- Город

Химеры сменили ангелов

Станцию «Смоленская» закрыли на полтора года

Биатлонист Логинов снялся с масс-старта на ЧМ из-за нового визита полиции

Тишковец рассказал о столичной погоде в последнюю неделю зимы

Путин оценил шансы на дружбу между Россией и Украиной

Сергей Собянин рассказал о мерах по предотвращению появления коронавируса

Forbes назвал самую богатую женщину России

Названы самые желанные подарки к 23 Февраля и 8 Марта

Дмитрий Шепелев ушел с Первого канала

Москва признана самым мужественным городом СНГ

Лев Лещенко озвучил размер своей пенсии

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Диетолог назвала главную опасность современной тушенки

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Химеры сменили ангелов

Премьера «Каменного гостя» в театре Анатолия Васильева

[b]«Нас мало избранных, счастливцев праздных», – пошутил кто-то из немногочисленных допущенных на предпремьерный показ «Каменный гость», или Дон Жуан мертв» Анатолия Васильева. Так, в атмосфере чуть ли не тайного собрания был сыгран один из самых горьких спектаклей прославленного режиссера.[/b] Васильев соединил пушкинского «Каменного гостя» и одноименную оперу Даргомыжского, создав ту пограничную зону, где поэтическое слово точно достигает некой точки кипения и воспаряется, становясь музыкой. Мужчины – гости Лауры, Дон Карлос, а затем и Дон Гуан сидят на стульях, точно скованные страстью, которая прорывается наружу лишь в словах, и каждое похоже на залп салюта. Все поединки и дуэли – бессмысленная мужская бравада – здесь превратились в кукольное представление: смешные плоские «доны» и «сеньоры» на веревочках нелепо дергаются, орудуют своими шпажками, вызывая у людей лишь усмешку. Слова же – точно последняя попытка сладить со стихией, имя которой музыка. Женщины – Лаура (М. Зайкова), а затем и Дона Анна (Л. Дребнева – столь редкий для женщин теноровый тембр, совсем уж не предусмотренный у Даргомыжского, превративший Анну в какое-то почти потустороннее существо) – органичная часть этой стихии, не подвластной мужчинам. Васильевской Лауре же отнюдь не «осьмнадцать лет» (эту строчку она поет кривляющимся голоском травести, издеваясь над морализирующим Дон Карлосом, да и над собой тоже). Она, этаким Дон Гуаном в юбке, тоже давно ищет и не находит идеальную любовь. В ее переливчатое бельканто неожиданно врываются грубые, низкие – почти как у деревенских баб – ноты животной страсти, горечи или презрения. Последнюю часть первого акта – она же заключительная часть оперы – Васильев целиком отдал во владение музыки – певцам и струнному оркестру. Дона Анна, Дон Гуан и Командор одной ногой ступили в кубы с клокочущей водой, точно вошли по колено в Лету. А на переднем плане (в других театрах сказали бы – на авансцене) разворачивается совсем иная история. Несколько довольно неприглядных рабочих спускают на веревках простой измазанный известкой гроб, опускают его под сцену. Стук молотков врывается в музыку, на сияющий паркет с балкона плюхаются комья земли и бездушные «партийные» гвоздики. Изысканную эстетскую мизансцену точно перечеркивает чья-то корявая рука. Кто-то торопливо и беспардонно хоронит красоту – «маляр негодный мне пачкает Мадонну Рафаэля». Второй акт – фактически отдельный спектакль, соединивший балет-фантазию по «Капричос» Гойи и романсы де Фальи в исполнении В. Смольниковой. Стерильная белизна анфилады и костюмы танцовщиков окрашиваются в бледно-салатовый цвет – цвет мертвечины и первой зелени. Балет безупречен по красоте и безжалостен к тем, кто привык жить «на 45 оборотов» и уже нуждается, как в допинге, в интенсивном, клиповом монтаже. Офорты Гойи, включая самый известный «Сон разума рождает чудовищ», предстают отдаленной рифмой к донжуановскому сюжету. Один из исполнителей коллективного Дон Жуана первого акта (А. Лаптий) появляется во втором с крыльями летучей мыши или химеры – деревянными спицами с черными перепонками. Хлопанье этих крыльев над лицами его жертв создает ощущение нешуточной опасности. Вариации на тему мужской охоты, женской мести и коварства (черные веера в их изящных ручках меняются на те же крылья химер) постепенно заполняют все пространство – сцену и знаменитую лестницу. Там, где когда-то ворковали белоснежные голуби («Плач Иеремии»), где выстраивался ангельский хор, споря с самим Моцартом, что «Реквием» – это музыка света, а не скорби («Моцарт и Сальери»), – там сегодня поселились химеры. [b]На илл.: [i]Не довольствуясь обычной театральной сценой, Васильев для каждого своего спектакля выстраивает особое пространство. Это – декорации к спектаклю «Каменный гость».[/b][/i]

Новости СМИ2

00:00:00

Антон Крылов

Страна, не достигшая дна

Сергей Хвостик

Футбол — не для девочек

Ольга Кузьмина  

Про мужскую логику и женскую любовь

Анатолий Горняк

Трусы, носки и галстук. Мужики, с праздником!

Алиса Янина

Сон или явь: почему россияне не высыпаются

Мехти Мехтиев

Ипотека-2020: жилье станет доступнее

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

Как будет судить Христос

Примеры решают верно, а геометрию знают плохо

Химия помогает изучать планеты

Пролетевшая в небе звезда. К 170-летию со дня рождения художника Федора Васильева

Летающие поезда скоро станут реальностью