Он один, кому позировал Солженицын

Он один, кому позировал Солженицын

Культура

[b]После вопроса: «Святослав, а сколько вам лет?» – он краснеет и спрашивает: «Ну какое это имеет значение?» Никакого, если учесть, что к двадцати трем годам в багаже у Святослава Гуляева 30 художественных выставок.[/b]Многие «начинают» рано и так же рано заканчивают. Гуляев заканчивать не собирается: по душевному складу и профессиональной деятельности он исторический живописец, в его багаже уже есть циклы полотен, посвященных Петру I и татаро-монгольскому игу, а история у России большая и драматическая. А еще Гуляев портретист: он — единственный художник, кому позировал Солженицын, у него заказывают портреты небедные отечественные политики. В этом году у Гуляева — диплом в Суриковке. К тому же в его жизни есть потрясающая женщина – Лариса Анатольевна, его вдохновитель, его мама, его менеджер.[b]— Святослав, как у тебя с мастерской?[/b]— А никак. Пока есть мастерская в Суриковке, что потом – не понятно. Работы у меня большие, хранить их негде. Снимать? Это стоит денег. А кроме того, хорошие мастерские все отданы заслуженным и народным художникам ммм… преклонного возраста.[b]— Как ты реагируешь, когда твою живопись сравнивают с работами Ильи Глазунова?[/b]— Серьезно сравнивают? А кто? Я приемами коллажа не пользуюсь вообще.[b]— Ты пишешь политиков. Не боишься стать «придворным художником»?[/b]— Нет, не боюсь. Больше того, честно скажу: мне все равно, какого направления передо мной политик. Если он поддерживает искусство – хорошо. Дело не в том, что я такой беспринципный, тут сложнее отношения: если человек любит искусство, оно его постепенно меняет в правильную сторону. А по большому счету, мне не интересно, чем они там занимаются…[b]— Все так говорят. А если завтра – война?[/b]— Война – это естественное состояние. В ней нет ничего такого неожиданного.[b]— У тебя близких друзей много?[/b]— Не очень. Семья – это мама.[b]— Ты никогда не был хулиганом?[/b]— Не был, но и идеальным ребенком тоже никогда не числился. Правда, я никогда не хотел доставлять своим родным проблемы. Я старался быть мудрее. Так что никаких приводов в милицию не было. Мне как-то сразу показалось, что подростковое донкихотство – это такое бесполезное занятие. Правда, я вспыльчивый человек, хотя отхожу быстро. Я совершал безрассудные поступки. Например, рисовал большую картину, замечательно выписывал шелка, меха и бархат, все хвалили – а я…[b]— Неужели рвал?[/b]— Нет, я никогда ничего не рву и от своих вещей не отказываюсь. Но когда становится ясно, что мысль за «красивостью» пропадает, берешь и замазываешь половину картины темной краской. Это очень трудно, правда. Как в жизни – там тоже жертвовать тяжело.[b]— А чем можно пожертвовать ради очередной картины? Можешь сказать обожаемой девушке: «Позвони попозже»?[/b]— Пожертвовать можно чем угодно. Любовью. Деньгами. Впрочем, нет! ([i]лукаво[/i]) Я очень люблю дорогие рестораны и фотомоделей! На самом деле мне просто очень нравится красота. Мне нравится восемнадцатый век – чудные костюмы и манеры. Мне нравятся русские старые усадьбы, нравится роскошный Петергоф, я там успокаиваюсь. Вот в Петропавловской крепости мне было очень тяжело – чувствуется, сколько людей в этой тюрьме сидело, не могу я ею восхищаться. Меня вообще отталкивает от мест и людей, от которых веет отрицательной энергией. Ну не нужно мне общение с алкоголиками и бомжами. Как и с людьми, которые сами не знают, чего они хотят, которые заблудились и не понимают, куда бегут. Мне их просто жалко. А общаться с ними… я либо умолкаю, либо впадаю в прострацию.

Google newsYandex newsYandex dzen