Не стало Евгения Самойлова

Не стало Евгения Самойлова

Культура

[b]В пятницу, 17 февраля, на 94-м году жизни скончался один из самых блистательных русских актеров советской эпохи Евгений Самойлов. До конца своих дней он продолжал играть на сцене Малого театра. Гражданская панихида по артисту состоится завтра в театре в 11.00. Похороны пройдут на Ваганьковском кладбище.[/b][i]Свое последнее интервью летом 2005 года Евгений Валерьянович дал «Вечерке». Сегодня мы воспроизводим его с небольшими сокращениями.[/i][b]– Когда видишь ваших героев – красавцев с тонкими благородными чертами лица, – невольно думаешь о вашем аристократическом происхождении.[/b]– Никаких дворянских корней у меня нет! Мой отец с малолетства трудился на Путиловском заводе и был квалифицированным рабочим пушечного цеха. Правда, его мама была замужем за англичанином, но и тот, видимо, был не лорд. Англичанина этого я никогда не видел. Каким ветром его занесло в Россию? Он погиб еще до моего рождения, погиб нелепо, под паровозом, на котором работал. Об этом мне рассказывала бабушка. А вот ее я помню прекрасно. Статная красавица. Осталась одна с детьми, обоих поставила на ноги. Мама же моя – костромчанка. Отец ее занимался торговлей. Вот такие у меня «аристократические» корни.[b]– А что вы помните о своей дореволюционной жизни?[/b]– У меня было великолепное детство. Мы жили в Петербурге на Московско-Нарвской заставе. На нашей улице стояло всего три дома. Наш – самый крайний, рядом с Екатерингофом. Я ходил гулять в этот роскошный малолюдный парк. Помню чудесные пруды, дворец петровского времени, бот. Все там дышало эпохой Петра I. Этот парк мне снится до сих пор. Мы жили в частном доме. Отец купил в нем квартиру из трех комнат. Квалифицированный рабочий-оружейник, он получал приличные деньги – 280 рублей золотом. Я помню хозяина нашего дома.Помню дворника – очень красивого мужчину с бородой, всегда в белоснежном фартуке. Он следил за порядком, и у нас всегда была идеальная чистота. Когда начались революционные бои, мы с отцом вышли из дома – у ворот стоял дворник. Мимо одна за другой пролетали пули. Вдруг – раз! – и дворника не стало, на моих глазах его убила шальная пуля. Это мое самое сильное впечатление от революции.[b]– Как воспитывали вас ваши родители?[/b]– Отец очень любил литературу. И всю жизнь с каждой получки обязательно покупал книги. В конце концов собрал огромную библиотеку. Усаживал нас с братом за обеденный стол под зеленой лампой и читал нам либо Тургенева (особенно он любил «Бежин луг»), либо Гоголя – начиная от «Вия» и кончая «Мертвыми душами». Монолог о дороге я помню с детства. Еще отец увлекался театром. Однажды выстоял гигантскую очередь, чтобы попасть на Шаляпина. Постоянно ходил в Александринку, когда я подрос, стал брать и меня. Еще школьником я посмотрел «Дни Турбиных», с которыми приезжал МХАТ.[b]– А как он отнесся к вашему решению стать актером?[/b]– Вначале настороженно. Потом увидел меня на сцене – и благословил.[b]– А как вы попали в театр Мейерхольда?[/b]– Случайно. Брат Всеволода Эмильевича, Борис Эмильевич, был знаком с родителями моей жены. Он и попросил Мейерхольда посмотреть меня. Мейерхольд был моим кумиром. Я видел все его спектакли, которые он привозил в Ленинград. Когда я пришел к нему в гостиницу «Европейская», то так оробел, что слова не мог сказать. Он расхохотался и сразу предложил мне пойти в его театр – дал роль Пети в «Лесе».[b]– А со Сталиным общаться вам приходилось?[/b]– Один раз. Случилось так, что меня пригласили вести концерт в честь его 70-летия. У меня душа в пятки ушла. Я разрезал программу на кусочки. Название каждого номера наклеил на палец, чтобы спокойно читать и, не дай Бог, не ошибиться.Режиссером этого концерта был Григорий Александров. Он сам объявил первые номера, а потом уже начал я. Все это происходило в Георгиевском зале Кремля. Столы стояли буквой «П». Сталин и все политбюро расположились совсем рядом. Но они сидели к нам спиной, лицом к зрителю. Наступает мой черед объявлять. Вокруг все едят, стучат ножами и вилками. Я набрал воздуха и гаркнул в полную силу, не заметив, что рядом микрофон. Сталин обернулся, посмотрел на меня и что-то шепнул Берии. У меня перехватило поясницу так, что я до сих пор страдаю от болей. Второй номер я уже объявил нормально. Когда концерт закончился, мне предложили сесть за специально отведенный стол – поесть, выпить, но у меня так болела поясница, что я сразу пошел домой. Дома выпил литр водки, но остался абсолютно трезв…[b]– Вы стали воплощением женской мечты. Наверное, от поклонниц отбоя не было?[/b]– Да, они подстерегали меня, исписывали признаниями в любви все стены моего дома, но я не обращал на это внимания.[b]– А жена не ревновала?[/b]– Нет, она была очень умной женщиной. Мы познакомились, когда мне было 20 лет, а ей 18, и счастливо прожили 65 лет.[b]Елена ВЛАДИМИРОВА[i]«Вечерняя Москва» 27 июля 2005 года[/b][/i]

Google newsYandex newsYandex dzen