Отчаянные реформы

При этом те, кто ее разрушал, сами ведь в «гарвардах» не учились. Классический труд Пола Самуэльсона «Экономика. Вводный анализ» (Economics: An Introductory Analysis), впервые опубликованный в 1948 году, по которому учились практически все студенты на Западе, у нас был неизвестен. Только спустя несколько лет его издаст созданная с нуля Высшая школа экономики.

Наши реформаторы учились по «Политэкономии социализма», учебникам марксизма-ленинизма и «научного коммунизма», где про рыночную экономику была написана одна только хула и критика. Однако запретный плод, как известно, сладок, а отношение к нему некритическое. В начале 1990-х даже романтическое. Поэтому делали все как могли. Это не была вина реформаторов, скорее беда. Слишком долго предшествующее советское руководство цеплялось за старые догмы, не желая принимать ни рыночное ценообразование, ни частную собственность на средства производства. Потом эти отчаянные реформы назовут «шоковой терапией», но на самом деле таковыми они не были. Шок был, а терапию фактически свернуло под давлением имевших в законодательных органах большинство левых прокоммунистических сил.

Российские реформы в исполнении Ельцина и его команды оказались непоследовательны. Ельцинские указы включали либерализацию цен, приватизацию и создание рыночного курса рубля. Однако либерализация цен, с одной стороны, наполнила полки магазинов, с другой привела к обесцениванию вкладов населения (200 миллиардов рублей на тот момент) и обнищанию миллионов людей. На меры социальной поддержки у государства не было денег, оно само к тому времени было нищим. Начни СССР процесс освобождения цен хотя бы лет на 5–10 раньше, шока не было бы. Как его не было в годы НЭПа в 1920-х.

Фото: shutterstock

Ельцинские указы также предусматривали приватизацию, и это, пожалуй, была самая большая ошибка. В том, как это было сделано. Приватизировать все и сразу, раздав какие-то ваучеры, создав иллюзию «сопричастности». Тогда как можно было начать с малых предприятий типа кафе и парикмахерских, а приватизацию крупных заводов и фабрик отложить до тех пор, пока накопится достаточный первоначальный капитал. Или другой вариант — допустить иностранный частный капитал (как было в том числе в Китае) к нестратегическим предприятиям. Но под псевдопатриотические заклинания — отдадим только нашим — провели залоговые аукционы, отдав за бесценок стратегические предприятия «своим».

Зато введенный в ноябре 1991 года рыночный курс рубля был в целом правильным решением. Только уж слишком долго оно созревало: два года до этого существовали множественные курсы, что по определению является коррупционной мерой. Меры, предпринятые правительством «младореформаторов» Ельцина (оно просуществовало всего-то год), не могли принести быстрых результатов. Непосредственным результатом 10 ельцинских указов стала инфляция в 2600 процентов, переход более половины населения за черту бедности. И колоссальный спад ВВП, который был преодолен только в начале нулевых. Служивший неформальным советником при правительстве младореформаторов американский экономист потом напишет: «Российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства — служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее».

Однако главная вина за это лежит все же на советском руководстве, «проспавшем» момент, когда экономика уже прошла точку невозврата к катастрофе. Будь на месте Ельцина и Гайдара кто-либо еще, они действовали бы от безысходности примерно так же.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции