[i]Николай Аверин. Сын потомственных белгородских крестьян, 48 лет. Работал слесарем-сборщиком, окончил авиационный институт, аспирантуру, написал кандидатскую, затем докторскую по авиационным и космическим двигателям.Шестнадцать лет отдал производству, двенадцать — Куйбышевскому горкому и обкому партии. Два года был безработным, потом возглавил акционерное общество, стал председателем Волжского соцбанка. Сейчас живет в Москве, руководит Интурбанком.Итак, Аверину явно не до нас. Пытается сосредоточиться на заданных ему вопросах, а взгляд гдето далеко-далеко.[/i][b]— Чем, извините за наглость, будем закусывать? [/b]— Если будем, то абсолютно все равно чем. К кулинарным изыскам равнодушен, кухню предпочитаю домашнюю, запросто сам могу что-то приготовить, но если напишете, что ужинали со мной моей любимой картошкой с луком, подсолнечным маслом и селедкой, обыватель не поверит — «врет!». А вот и нет. Впрочем, говорить о еде в нашей полуголодной стране… по меньшей мере безнравственно. Давайте ближе к делу.[b]— И это правильно. Николай Яковлевич, ответьте мне, простому человеку, что происходит в вашей сфере, что случилось с нашими деньгами, куда мы катимся, чего ждать завтра? И почему, ну почему в такой богатой стране так плохо живут люди? Чего нам больше всего не хватает: ресурсов, мозгов, долларов? [/b]— Ваши вопросы по крайне мере к вице-премьеру или лидеру какой-нибудь партии, а не ко мне, по сути, наемному работнику. Комментариев, прогнозов, аналитических материалов в прессе сейчас более чем достаточно. Но от себя бы добавил, что нужна немедленная реформа Центробанка. Прямо сегодня туда необходимо ввести по крайней мере двух заместителей председателя, утверждаемых Думой. Один должен отвечать за инвестиции в отечественную экономику, другой — за движение финансовых потоков. Этим сейчас никто практически не занимается — просто абсурд какой-то! Необходимо срочно разработать три варианта нормативных документов: для крупных, опекаемых государством банков, для средних и для мелких.Нельзя же в самом деле требовать от крошечных районных банков, что еле справляются с местным бюджетом, таких же нормативов резервирования, к примеру, как от финансовых монстров, гигантской отчетности и современных электронных систем. А именно так сейчас происходит. В общем, это вопросы сугубо специальные, но они подрывают нормальную жизнь банковской системы.Что происходит в стране, сами видите: кризис всего — власти, финансов, компетентности. Пока что катимся к хаосу. Кто нам поможет? Никто: ни новый царь, ни кредиты, ни варяги — никто, кроме нас самих. А не хватает нам самого простого — совести! [b]— Николай Яковлевич, это слишком абстрактно и высоко, давайте поконкретнее.[/b]— А, по-моему, для нынешней России это как раз очень даже конкретно. Нашему «гаранту» вполне хватает совести делать вид, что он чем-то еще руководит, появляться на публике в полумертвом виде только на каких-то шоу и только для того, чтобы аж через несколько дней после катастрофы порадовать подданных своим твердым решением, никуда до 2000 года не уходить… А нашим так называемым олигархам из банковской элиты хватает совести тратить только на представительские расходы по миллиону долларов в месяц, и именно сейчас, когда Отечество в самой что ни на есть реальной опасности, бороздить на яхтах просторы теплых морей. Олигархам в более широком понимании — богатым людям, сколотившим состояния на несовершенстве законов, промахах властей и общей неразберихе переходного периода, хватает совести плевать на отечественную промышленность, науку, сельское хозяйство, на простых людей, работать только на себя, продолжать гнать деньги в зарубежные банки, устраивать бесконечные презентации, строить себе дворцы да еще и демонстрировать все это с телеэкранов. Партийным вождям в этот же момент хватает совести грызться за места у кормушки, ведь именно в ней большинство из них видят свою первейшую цель после прихода к власти.Самой власти хватает совести ходить с протянутой рукой по разным фондам, а потом грабить свой народ, чтобы отдать долги совсем небедным хозяевам этих же фондов, не забывая при этом себя. А пресса и особенно телевидение продолжают при этом нагнетать страсти.[b]— Ну спасибо, всем досталось. А за собой что, никаких грехов не видите? [/b]— Отчего же? И я грешен. И ошибок хватает, но хоть что-то стараюсь делать и не паникую и не ору, как некоторые.[b]— Ну и что вы, ваш банк сделали для любимой Родины? Нравится вам или нет, но в обществе давно уже сложилось убеждение: раз речь о банке — значит наверняка дело нечистое, криминальное.[/b]— Согласен. Могу засвидетельствовать: когда открылись коммерческие банки, вы же помните, кто туда первым пришел руководить — партийные и в основном комсомольские работники. Люди не самые бедные, но уж точно и не самые богатые. И не все из них прошли испытание деньгами. Когда мне пришлось стать руководителем Соцбанка в Самаре, те люди, что там уже работали, в открытую говорили: делай как все — бери, пока есть возможность. Не знаю, может быть, был уже стар, чтобы менять свои взгляды, но не смог хапать и другим не дал. За что и был «заказан», никакая охрана не помогла бы: предшественника моего и с охраной застрелили. В общем, работать мне там уже не дали, пришлось ехать в Москву. От Интурбанка, который мне предложили возглавить два года назад, в то время только название осталось. Двести миллионов долларов долгу, сотрудники деморализованы. Пришлось пахать с нуля. Избавились от всего лишнего: людей, зданий, оборудования, представительских, рекламы. Но отказались и от заимствований, опирались только на собственные деньги.Труднее всего было отказаться от спонсорства: перестать давать деньги на турнир начальников страны «Большая шляпа» и на некоторые другие, каждый из которых вынимал из кассы немеряное количество денег.[b]— Ну «Шляпа» ладно, а другие соревнования? Как же вы их бросили? [/b]— Мы и иностранный, въездной туризм бросили, потому что его нет в природе, один только Юрий Михайлович Лужков еще что-то пытается сделать в этом направлении. Да, перспективы у туризма блестящие, но только в будущем, после стабилизации в нашем обществе. Никто особенно не хочет ехать в страну голодных и злых людей.[b]— Как-то уж очень пессимистично. Надо, наверное, надеяться на лучшее: заработает же когда-нибудь наша экономика, финансовые институты… [/b]— Государство предоставило банкам два пути: легкий — через ценные бумаги и трудный — через инвестиции в экономику. Ценные бумаги давали сверхприбыли, но халява быстро кончилась и выжили те, кто собирал свой капитал, как курочка — по зернышку, вкладывая деньги не в авантюры, а в реальные секторы экономики, в реальные контракты, проверяя и перепроверяя каждого клиента, каждого контрагента, каждую операцию. Я и мои коллеги из банка — сторонники трудного пути и поэтому чувствуем себя сейчас нормально.Нам доверяют во всей России. А где сегодня банковские монстры с их сверхприбылями?! То-то же! Я предвидел исход этих гекеошных игр, никогда в них не верил и, извините, впредь не буду верить. Здоровый патриотизм, нравственный подход в бизнесе, совесть, наконец, могут и имеют натуральное экономическое выражение. Это самая твердая валюта! Что важно: крепнут наши родные российские клиенты. Не без нашей помощи развиваются ценнейшие научно-технические промышленные программы, сохраняются и развиваются уникальные технологии, спрос на которые растет и у нас, и на Западе.В отведенный час мы не уложились. Совершенно вроде бы ни к чему зашел разговор о старце Иоанне Крестьянкине, человеке тяжелой судьбы из Печорского монастыря, к которому Аверин ездит порой поговорить о жизни. Выяснили, что нет у нашего банкира личной машины, дачи, счета в каком-либо банке, что всю зарплату, а она немалая, он тратит на восемь семей своих родственников, на пожертвования церкви и старцам монастыря. Пришли к согласию, что при нашем материализме надо признать: все живые существа, а люди особенно, связаны незримыми и прочными энергетическими связями, посему все хорошие или дурные поступки рано или поздно отзовутся нам или нашим детям. В общем-то, все давно известно. И все же… Да, чаю мы все-таки попили с кексиком, не голодать же в самом деле!