Москва перевела стрелки на Саратов

Происшествия

[i]Два раза в неделю в столицу приходит поезд Душанбе — Москва. В этом поезде высажены стекла, разбиты лампы, вывернута обшивка стен купе и диваны пассажирских мест. В одном вагоне почти неделю в нечеловеческих условиях едут двести—триста человек, а вместе с ними едут марихуана, анаша и кокаин. До российской таможни душанбинский состав проходит три проверки и все равно большая часть «зелья» остается ненайденной, поскольку для этого потребовалось бы загонять состав в отстойник и в буквальном смысле разбирать на запчасти.В пять утра мы уже на саратовском вокзале. На одном из поездов нам предстоит добраться до станции, с которой начнется таможенный досмотр душанбинского поезда. С нами в купе едут сотрудники железнодорожной милиции из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков — Марина, Максим и Сергей.[/i][b]Станция Красный Кут [/b]Районный городишко с единственной достопримечательностью в виде памятника вождю пролетариата. «Вниманию встречающих, поезд Душанбе—Москва прибывает на второй путь», — раздалось над перроном и «встречающие», то есть мы, сотрудники таможни и бойкие старушки-торговки оживились. Сразу скажем, что торговля у бабушек не пошла: большинство пассажиров этого поезда путешествует впроголодь. По разным причинам: у когото просто нет денег, а кто-то, главным образом так называемые верблюды — наркокурьеры, опасается, что еда вызовет некие физические процессы, крайне нежелательные в их положении.— Сейчас все больше везут наркотики в себе. На первый взгляд это самый удобный способ — заглотнуть пакетики или затолкнуть их в задний проход. Но мы уже давно научились распознавать таких курьеров. Их сразу выдает замученный вид, заторможенная реакция — представьте себе пятеро суток без еды и практически без воды. К тому же, как правило, у этих людей нет с собой ничего, кроме документов и билета, что тоже вызывает подозрение, — рассказывает нам Женя, один из таможенников, пока его группа готовится к началу осмотра.Главный дает приказ начать проверку. Сотрудники таможни надевают перчатки, хотя и они не всегда спасают — большинство работников таможни, занятых на проверке подобных поездов, рано или поздно подхватывают кожные заболевания.Таможенники и милиция привычно делятся на две группы: первая, состоящая в основном из представителей таможни, идет в хвост поезда — проверять купейные вагоны; вторая, в которую вошли сотрудники отдела по борьбе с наркотиками линейного отделения милиции города Саратова, пойдет проверять плацкартные вагоны. Корреспонденты «Вечерки» тоже разделились.[b]Купе [/b]Начинается проверка. Сотрудники таможенной службы заходят в каждое купе и проверяют документы, а также личные вещи. Время от времени попадаются купе, где вместо четырех человек сидят пятеро, а то и шестеро. — Это вам просто повезло, — говорит руководитель группы таможенников Евгений, — обычно здесь не меньше восьми—десяти человек.Этот состав прошел очень жесткий контроль — два предыдущих душанбинских поезда просто не пропустили через границу из-за грубых нарушений санитарных норм. Там количество людей в вагоне в десятки (!) раз превышало положенное.Публика в купе та же, что и в плацкарте. Тут едут люди, которые и рады бы плацкартному билету, но дешевых мест им уже не досталось.На саратовских таможенников смотрят затравленно и в то же время удивленно — смущает вежливое обращение «Добрый день! Российская таможня. Приготовьте, пожалуйста, документы». Такого обращения большинство пассажиров просто не воспринимает — привыкли к жестким методам узбекских и казахских таможенников.— Они же как овцы. Вы посмотрите на их лица, — объясняет мне Женя, — вот если любой человек в штатском, не показывая документов, зайдет в купе и, не объясняя причины, прикажет им в течение десяти минут покинуть вагон, они молча встанут, и хоть в соседнем все сожмутся, как селедки в банке, хоть в окно вылезут, но уйдут. А остальные будут покорно смотреть в ожидании новых приказаний. Человек в форме для них — царь и бог. Но, несмотря на страх, все равно везут наркотики.Таможенники лихо отдирали лампы и осматривали «потайные», а на самом деле стандартные тайники наркокурьеров. Конечно, на станции отправления никто туда ничего не прячет, но в пути всякое бывает — организм не выдержал или пакетик случайно выскочил — не выбрасывать же. Вот и стараются припрятать — авось пронесет.[b]Плацкарта [/b]В вагон протискивались с трудом, поскольку практически весь тамбур был забит мешками с луком и морковью. В воздухе стоял невыносимый запах, совершенно несвойственный этим овощам. «Ничего, ничего, привыкайте, — успокоил меня оперуполномоченный Сергей, — в этом поезде всегда так пахнет».На самом деле отчасти эта вонь происходит от специфического зелья, которое таджики и казахи употребляют вместо табака. Смесь из нескольких трав местные жители закладывают под язык и получают своего рода кайф. С точки зрения медицины, наркотика в этом зелье не больше, чем в никотине, содержащемся в обычных сигаретах.Полученную вонючую кашицу пассажиры сплевывают прямо на пол, от чего весь пол в вагоне в серо-зеленых липких разводах.Проводник в форменной рубашке и тренировочных штанах протягивает нам штук пять билетов. Между тем в вагоне едет около трехсот человек.Пассажиры везде: по пять—семь человек на нижних местах, двое— трое на верхних и по одному—двое свешиваются с третьих полок, предназначенных под матрацы. Когда на улице жара за сорок, в поезде, где не все окна открываются, а людей человек по тридцать в одном купе, больше получаса находиться просто невозможно.Мы подходим к одному из купе.Пересчитываю по головам — 29 пассажиров. Начинается проверка.Сергей смотрит документы. У 26летнего Али с собой, кроме запасных тренировочных штанов, ничего нет. Он едет в Москву. На Черкизовском рынке у Али работает брат.Молодой человек надеется, что тот накормит его и, может быть, даст работу, хотя бы за еду.В соседнем вагоне едет мужчина, который везет в столицу чеснок.Ему удалось уговорить проводника, и он забил мешками со своим товаром весь туалет. Остальным пассажирам приходилось пользоваться нужником в соседнем вагоне.Сергей просит 18-летнего Джафара развязать вещевой мешок.Несколько десятков голодных взоров устремляются на продзапас Джафара — два сухих лаваша.Сергей разламывает каждую лепешку на несколько частей. В каждой из них могут оказаться капсулы с наркотиками. «Зелье везут практически все: начиная от грудного младенца и заканчивая совершенно седым старцем», — говорит напарник Сергея, Андрей. За провоз одной партии марихуаны весом около полукилограмма «верблюду» могут заплатить до 1 тысячи долларов. В стране, где зарплата 3 доллара в месяц считается очень приличной, с такими деньгами он не один год будет чувствовать себя Человеком.[b]Специальный курс обучения [/b]«В Таджикистане действуют специальные школы, где готовят наркокурьеров», — продолжает Сергей. Людей учат глотать большие предметы, на первых порах заменяя капсулы грецкими орехами, неделями голодать. Учеба начинается лет с 13—14, молодому организму легче перенести подобное путешествие с «наркотой» в желудке.Представительницы слабого пола чаще всего перевозят наркотики в интимном месте. По Корану женщин трогать строго воспрещается. Пользуясь этим, дамы свободно проходят досмотр на узбекской границе.У нас же с представительницами слабого пола особо не церемонятся. Их осматривают как минимум трижды: на российской границе, около Саратова и под Москвой.В нашей группе досмотром пассажирок занималась Марина. Два года назад она с красным дипломом окончила саратовскую школу милиции. Однако по ее специальности — юрист-правовед — работы не нашлось. Помыкавшись с полгода, Марина пришла в линейное отделение милиции.Несмотря на то, что Марина прекрасно знает законодательство, ей постоянно приходится его нарушать.В присутствии корреспондентки «Вечерки» лейтенант по одной заводила пассажирок в купе проводника и рукой в резиновой перчатке проверяла влагалище и анальное отверстие каждой. На всех пассажирок вагона у Марины одна пара перчаток.«По идее, на каждую женщину должна выдаваться отдельная пара, — рассуждает Марина, — однако за все время моей работы нам перчаток не выдавали ни разу». В каждом вагоне едет как минимум тридцать женщин. На перчатки у Марины уходила бы вся зарплата.У одного из оперативников жена работает в местной больнице. Раз в месяц она приносит оттуда несколько пар и отдает их Марине.«Самое неприятное, что практически никто из пассажирок не подмывается, — рассказывает Марина.— Многие болеют». За полтора года службы она успела дважды заразиться от пассажиров педикулезом и один раз чесоткой. Для себя решила, что не будет заводить детей, пока не перейдет на другую работу.Уже в Саратове оперативники осматривали багажный вагон. В огромном вагоне, без туалетов, с двумя малюсенькими окошечками ехал табор. Около пятидесяти пассажиров, из которых взрослых, дай бог, человек десять, сидели на грязном тряпье поверх железного пола. Все как один ехали в Москву «на заработки». Но до столицы цыганам в этот раз добраться не удалось — подоспевший к осмотру начальник вокзала, заручившись поддержкой сотрудников местной санэпидемстанции, распорядился отцепить этот вагон за нарушение санитарнобытовых условий.В Саратове часть пассажиров Душанбе—Москва сотрудники милиции сняли с поезда. Поскольку никаких технических средств, позволяющих на месте с достоверностью определить, есть внутри пассажира капсулы с наркотиками или нет, наиболее подозрительных приходится высаживать и отправлять в саратовскую больницу. С большим трудом отделению милиции удалось заключить договор, чтобы рентген и промывание желудков наркокурьерам делали бесплатно.С «нашего» поезда сняли около сорока человек. У некоторых в желудках действительно обнаружили пакетики с травкой. В общей сложности сотрудники саратовских правоохранительных органов задержали за этот рейс около полутора килограммов марихуаны. Остальных пассажиров отпустили, правда, их поезд к тому времени уже ушел.Претензий не поступало — пассажиры Душанбе—Москва не такие люди, чтобы жаловаться. Да и вообще, как выразился один из оперативников, они не люди.[b]Р.S. [/b][i]Когда материал готовился к печати, у поезда Душанбе—Москва изменили станцию назначения. Отныне он будет ходить только до Саратова.Видимо, московских таможенников решили избавить от «головной боли». Зато работникам саратовской таможни работы прибавилось — им приходится вкалывать за двоих. Кроме того, появилась проблема с пассажирами «наркоманского» поезда, поскольку Саратов стал для них конечным пунктом и часть из них не в силах добраться до первопрестольной, пытается устроиться в столице Поволжья. Но курьеры — люди упрямые, они до столицы хоть ползком доберутся.[/i]

Google newsYandex newsYandex dzen