Осторожно, злые смотрители!
Эрмитаж подал в суд на посетителя с требованием возместить 825 тысяч рублей за реставрационные работы — проигнорировав замечания сотрудников, мужчина сел на трон Мальтийского ордена и императора Павла I, закинув ноги на позолоченную скамью. Произведения декоративного искусства получили повреждение — разрыв бархата, трещины, царапины...
Ситуация не единична, похожие случаи были и в Москве. Только в начале лета, например, прохожий, решивший продемонстрировать молодецкую удаль, сломал скульптуру принцессы Турандот на Арбате, проворно забравшись на нее.
В музейных стенах, конечно, рисков меньше. На страже всегда смотрители, хотя над ними чаще всего смеются, особенно когда некоторые из них бросаются на посетителей как Церберы, как только человек приближается к экспонату ближе чем на полметра. Возмущенной старушке (при всем уважении, чаще всего смотрители в наших музеях серебряного возраста) обычно не до церемоний и расшаркиваний, и неосторожный любитель искусства мгновенно почувствует себя нашкодившим ребенком. Тоже перегиб — недружелюбное поведение и резкое осуждение раздражают настолько, что хочется выйти из зала. Такие эмоции уж точно не способствуют восприятию прекрасного и мгновенно разрушают всю атмосферу. Но это тот самый человеческий фактор, ну или невоспитанный смотритель, хотя музеи стараются такие случаи пресекать, и за некорректное замечание и грубость следует выговор — знаю по опыту музейной работы. И все же, несмотря на то что существует устойчивый стереотип о злых бабульках с синдромом вахтера и резвостью сторожевого пса, гораздо больше среди смотрителей тех, кто старается мягко и с улыбкой напомнить увлекшимся гостям о правилах соблюдения дистанции. Не из желания показать власть — просто порой одно неосторожное движение, один случайный неловкий разворот с сумкой на плече или указующим широким жестом может стать причиной порчи произведения, будь то картина или скульптура. Как и во всех случаях, правила ведь всегда пишутся на горьком опыте, а не из желания поучать и сторожить посетителей.
К тому же в последнее время музеи стараются идти навстречу гостям и их желанию в прямом смысле прикоснуться к прекрасному, а если говорить официальным языком документов и исследований, то «использовать тактильные ощущения в изучении экспозиции». Так появляются специальные демонстрационные муляжи тканей, предметов декоративного искусства или копии работ с пастозными мазками, структура которых перенесена на пластик. Такие экспонаты можно трогать сколько душе угодно, и они специально помечены знаком с изображением ладони. Но все же от того, чтобы прикасаться к подлинникам, а уж тем более плюхаться с размаху на антикварные кресла, увы, музейщики вас обязаны остановить — слишком дорого обходится восстановление предмета. Правда, конечно, есть и еще один способ. Можно со временем, поскольку дело это дорогостоящее, упаковать все в стеклянные кубы, полностью убрав из открытого хранения. Шаловливые ручки не достанут, и предметы мы спасем. Другой вопрос в том, что если детям, которые только первый раз приходят в музей, рассказывать о правиле «смотреть, но не трогать» вполне естественно, то почему об этом же правиле нужно напоминать взрослым, желающим непременно сделать кадр, держа в руках царский подсвечник, наглаживая шелковую обивку стен, сидя в роскошном кресле? Примерив к себе трон, царем-то не станешь. И в любом случае все это акт вандализма, знакомство с памятниками материальными все же требует к себе бережного отношения.
Главной задачей музея по-прежнему остается именно хранение — что получили сами, то и передали потомкам, по возможности в том же состоянии. Оттуда и такой трепет, когда кто-то приближается к экспонату. Поверьте, это только желание защитить то, что доверено, а не стремление самоутвердиться и показать, кто в зале главный.
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
