- Город

Чужая

Анастасия Ракова: Создаем новую современную инфекционную службу

В Саратове задержаны подростки, готовившие массовое убийство

Летучие мыши могут проснуться раньше времени в Москве

Мария Шарапова объявила о завершении карьеры

Камера сняла побег напавшего с ножом на учительницу школьника

Вильфанд посоветовал россиянам забыть о целине

Чем грозит закрытие сахарных заводов российской экономике

Россиянам напомнили о длинных выходных в марте

«Польша — бандит, а Россия — милиционер»: Марков о высказывании Дуды

Россияне назвали главные причины отказа от предложенной работы

Психологи рассказали о требованиях женщин к современным мужчинам

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Роспотребнадзор предупредил о необычном поведении клещей

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

Чужая

Анастасия Волочкова: «Мой дом не в особняке, подаренном покровителем, а там, где моя мама, мой белый кот»

[i]Балерина [b]Анастасия Волочкова[/b], приглашенная в Москву из Петербурга Владимиром Васильевым, появилась в столице «как беззаконная комета». В прошлом остались сольный репертуар Мариинки и легенда о том, как вчерашняя школьница заявила о себе в «Лебедином озере». Дебют в Большом сильно освежил скандальную версию васильевского «Лебединого». Ослепительная красавица покорила публику безупречной техникой, сценическим апломбом и царственностью в исполнении главных партий в «Жизели», «Раймонде» и «Коньке-Горбунке». Только появлялась в спектаклях все реже, к разочарованию поклонников красоты и стиля. А потом и вовсе перешла на гостевой контракт. За полтора года, чтобы не простаивать, подготовила три творческих вечера из современных и классических номеров. Собирается даже участвовать в Неделе высокой моды — при таком росте и красоте грех не пройтись по подиуму.[/i] [b]— Анастасия, в этом сезоне в вашем контракте оговорено всего три спектакля. Чем вы сейчас заняты в Большом театре? [/b] — К счастью, этот сезон начался с репетиций новой работы — постановки Бориса Яковлевича Эйфмана «Русский Гамлет», спектакля о Павле I. Мне доверена роль Екатерины II. Мечтой всей моей жизни была работа с этим хореографом. Я счастлива, что он выбрал меня на главную роль. В декабре начнутся репетиции с Эйфманом, в феврале 2000 года — премьера в Большом театре. [b]— Танцевать хореографию Эйфмана физически сложно, она требует специальной тренировки от классических танцовщиков.[/b] — Совершенно верно. Этим мотивирован отказ большей половины солистов от участия в премьере. Печально видеть это. Казалось бы, приход такого хореографа должен вызвать интерес практически у каждого артиста, но некоторые посчитали для себя невозможным участие в его постановке. Не захотели даже попробовать. Я считаю, что любой классический танцовщик должен развиваться в современном стиле, развивать свое тело. Необходимо работать с современными хореографами — это обогащает не только физически, но и духовно. Я точно знаю: в балете главное — не данные, а желание, целеустремленность и работоспособность. Меня ведь не принимали в училище за отсутствием данных, но я всегда знала, рыдая и цепляясь девочкой за двери Вагановской академии, что стану не учителем или инженером, а балетной артисткой. [b]— Трагическое содержание спектакля вас не угнетает? [/b] — Наоборот, люблю роли, наполненные драматизмом. Мне близки образы глубокие, которые часто бывают и трагическими. Они отражают мою жизнь, не обделенную всевозможными испытаниями, устремлениями и перипетиями. [b]— Что вы имеете в виду: ваш переход из Мариинского театра в Большой или ваше нынешнее положение в Большом театре? [/b] — Мне пришлось оставить Петербург, потерять Мариинский театр, переехать в Москву и оказаться в совершенно новой для меня стихии. Здесь совсем другие люди и жизненный ритм. Ничто в жизни мне не давалось просто — ни спектакль, ни один шаг в карьере. В Петербурге остался мой дом, замечательная квартира в красивейшем месте на Крюковом канале рядом с театром и Никольским собором. Здесь мне приходится снимать квартиру — страшненькую, далеко от театра. Дирекция не смогла мне поспособствовать в приобретении жилья. Это трудно, месячная зарплата солистов в Большом — 90 долларов. Я получаю по самой низкой ставке — у меня нет званий и других заслуг перед театром. Поэтому, чтобы платить за квартиру и обеспечивать свое существование, приходится ездить и танцевать по частным контрактам. Я предпочитаю иметь свои костюмы (что очень важно для самочувствия в роли) — для этого их надо шить за собственный счет. Но это не самые большие сложности. Главное — взаимоотношения с людьми. Атмосфера в Большом театре далеко не доброжелательная, к сожалению. Зависть иногда вызывают совершенно неожиданные вещи. Например, элементарное желание работать: прихожу в зал раньше других, разогреваюсь заранее, делаю гимнастику. Здесь это не принято. Хотя, кажется, артист сам должен заботиться о своем теле, воспитывать его, уважать себя. Не принято разогреваться на своем коврике, ходить по театру в спортивной одежде (как будто в халате балерина выглядит лучше). Но это мелочи. Вот и мои творческие вечера в Москве и Петербурге были предметом зависти. Афиши по всему городу вызывали возмущение. [b]— То есть приходится жестко бороться за «место под солнцем»? [/b] — Я всегда хотела быть на сцене по праву, а не по чьему-то решению или разрешению. Занимать на ней собственное место. Именно потому, что я достойна предстать перед публикой. Зрители хотят меня видеть. Судьбу артиста решает не только руководство, но и публика. Поэтому я перешла на гостевой контракт в Большом театре — он дает возможность танцевать в сезон несколько спектаклей, а все остальное время планировать по своему усмотрению. Я понимала, что пришла в Большой театр новым человеком, и не претендовала на особое положение. Но то, что я имела, меня не устраивало. Поначалу танцевала раз в полтора месяца. Для балерины моего возраста и возможностей это очень мало. Раздражение вызывали и приглашения на гостевые спектакли в другие театры. Мне говорилось, что я должна завоевывать положение в труппе, но почему-то это положение мне предлагалось завоевывать, сидя без работы. Я считала свободное время своей собственностью и использовала его для творческого развития. Отсутствие работы приводит к застою. Танцуя на гастролях в других труппах по пять серьезных спектаклей в неделю — «Баядерку» или «Спящую красавицу», — я чувствовала себя в форме и была счастлива. Надеюсь, что и сейчас гостевой контракт позволит мне быть там, где меня захотят видеть. Для меня это выход из критического положения, в котором я оказалась. Меня приглашают танцевать «Жизель», «Золушку», «Ромео и Джульетту» в Голландии, в Цюрихе. Есть предложение сделать проект «Спящая красавица» в известнейшем Альберт-холле в Лондоне и сольный гала-концерт в Вене. [b]— Во всем этом калейдоскопе предложений нет русских трупп.[/b] — Я считаю себя русской балериной, и мое призвание — танцевать именно в России. Может быть, я не нужна Большому театру, потому что (как это постоянно подчеркивается) «здесь много своих балерин». Не стесняются даже говорить, что я — «чужая». Мне кажется, единственный критерий в нашем искусстве — профессионализм. Поэтому понятия «свой» — «чужой» выглядят нелепо. Нигде в мире не интересуются дипломами, медалями, видеокассетами. Какой бы звездой ты ни был, ты обязан пройти конкурс. Мне кажется, после того как я танцевала весь сольный репертуар в Мариинском театре, конкурс в труппу Большого я выдержала. Но сейчас не имею возможности выступать здесь столько, сколько должна была бы солистка. [b]— Нужно было иметь веские основания, чтобы решиться оставить Мариинский театр. [/b][b]Недоброжелательность — один из законов внутренней жизни великих театров? [/b] — Это вещи разного порядка. Я не могу пожаловаться на несложившиеся отношения с коллегами в Мариинском театре. В Петербурге у меня множество друзей, которые обо мне помнят, любят меня: от рабочих сцены, забивающих гвозди, до солистов. Мы уважали друг друга. Отношения не сложились только с одним человеком — руководителем балетной труппы Махаром Вазиевым. Условия работы я считала неприемлемыми для себя. Сотрудничества с современными хореографами не предвиделось, во многие спектакли я вводилась аврально из-за болезни исполнительницы, за два-три дня, все контракты и приглашения на мое имя оставались в столе или по ним отправлялись другие балерины. [b]— Характерные советские методы.[/b] — Абсолютно. Уже тогда мне хотелось другой творческой жизни. Я много делала для театра, выручала его в трудные моменты, но и мне театр дал возможность станцевать 14 главных ролей. В Большом все сложилось иначе: я — новое лицо, танцую несколько иначе, чем московские балерины. Здесь меня даже ругали за то, что я выгляжу на сцене слишком ярко, броско. Но мне всегда казалось, что именно так должна появляться настоящая балерина: блистать, приковывать внимание. Переучиваться и перенимать московскую манеру мне бы не хотелось. Наоборот — лучше сохранить петербургские особенности и овладеть новыми нюансами. [b]— Правда, что на утреннем классе в театре ни в коем случае нельзя занять чужое место? [/b] — И это мне пришлось испытать. Здесь очень жесткая иерархия. Я встала к центральной палке только потому, что мне это место казалось свободным. Но потом мой поступок был истолкован превратно и излишне многозначительно. Поначалу меня очень удивлял высокомерный и самоуверенный вид, с которым входили в служебный вход артистки кордебалета. Может быть, я чего-то не понимаю? Ведь главное — результат работы, а не место у станка или гордый вид. [b]— Владимир Васильев пригласил вас в театр, Екатерина Максимова до недавнего времени была вашим педагогом. В чем причина внезапного охлаждения? [/b] — Мне грех жаловаться. За прошлый сезон мне посчастливилось приготовить под руководством Екатерины Сергеевны Максимовой довольно много новых ролей. Надеюсь никогда не разочаровать Владимира Викторовича Васильева, танцуя в его постановках «Жизели», «Лебединого озера» и в дуэте из «Фрагментов одной биографии», «подаренном» нам с Марком Перетокиным. Надеюсь, он понимает мое стремление делать все по максимуму. Просто ситуация в театре изменилась, меня пригласили в театр, когда еще был жив Александр Юрьевич Богатырев, руководивший балетом. Теперь другая политика и приоритеты. С нынешним руководителем Алексеем Николаевичем Фадеечевым мы находим общий язык. Я всегда в профессиональной форме, и руководство театра может рассчитывать на меня в любой момент и знает, где меня найти. [b]— Вы готовили новую роль — Эгину в «Спартаке» в постановке Юрия Григоровича, — но так и не станцевали ее...[/b] — Мне было обещано два спектакля во время гастролей в Лондоне, но в последний момент все отменилось. Мотив — не успели дать в афишу мое имя. Странным показалось и то, что меня не включили в программу галаконцерта, хотя в нем участвовали все — от звезд до только что пришедших в театр молодых. Поинтересовалась, неужели я недостойна представлять Большой, и узнала, что, оказывается, название моего номера не поддается переводу. Вот и причина. Любого ответа я ждала, но только не такого. [b]— Как вам кажется, уместно ли сравнивать московскую и петербургскую школы? [/b] — Театр — как Эрмитаж: кто-то любит Ренуара — а кто-то Матисса. Кто-то любит музыку Вивальди, а кто-то — рок. В каждом театре есть плеяды великих балерин. В моем танце петербургская школа прорывается все время. Срабатывают какие-то подсознательные механизмы. Иногда хочешь танцевать по-новому, как разучено с педагогом, а на сцене тело само просит сделать иначе. Кажется, это называется памятью тела. Явление мистическое, свойственное только нашему искусству. Но мне кажется, главное — выражение движений души. Этому я учусь у своих педагогов — Екатерины Сергеевны Максимовой, с которой мы работали первый сезон в Большом театре, Риммы Клавдиевны Карельской. [b]— Почему вы расстались с Екатериной Максимовой? [/b] — Это исходило от нее. Наверное, творческие мотивы сыграли свою роль. Я очень дорожила тем, что именно Максимова и Васильев протянули мне руки в первые мои, самые тяжелые месяцы в Москве, когда я была совершенно одна. Но, наверное, были и другие причины. Некоторые люди извне пытались нас разлучить, посеять недоверие сплетнями, интригами. Я не хотела огорчать тех людей, которые поверили в меня. [b]— Как вы думаете, вы никогда не вернетесь в Мариинский театр? [/b] — Только если изменится ситуация. Но я не могу ждать десятилетия. Буду работать, идти вперед и танцевать там, где меня хотят видеть. Встречи с Петербургом происходят на моих сольных вечерах. [b]— Получается, уйдя из Мариинского театра, вы и в Большом не прижились?[/b] — Здесь мне говорят, что в Большом существуют свои определенные устои. Само это слово жуткое «устои» вызывает во мне содрогание. Любой театр должен развиваться и стремиться вперед, а не кичиться своими незыблемыми традициями. Поэтому и отказываются некоторые танцевать в премьере Эйфмана, что постоянно оглядываются на «устои». И это застойное настроение касается всего — и творческой, и организационной сторон. Я не могу, например, пригласить гостей на собственный спектакль, даже купив билеты. Мне объяснили: не положено, театр этот стоял без меня и стоять будет. Грустно, конечно, и обидно. Наверное, я здесь не нужна. Да и нужно ли стремиться утвердиться в театре, который «стоит»? Я хочу работать в такой структуре, где движутся вперед, развиваются. Может быть, я совершаю неверные шаги, ошибки. Но это мои ошибки, на которых я учусь и набираюсь мудрости. [b]— Может быть, для того чтобы укрепиться в такой престижной труппе, как Большой или Мариинский театр, нужно быть настоящей стервой? [/b] — Наверное, некоторая степень стервозности, а также умение постоять за себя, защитить себя могут помочь в продвижении. Но в то же время, чтобы пробиться в театре, нужно обладать сверхпокладистостью, способностью подстроиться под руководство и пойти на компромиссы. Видимо, у меня сложный характер. Артист зависит от очень многих обстоятельств в театре, но эта зависимость должна доходить до определенного предела. Может быть, то, что я ни под кого не могла подстраиваться, мешает мне не только в карьере, но и в личной жизни. Я считала это недостойным и предпочитала получать все по праву. Поэтому я отказалась изначально по окончании хореографического училища от финансовой поддержки определенных людей. Мне предлагались полная «раскрутка», обеспечение, покупные премии на конкурсах, оплаченные первые роли в любых спектаклях. Мне же всегда хотелось быть на сцене по собственным заслугам. И проверить, чего я стою сама, без защищенных тылов. Но я и конкурс имени Сержа Лифаря в Киеве выиграла без всяких взяток, и выступала во всем репертуаре Мариинского театра. [b] — Не может быть, чтобы вокруг такой красивой и одаренной артистки, как вы, не вились «меценаты», жаждущие положить к вашим ногам свои миллионы в обмен на «дружеское» расположение. Как написал поэт Владимир Вишневский: «На взмах ноги божественной ее /Со всей Москвы слетелось спонсорье».[/b] — Люди, располагающие неограниченными средствами, считают хорошим тоном взять на содержание балерину. Так было всегда, достаточно вспомнить фавориток царской фамилии из Императорских театров, в первую очередь — блистательную Матильду Кшесинскую, подругу Николая II, с ее многочисленными особняками. Но я никогда не хотела быть содержанкой. Я — самостоятельная личность. Снимаю квартиру, зарабатываю на реализацию своих театральных проектов — аренду залов для творческих вечеров, изготовление костюмов, гонорар музыкантам. Живу, конечно, не в идеальных условиях. Но мой дом — не в особняке, подаренном покровителем, а там, где моя мама, мой белый кот, где меня любят и ждут. Где я вольна жить так, как мне хочется, слушать своих любимых Вивальди и Баха. Сколько раз мне предлагали жить во дворцах, подарить роскошные квартиры. И не только в Москве и Петербурге, но по всему миру. Но я не могу продаваться. Хочу всего в жизни достичь сама. Может быть, здесь и сейчас на балете особо не разбогатеешь, но придет время — я заработаю деньги. Просто я никогда не придавала им особого значения. Прекрасно понимаю, что их можно потерять в одну секунду. Как и власть. Главное — сохранить свой внутренний стержень, который никто и никогда не сможет сломить. Многие пытались сделать это — я вижу. [b]— Неужели богатый человек не может оказаться симпатичным и адекватным? [/b] — Я не могу принимать помощь, чтобы не попасть в зависимость. Близкие отношения с состоятельным человеком, который мне не нравится, невозможны. С другой стороны, пользоваться поддержкой добрых друзей мне бы не хотелось, чтобы не возникло мысли, что я с ними только ради денег. Я могу принять поддержку только от тех, кто видит во мне балерину и не претендует на меня как на женщину. Такая щепетильность — замкнутый круг. Мне никогда не хотелось смешивать работу и личную жизнь. Совершенно естественно, что красивая женщина должна нравиться. Но мне бы хотелось найти в мужчине благородство. Я убеждена, что если выйду замуж, то за человека, совершенно не связанного с балетом. Он будет любить балет, а больше всего — меня в балете. [b]НА ФОТО:[/b] [i]«Мой муж будет любить балет, а больше всего — меня в балете»[/i] [b]Досье «ВМ» [/b] [i]Анастасия ВОЛОЧКОВА. 1994 год — окончила Академию русского балета им. А. Я. Вагановой по классу профессора Н. М. Дудинской в Петербурге. Диплом с отличием. На последнем курсе, будучи студенткой Вагановского училища, дебютировала в партии Одетты-Одилии в спектакле Мариинского театра «Лебединое озеро». 1994—1998 годы — солистка Мариинского театра. В репертуаре — 14 главных ролей в спектаклях от «Лебединого озера» и «Баядерки» до «Пахиты» и «Видения Розы». 1996 год — первая премия и Золотая медаль II Международного конкурса артистов балета им. Сержа Лифаря в Киеве. 1998 год — приглашена в Большой театр. Дебютировала в роли Принцессы Лебедь в «Лебедином озере». 1999 год — перешла на гостевой контракт в Большом театре. Гастролирует в США, Японии, Великобритании, Австрии, Германии, Греции, Бельгии и Канаде. Особенности индивидуальности молодой балерины — соединение строгой чистоты формы, присущей петербургской школе, и размаха большого стиля, характеризующего школу московскую. [/i]

Новости СМИ2

Алиса Янина

Анти-Грета: у экоактивистки появилась конкурентка

Виктория Федотова

Не портите блинами на кефире ваши отношения

Анатолий Горняк

«Географ глобус пропил»: за что уволили трудовика

Дмитрий Журавлев, политолог

Можно ли считать Эрдогана другом

 Александр Хохлов 

Каждый мужчина должен уметь стрелять

Георгий Бовт

Как высокие налоги мешают нам жить

Мехти Мехтиев

Работы много, народу мало

Солнечное угощение

Талантливый модельер строит успешный бизнес

Любимое варенье писателя

Больше читайте о разных странах и народах