой за службу Бориса Иванова в Афганистане. Вокруг Игоря Андропова, по словам Гриневского, действительно вилась свора псевдодрузей, которые зазывали его то в баню, то в ресторан, то еще куда-нибудь, где можно было хорошо выпить.[i]«После смерти отца, – писал Гриневский, – вокруг него не осталось никого. Все, я не преувеличиваю, кто хотел дружить с ним, отвернулись от него. Даже любимая жена ушла».[/i]Игорь Андропов был женат на известной актрисе Людмиле Чурсиной. Для нее это был третий брак, для него – первый. После смерти отца Игорь Юрьевич Андропов получил хорошее назначение – уехал послом в Грецию. Через пару лет его вернули и сделали послом по особым поручениям в центральном аппарате министерства.Дочь Юрия Андропова Ирина была замужем за Михаилом Филиповым, актером Театра имени Маяковского, который женился потом на Наталье Гундаревой. В юности Ирина Андропова мечтала стать актрисой, собиралась поступать в ГИТИС. Юрий Владимирович расстроился и сделал все, чтобы она изменила свои планы. Крючков спросил его, почему он так противится желанию дочери. Андропов ответил, что так диктует его чутье.[b]«Шапки снимать будем?»[/b]Юрий Владимирович не мог обходиться без аппарата, заменявшего почку. Каждый сеанс диализа, очищения крови, продолжался несколько часов. Это была тяжелая, выматывающая процедура. Постепенно у него отказали обе почки. Это вело к тому, что переставали работать печень, легкие. Охранникам пришлось возиться с ним как с ребенком. Его носили на руках. Видел он только одним глазом.Когда читал книгу или служебную записку, дежурный охранник переворачивал ему страницы. В последние дни к нему приехал Черненко.– Это была страшная картина, – вспоминал Чазов. – Около большой специальной кровати, на которой лежал изможденный, со спутанным сознанием Андропов, стоял бледный, задыхающийся, растерянный Константин Устинович, пораженный видом и состоянием своего друга и противника в борьбе за власть.– Андропов умирал долго, – рассказывал Александр Коржаков, служивший тогда в девятом управлении КГБ. – К постели умирающего пришли Черненко, Чебриков, Плеханов… После смерти Андропова нас, охрану, по традиции со сталинских времен «заморозили» на две недели: не выдавали оружия – как бы чего не вышло...Михаил Сергеевич Горбачев, по словам его помощника Болдина, ходил пасмурный, [i]«чувствовал, что конец Андропова близок, понимал, что приход всякого нового лидера может стать крахом всех его надежд и планов».[/i]...9 февраля, в четверг, в одиннадцать утра началось заседание Политбюро. До начала в ореховой комнате Константин Устинович Черненко сказал членам Политбюро, что состояние Андропова резко ухудшилось: – Врачи делают все возможное. Но положение критическое. Без десяти пять вечера Андропов умер.14 февраля в полдень началась похоронная церемония на Красной площади. Речь на траурном митинге произнес новый генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко.Микрофоны были включены, и вся страна услышала слова Черненко, не предназначавшиеся для других. Он неуверенно спросил своего соседа Тихонова:– Шапки снимать будем?И выразил сомнение:– Морозно.Пожалели себя и решили не снимать.– Страшно вспоминать, – говорила потом Раиса Максимовна Горбачева, – но на похоронах Андропова я видела и откровенно счастливые лица.[i][b]Совместный проект газеты «Вечерняя Москва» и телеканала ТВЦ[/b][/i]