Новый экскурсионный маршрут открылся в столице

Общество

У слышав слова «философия», «философ», мы сразу представляем мрачного мужчину с седой бородой, пером в руке и листами, исписанными мелким почерком. Часами, не отвлекаясь на житейские мелочи, он только и делает, что мыслит и, как заметил его именитый коллега, «следовательно, существует».Развеять миф о философах «взаперти» решила Библиотека истории русской философии и культуры «Дом А. Ф. Лосева». Совместно с Комитетом по туризму г. Москвы она предложила новый экскурсионный маршрут.Философскими тропами прошли корреспонденты «Вечерки».[i][b]Сосланный в ХХ век[/i]Адрес № 1: ул. Арбат, д. 33/12, стр. 1.[/b]Письменный стол, пальто, простенький кожаный портфель, фотография Беломорканала, лагерная газета «Перековка»… Взгляд скользит по витринам небольшого зала и останавливается на уютном плетеном кресле-качалке.Обычно философ Алексей Лосев сидел в нем на даче, на открытой веранде, под кленами. Это старое кресло – молчаливый свидетель рождения творческой мысли. В нем до прихода секретаря незрячий Лосев обдумывал и держал в голове целые страницы.– Я давно работаю с архивом Алексея Федоровича – там в текстах нет помарок. Он диктовал набело, строка за строкой, – говорит исследователь творчества Лосева Виктор Троицкий.«Кто я? Учителишка», – говорил о себе философ, который большую часть жизни вынужден был писать «в стол» и преподавать вместо философии древние языки. Десятки лет занимавшийся античной философией и эстетикой, он писал про себя: «Я сослан в ХХ век…»– В 1930-х годах Алексея Федоровича и его жену Валентину Михайловну арестовали, – рассказывает Виктор Петрович. – За издание «Диалектики мифа» с запрещенными цензурой фрагментами он получил 10 лет лагерей, а его жена – 5. Они попали в разные лагеря. Встретиться помог случай. Пролетарский писатель Максим Горький опубликовал в «Правде» и в «Известиях» статью против Лосева. И Екатерина Пешкова, бывшая жена Горького, вероятно, ему в отместку взялась устроить судьбу Лосевых. Сначала ей удалось помочь им воссоединиться на Беломорканале, а затем – досрочно освободиться.В библиотеке хранится более 12 тыс. книг из собрания Лосева. Здесь есть и старинные – XVII, XVIII веков, с дарственными надписями, с пометками известных философов и ученых. И любую из этих уникальных книг можно взять в руки в читальном зале.– Судьба книг драматична, как и жизнь их хозяина, – продолжает Виктор Петрович. – Архив Лосева погибал трижды. Первый раз в 1914 году. Лосев отправился в Германию изучать средневековых схоластов и писать диссертацию, посвященную проблеме души. И тут – Первая мировая война. Он, казак по рождению, должен был немедленно явиться на призывной пункт. В вокзальной суматохе у него украли чемоданы и все рукописи.При аресте в 1930-х гг. рукописи Лосева попали на Лубянку. А во Вторую мировую на дом Лосевых упала гитлеровская авиабомба. В образовавшейся огромной воронке друзья помогали Лосеву искать чудом уцелевшие рукописи.– Когда мы недавно разбирали такую рукопись – «Диалектические основы математики», – вспоминает Виктор Петрович, – то приходилось брать кирпич слипшейся бумаги и разделять его на отдельные листы с расплывшимися строчками.[i][b]Спасители человечества[/b][/i]После экскурсии по дому Лосева мы с Виктором Троицким отправились по Арбату и его переулкам.– Здесь насчитывается около 400 философских адресов, где жили мыслители, встречались для бесед, учились, преподавали, издавали журналы. Такой высокой концентрации памятных мест философов нет нигде – ни в Москве, ни в России, – объяснил наш провожатый. – Но мы с вами посмотрим лишь несколько.[b]Адрес № 2: Молочный пер., д. 14.[/b]Доходим до места – там лишь сквер да детская площадка. Дом, где с 1880-х жил Николай Федоров, не сохранился. И могилы философа нет. На месте кладбища теперь находится заасфальтированная площадь.– Здесь жил Николай Федоров – философ-утопист, который захотел спасти человечество, озадачив всех очень важным общим делом – воскрешением отцов, – неспешно звучит рассказ. – Как это выполнить – непредставимо, но если вдруг удастся, то куда же всех воскрешенных девать-то? А мы освоим космос, другие планеты, говорил Федоров. Утопическая идея? Конечно. Но на Циолковского фантастичность идеи подействовала как приманка: «А что, давайте освоим космос, создадим ракету». И он вывел уравнение.Что было дальше, мы знаем.[i][b]Загадочный квадратурин[/i]Адрес № 3: ул. Арбат, 44.[/b]В этом доме, в квартире № 6, жил философ и писатель Сигизмунд Кржижановский. Умер он в 1950 г. Вы о нем слышали? – интересуется Виктор Троицкий. – Сейчас его называют «прозеванным гением». Постоянной профессии у него – эрудита и образованнейшего человека – не было. И чтобы избежать уголовной статьи за тунеядство, ему нужно было срочно вступить в Союз писателей.«Поэтику заглавий», художественный и одновременно философский трактат, он написал за несколько суток.Жил Сигизмунд Доминикович в маленькой комнатушке, и, видимо, для себя он в фантастическом рассказе придумал «квадратурин» – средство, позволяющее увеличивать размеры пространства квартир так, что снаружи они остаются прежними. Скончался Кржижановский в полной безвестности и нищете, и даже могила его утрачена.[i][b]Антисоветчик с лицом вождя[/i]Адрес № 4: Крестовоздвиженский пер., д. 2, стр. 1.[/b]Место, где в 1910–1920 гг. жил философ Иван Ильин. Из окон его квартиры был виден Кремль, и злые языки поговаривали: вот, мол, жил близко от Кремля, но в Кремль не въехал, поэтому так и ненавидел кремлевскую власть.– Внешне Иван Ильин очень походил на Владимира Ленина и очень не любил, когда ему об этом напоминали, – говорит мой спутник. – И в самом деле это оскорбительно было, потому что антисоветчик, враг большевизма – и вдруг тебя сравнивают с вождем.В 1922 г. Ильина вместе с другими философами, а также с литераторами, журналистами, кооператорами, преподавателями, врачами, студентами выслали в Германию на так называемом философском пароходе. С женами, с маленькими детьми…Взять с собой разрешалось лишь нательные вещи и минимальную сумму денег. Среди вынужденных эмигрантов были и Семен Франк, и Николай Лосский, и Сергей Булгаков, и Николай Бердяев. «Меня пригласили к следователю и заявили, что я высылаюсь из советской России за границу. С меня взяли подписку, что в случае моего появления на границе СССР я буду расстрелян», писал Бердяев.[b]Памятный дом Бердяева сохранился по адресу: Большой Власьевский пер., д. 14.[/b][b]Кстати[/b][i]Единственный памятник философу в Москве – бюст А. Ф. Лосева во дворе дома на Арбате.Закладной камень памятника Владимиру Соловьеву лежит перед Институтом философии уже четверть века. Мемориальные доски философов есть всего на двух здания: на доме А. Ф. Лосева и на доме, где жил отец Павел Флоренский (ул. Бурденко, д. 14).[/i]

Google newsYandex newsYandex dzen